27 часть

прошла неделя.

В дверь кабинета Данксвелла раздался негромкий, но уверенный стук.

— Входите. – лениво откликнулся он, не отрывая взгляда от монитора.

Дверь приоткрылась, и в проеме появился Блейк. Он прошел внутрь без спешки, будто это его личная комната отдыха, и с ленивой грацией плюхнулся на диван, закидывая руки на спинку, словно восседая на троне.

Данк удивленно приподнял бровь и медленно обернулся на парня.

— Нихуя себе. А где бинт? Как у тебя так быстро срослась рука?

Блейк безразлично пожал плечами, усмехнувшись краем губ.

— Я просто живучий. Как таракан. – протянул он, уставившись в потолок. – А вообще, заебался я с этой повязкой.. Спать с ней как пытка, шевельнуться нельзя, как будто спишь в доспехах.

Данк покачал головой, не скрывая легкой усмешки.

— Ну и как провел недельку дома? – спросил он, закрывая папку с документами на столе.

— Хуево, скучно, слишком нудно. Мне хочется приключений, или чего-то эпичного, например.. – он лукаво прищурился.

— Нет, Блейк. – тут же отрезал парень, не дожидаясь, чем закончится мысль. – Ты только недавно отошел, хватит с тебя эпичного. Побереги себя. Хотя бы пару дней не лезь на рожон.

Блейк закатил глаза и пробурчал что-то недовольное. Некоторое время они еще перебрасывались легкими фразами, то шутками, то сарказмом, как старые друзья. В кабинете царила своя непринужденная атмосфера, между усталостью и заботой.

Наконец, Данксвелл взял со стола папку и протянул её Блейку.

— Вот, держи, новые документы. Разгреби все до конца дня.

Блейк нехотя поднялся, взял папку, пробежался глазами по первым строкам и лениво махнул рукой.

— Понял. Иду в родной кабинет быть продуктивным членом общества.

***

Блейк зашел в кабинет, будто ничего и не было. Спокойный, сосредоточенный, слегка хмурый. Он бросил беглый взгляд в сторону девушки, и, не сказав ни слова, направился к своему столу. Спинка кресла скрипнула, когда он уселся, и спустя пару секунд в комнате зазвучал размеренный звук клавиш.

А вот Эвелин замерла.

С того самого момента, как он пересек порог, весь мир вокруг будто замолчал. Экран монитора перед ней стал пустым пятном, а буквы на бумагах расплылись. Она украдкой бросала взгляды в его сторону, пока не поняла что смотрит слишком долго.

Блейк вдруг замер, не поднимая головы, и голос его прозвучал хрипло, с ленцой и легкой усмешкой.

— Че смотришь? Соскучилась?

Эвелин вздрогнула, будто её поймали за чем то запретным. Быстро встряхнула головой и уткнулась в бумаги, пряча пылающие щеки.

— Нет.. – прошептала почти неуверенно, перебирая страницы, на которых все равно ничего не понимала.

Блейк тихо усмехнулся. Сухо, не колко, как будто все понял, но не стал дразнить.

Он вновь погрузился в работу, продолжая стучать по клавишам. Эвелин же больше совсем не могла сосредоточиться, в голове разрывались мысли одна за другой.

Она кусала губу, ощущая, как в горле стает ком. Ей хотелось спросить много чего.. зачем он тогда вмешался? Почему вел себя так, будто ненавидит, а потом защищал, будто это было важно?

Прошло еще несколько томительных минут, Эвелин сидела, уткнувшись взглядом в строки на бумаге, но ничего не видела. Каждое слово, каждая цифра как через мутное стекло. Все внимание было сосредоточено на человеке рядом.

Она не выдержала.

— Блейк.. – голос её прозвучал негромко, почти пискляво. – Пойдем на обед?

Блейк оторвал взгляд от экрана и поднял глаза. Его бровь взлетела вверх в легком удивлении, уголки губ дернулись.

— С чего такие предложения? Сама не сходишь? Маленькая?

— Нужно поговорить.. – едва слышно пробормотала она.

Он на секунду посмотрел на неё, будто проверяя не пожалела ли. Затем тяжело выдохнул, откинулся на спинку кресла и, нехотя, но все же кивнул. Потянулся, разминая затекшие суставы и поднялся.

Несколько минут спустя они уже стояли у автомата. Эвелин машинально выбрала себе сладкий кофе с ванилью, словно надеясь, что вкус хоть немного успокоит дрожащие внутри мысли. Блейк же, не колеблясь, взял крепкий капучино без сахара.

Они вышли на задний двор, где всегда царила тишина. Лавочка под тонкой тенью дерева встретила их прохладой. Эвелин опустилась первой, аккуратно держа горячий стакан в пальцах. Блейк сел рядом, чуть в сторону, что бы не создавать лишнего напряжения, и сделал один глоток.

