8 глава

2015 год, мне семнадцать лет

Год прошел в затворничестве. Япродолжала выкладывать фотки сдлинными подписями в Инстаграм,общалась с читателями и дажеответила на вопросы интервью,которые журналист местной газетыприслал мне в почту. Он хотелвстретиться, но я так и не смоглапобороть страх. После встречи с«охотниками» я старалась избегатьнезнакомцев.

Большую часть дня я проводила дома.Занималась с учителями, чтобы получить выпускной сертификат.Ездила к бабушке в Казахстан, где часами гуляла по берегу моря в полномодиночестве или гоняла по дорогам на своей машине. Или помогала Денису с переездом.Он перешел на последний курсунивера, выписался из общаги и тут же решил съехаться с какой-то девицей, которую ни разу нам не показывал.Кажется, на этот раз у него назревало что-то серьезное: Денис светился, сверкал и словно порхал по воздуху. Разве что радугой не блевал. Никогда его таким не видела.

- Как ее хоть зовут? - однажды невытерпела я. - Когда приведешь еена ужин? Я скоро стану тетушкой?Она такая же старая, как ты, илипомоложе?

- Але, мне двадцать два, а не девяносто два, - фыркнул Денис. - На ужин покане приведу. Тетушкой пока не станешь.Как зовут ее, не скажу.

- Блондинка, брюнетка?

- Меняет цвет под настроение.

- Как хамелеон?

- Лучше расскажи, что будешь делать,когда придет время поступить в универ? - резко поменял тему Денис.

- Буду получать образование домазаочно. А что?

- Не глупи, университет - это лучшеевремя в жизни.

- Если кожа не облезает от дуновения ветра…

- Мы что-нибудь придумаем, - заверил меня Денис, укладывая мне на плечо руку. - Будешь носить перчатки - такие тонкие, что никто даже не заметит. Будешь жить не в общаге, а на съемной квартире, где никто не будет прикасаться к твоим вещам. Я буду неподалеку, всегда смогу приехать. Твоя болезнь не должна становиться помехой. Университет - это и правдаздорово.

- Денис, я очень хочу получить высшее образование, но не точно. Я боюсь людей. Не понимаю их и не чувствую потребности общаться…

- Аппетит приходит во время еды, -возразил он.

Тогда я задрала рукав и ткнула ему влицо предплечье со шрамами, которые оставила рука Влада. И отказалась впредь говорить на эту тему.Однако брат решил не сдаваться иуламывал меня целый год. Именноуламывал - упрямо и настойчиво.Пока я однажды не выдержала и непожаловалась родителям. А те, к моему изумлению, приняли его сторону!«Маш, а ведь неплохая идея! Маш, а почему бы и нет? Маш, если принятьвсе меры предосторожности, то всеполучится!»Я чуть на задницу не села. Ничего себе.То шагу сделать не давали, ограждали от любого чужого чиха, а теперь вдруг из дома родного выпихивают.Но я приняла твердое решение невлезать в этот щиток с высокимнапряжением.

- Не будет никакого универа,успокойтесь, - объявила я и поставила на обсуждении жирный крест. - Вы смерти моей хотите, что ли? Я буду учиться дома заочно.

А потом я встретила Олесю.

* * *

Как-то мне написала незнакомаядевушка, рассказала, что следит замоим Инстаграмом и предложилавстретиться: «У меня другой недуг,Маш, но я все равно очень хочупознакомиться с тобой. И, может быть,кое-что рассказать, если ты не против. Напиши, возможно ли это. Я вообще живу в Америке, но буду в Беларуси через месяц с родителями. Я знаю об истории, когда тебя схватили за руку и снимали все на камеру. Поэтому не возражаю, если ты возьмешь с собой кого-то из близких. Например, брата -он такой милашка:) Олеся».

«Милашка? Видела бы она, как этотмилашка поет песни Оли Бузовой втуалете, держа в руках освежительвоздуха, как микрофон, - зрелище недля слабонервных».Я рассмеялась собственным мыслям.В сообщении этой Олеси было что-тоочень подкупающее и искреннее.

«Давай встретимся, я не против»,- наконец ответила я, печатаявспотевшими пальцами.

Через месяц мы встретились,  Денис подкинул меня на машине, предварительно набив багажник личным хламом для перевозки в новое жилье.

Олеся оказалась симпатичнойбелой американкой с каштановымиволосами и робкой улыбкой. Летдвадцати на вид. Она заказала себелатте, я открыла бутылку минералки, которую принесла с собой, и мы минут десять болтали обо всякой ерунде вроде погоды и цен на проезд, словноприглядываясь друг к другу.

А потом Олеся вдруг смахнула слезу и сказала, что ужасно рада видеть меня.