Молчание повисло между ними плотной пеленой. Эвелин то и дело ногтем тёрла край крышки своего стаканчика, избегая взгляда. Внутри все сжималось, мысли путались, она не знала с чего начать.

Блейк вдруг заговорил, выныривая из тишины.

— Ну что, будешь говорить? Или ты просто позвала меня насладиться моим присутствием вне офиса?

Эвелин тихо фыркнула, не удержавшись. Его наглость была той же – пронзительной, уверенной, раздражающей.. и по-своему привычной.

— Почему.. ты спас мою жизнь? – вдруг сорвалось у неё и она резко посмотрела ему в глаза.

Блейк нахмурился, не сразу поверив, что услышал правильно.

— Что?

— В тот день ты прикрыл меня собой, не дал попасть пуле в меня. Зачем ты это сделал?..

Он медленно повернул голову в сторону девушки, его взгляд стал острым, как стекло.

— Почему тебя это волнует? – в голосе слышалась злая насмешка. – Разве ты не должна радоваться что пострадал я, а не ты?

— Должна, но.. – она запнулась. – Нет. Это ужасно, что все так произошло. Просто.. почему ты так сделал? Почему не дал умереть мне?

Блейк зло выдохнул, сжал руку в кулак так сильно, что побелели костяшки. Его глаза смотрели мимо неё, в какую то пустоту, словно он хотел убежать от самого вопроса.

— Захотелось. – бросил он, будто это было что-то случайное. Что-то не заслуживающее внимание.

— Серьезно? – Эвелин побледнела. – Я морочила себе голову, не могла уснуть, думала о том, почему ты так поступил, а ты говоришь захотелось? Это все, что я имею право знать?

Лицо парня стало жестким, губы сжались в прямую линию. Холодно и резко он проговорил.

— А на что ты рассчитывала? Что я герой? Что я сделал это из-за высоких чувств? – он криво усмехнулся. – Я спас тебя, потому что ты не должна была пострадать. Потому что ты не из этой игры. Потому что ты никогда не держала пистолет, не ползала в крови, не теряла товарищей. А я терял. И мне плевать, чья это жизнь, хоть твоя, хоть любой другой. Я просто выполнял свое обещание.

Эвелин остолбенела. Его слова ударили по ней, как внезапный и жесткий кулак в живот. Она резко поднялась с лавочки, будто земля под ней зашаталась.

— Раз так.. тогда мне не нужно было твое спасение! – закричала девушка, её голос трещал от напряжения. – Я думала, ты сделал это потому что.. Потому что переживал за меня! А если для тебя чья-то жизнь жалкая, и ты раздаешь её или спасаешь по какому-то дурацкому коду, то.. пошел ты!

Словно в агонии, она резко швырнула свой стаканчик с остатками кофе ему в грудь. Жидкость разлетелась теплыми каплями, заливая белоснежную рубашку. Блейк молча посмотрел вниз, наблюдая, как по ткани расплываются пятна и тут же поднял на девушку яростный взгляд.

Он за секунду оказался рядом, преодолев расстояние одним шагом. Его лицо было холодным и страшно спокойным, как у зверя перед броском.

— Слушай, девочка.. Не нарывайся на неприятности. Радуйся, что ты сейчас вообще стоишь здесь. Радуйся, что не валяешься в реанимации, прикованная к капельнице. И не жди от меня цветочков и признаний. Я поступил так, как должен был. И будь на твоем месте кто-то другой, я бы сделал то же самое, поняла? – его голос был тихим, но от этого еще более страшно.

Эвелин смотрела на него сквозь слезы, которые не хотели литься наружу. Слова разрывали грудь изнутри.

— Тогда лучше бы ты взял на эту миссию другую девушку! Не трогай меня больше!

Девушка резко оттолкнула его ладонями в грудь, с силой, но не злобно. В её прикосновении была только паника, боль и желание исчезнуть из этой ситуации. Её пальцы дрожали, дыхание сбилось, и прежде чем парень успел произнести хоть слово, она уже сорвалась с места и побежала прочь.

Каблуки застучали по бетонным плитам заднего двора, унося её подальше в тишину здания, в гулкие пустоты коридоров, туда, где можно было наконец-то осесть в углу и не бояться быть услышанной.

Блейк остался стоять на месте. Ветер еле заметно трепал край его рубашки, пропитанной сладким кофе. Он раздраженно выдохнул, скользнул ладонью по испачканной груди и посмотрел на коричневые пятна, которые, казалось, обжигали кожу. Закусив нижнюю губу до крови, он хрипло выругался.

— Сучка. Так и делай добро людям.