- Я читаю тебя уже где-то полгода ипросто боготворю. Ты такая смелая!Болезнь не сломала тебя, не вогналав депрессию, ты относишься к нейс насмешкой и подшучиваешьнад собой. Помнишь пост, где тынаписала, что почти смирилась стем, что парней тебе не видать, ипоэтому вот-вот начнешь собиратьколлекцию фаллоимитаторов, ноу тебя одна проблема: как лишитьсебя девственности самостоятельно?Я хохотала, как ненормальная. Илипост, где ты решила-таки сходить вкафе и выпить там кофе, взяв с собой переносной стерилизатор. Ты еще спрашивала, насколько дико будет смотреться со стороны, если ты вдруг поставишь эту штуковину на столик и станешь стерилизовать кофейную! Ох, Маша! Глядя на тебя, мне впервые захотелось расслабиться, принять себя и прожить с радостью то,что отмерено… Моя болезнь пока недала о себе знать, но терпеливо ждет своего часа…Олеся сжала в руке салфетку ивыпалила следующее (словно боялась, что смелость вдруг оставит ее, и она больше никогда об этом не заговорит):

- У меня фатальная семейнаябессонница. Наверно, ты о такомдаже не слышала. Наша семья узнала относительно недавно - врачи диагностировали все это уже после смерти отца, он был носителем… Меняуже проверили - у меня, как и у него,мутации в двадцатой хромосоме, из-за чего в мозге накапливаются вредные белки, которые уничтожают отдел, отвечающий за сон…

- Продолжай, - подбодрила я, видя, что чем дальше, тем тяжелее ей говорить.

- В общем, сначала у меня будетпросто сильная бессонница,сопровождающаяся паническимиатаками. Потом к паническим атакам присоединятся галлюцинации. Затемвозникнет полная неспособностьспать, сопровождаемая быстройпотерей веса. А дальше я перестануговорить и не буду реагировать наокружающее. Это последняя стадия болезни, после которой я умру. Всезаймет примерно полгода-год. Лечения нет. Снотворные не помогут…

Окружающий мир исчез. Исчезлистены кафе, столики и посетители,стучащие вилками по своим тарелкам.Осталась только я, сидящая напротив девушка и история, от которой у меня зашевелились волосы на голове.Олеся отхлебнула кофе и подняла наменя влажные глаза, пока я собирала воедино осколки своего прежнего «я».

- Но мне больше не страшно. Я устала бояться. У меня еще лет десять в запасе, а то и больше, когда я могу крепко спать и видеть чудесные сны.Тискать храпящего рядом парня.Выбирать постельное белье в магазине и шелковые пижамы. И наслаждаться всем этим. Сложнее всего с мамой. Я уговариваю ее родить второго ребенка.Если у нее появится еще один, то с ней все будет в порядке… И еще с парнями сложно…Олеся сдула челку с носа и, робкоулыбнувшись, продолжила:

- Знаешь, у тебя бывало так, что тывстречаешь человека один раз, второй,а потом понимаешь: если встретишь его в третий раз, то втрескаешься по уши? Вот и у меня такое было совсем недавно. Ах, что это был за парень - мечта! Я чуть глазами его не съела напервом свидании, отдалась на втором, а встречаться в третий раз не стала. Написала ему, что все, адьос-досвидос. Он не понял, что произошло. Носился за мной пару месяцев, а я отшивала его. Ходила с задранным носом, а сама прихожу домой из универа и рыдаю в подушку остаток дня. Какему объяснишь, что я умру в мукахчерез десять лет? Я не настолькоэгоистична…

«Господи, да как я смею вообщежаловаться на свою жизнь?» -внезапно подумала я.

- Маша, это такое облегчение -рассказать обо всем кому-то. Никто не знает, кроме мамы. Все друзья думают, что я переборчивая дура, ха-ха. Иногда все так и просится наружу, но я не хочу сочувствия или чтобы они потакали мне во всем. У меня и так характер дерьмовый, а если меня жалеть начнут - это будет катастрофа… Послушай, ты писала в Инстаграме, что семья уговаривает тебя пойти в университет.Иди! Если есть хоть малейший интересв душе - следуй ему. Бери все, что наблюдечке протягивают. И на то, что не протягивают, позорься тоже! - хохотала Олеся. - Я учусь в колледже, это кайф.Только там и забываешь об этом дерьмишке вроде смерти в муках. Там словно параллельная реальность, в которой не существует боли и болезни. Там жизнь, драйв, каждый день что-то новое. Горячие парни на спортивныхмашинах, милые ботаники сосладкими улыбками, бунтари намотоциклах… Прости, я увлеклась,знаю, что для тебя это больная тема…

- Все нормально, продолжай, кто мне еще об этом расскажет? - улыбнулась я, приходя в полный восторг от того, как круто она справляется со своими эмоциями и переключается напозитив.

- Богатенькие стервы с фигурамиДжиджи Хадид: красивые, но пустые, как церкви в пятницу вечером. Серые мышки, о которых все вспоминают только через десять лет после окончания универа, когда мышка внезапно становится женой мэра, - хихикает Олеся. - Прекрасныенеформалки с болтиками в языках и проколотыми сосками.

Она высовывает язык, и я вижусеребристый шарик, лежащий врозовой ложбинке. Мы хохочем, какдвинутые.

- Ты должна увидеть все это. И многое другое. И попробовать все, что можешь попробовать. Ну, кроме секса втроем и наркотиков - я считаю, оно того не стоит, - краснеет Олеся и вешает на лицо выражение «опаньки». - И чтобыГосподь Бог на том свете воскликнул:«Маша Смирнова! Ну ты отожгла!»Да-да, я читала и этот пост тоже, проБога и твои с ним разговоры… я после тебя тоже с Богом разговаривать начала. И представлять его по-своему.Теперь это не нудный старик,загибающий пальцы на каждой моей ошибке, а любимый папаша с бородой, как у Чарли Ханнэма и татуировкой «Всех люблю» на мускулистом плече.

Олеся отсалютовала чашкой. Яподняла минералку в ответ.

- Выпьем за нас, молодых ибесстрашных, - сказала она, и мывыпили, глядя друг другу в глаза. -И пусть твой Стигмалион однажды перестанет быть тюрьмой. Жаль,что я не могу тебя обнять, МашаСмирнова… Наверно, ты такая жетеплая, как твой Инстаграм.

* * *

Я молчала всю дорогу до дома. Пару раз горько всплакнула.

- Все прошло нормально нахмурилсяДенис.

- Все было прекрасно, - кивнула я.Он не стал больше допытываться,просто положил руку на мое плечо.Правой придерживал руль, а левойобнимал.

- Я хочу в университет, - тихо сказала Я.

- Боже правый, у меня слуховыегаллюцинации!

- Нет, я действительно сказала это.

- Опять они! Господи, я, наверно,переутомился…

- Денис, ну прекрати, - шлепнула я его. - Кое-что изменилось, и теперья считаю, что мне стоит… открытьэтот щиток с высоковольтнымнапряжением.

- Где этот волшебник? Я хочу егорасцеловать!

- Целуй своего хамелеона. Этотволшебник слишком волшебен длятебя.Я показала средний палец, Денис дал мне щелчок по носу.

- Если серьезно, то я очень рад, что ты решилась на это, Маш. Очень-очень рад! И какие доводы, позволь узнать, изменили твое мнение?

- Сегодня мне показалось, что новыелюди и новые знакомства, - это…может быть интересно.

- А я тебе что все это время талдычил?!

- И еще я поняла, что только средичужих людей смогу преодолеть свойстрах и наконец начать… жить.

- Да, детка! - заорал Денис, как будтомы с ним только что выиграли финальный бой в компьютерной игре.

- И еще университет поможет мнестать кое-кем. Я все думаю об этом, ис каждым днем идея влечет меня всебольше…

- И кем же?

- Мне интересно лечить и заботиться о ком-то. Наверное, я бы могла быть врачом, если бы не моя боязнь людей и если бы мне не грозила смерть от чужой крови… Или слюны… Илимочи, или желудочного сока, или околоплодных вод, или рвоты…

- Все-все! Я понял! Профессия врачатебе не подходит.

- И я подумала, что могла бы лечитьтого, на кого у меня нет аллергии.

- Меня?

- Денис, ты невыносим! Животных!Собак и кошек, лошадей и голубей,хомячков и зайчиков! Мне можно кним прикасаться! И мне нравитсяк ним прикасаться. Я хочу бытьветеринаром. Что думаешь?

- Я думаю, что мне ужасно повезлос сестрой, - приобнял меня Денис. -Она такая добрая, умная и красивая. И любит зайчиков! Мой детектор милоты сейчас сломается к чертовой матери…

Я рассмеялась, а Денис продолжил:

- На самом деле я всегда знал, что тызахочешь быть ветеринаром.

- Да ладно…

- Да! Помнишь, мне было десять, а тебе пять, и ты увидела, как я с друзьями нашел в саду ежика и…

- Помню ли я, как ты помочилсяна бедного ежа? Да у меня до сихпор психическая травма, болван, -буркнула я.

- А потом ты зарядила мне кулаком в живот, схватила ежа голыми руками и побежала на кухню, чтобы помыть его в раковине.

- И, между прочим, исколола руки окрови…

- Но все-таки отмыла его! И потомнеделю со мной не разговаривала. Я уже тогда подумал, что из тебя вышел бы отличный звериный доктор. Ну или полицейский.

- А я вот осознала это только сейчас.Удивительно, да? Родные часто знают нас лучше, чем мы сами… Что ты еще знаешь обо мне, чего не знаю я?- спросила я, толкая Дениса в бок.

Но Денис ничего не ответил. Онсмотрел на дорогу и улыбался нуочень странной улыбкой. Как будтодействительно знал что-то еще.Но сколько я ни упорствовала, ниупрашивала его и ни дулась, он так и не признался в том, что было у него на уме._________________________________________блять.... я нечаянно сбрила пол брови.... теперь буду каждый день рисовать брови