9 часть

Эвелин вернулась домой первая. Она была раздраженной, шагала по комнатам с напряженными плечами, то срываясь на закрывание дверей, то просто молча вскидывая взгляд в потолок, будто пытаясь успокоить дыхание. Воздух вокруг неё буквально вибрировал от злости.

Чтобы хоть как-то прийти в себя, она направилась на кухню. Достав любимую кружку, привычным движением засыпала ложку кофе, плеснула молока и добавила немного сахара. Звук кипящего чайника немного сбил острые углы в её мыслях. Девушка вернулась в гостиную, укуталась в плед, включила какой то легкий сериал, больше как фон и уселась на диван, делая небольшие глотки из горячей кружки.

Прошло минут двадцать. Экран мелькал сценами, но Эвелин уже почти отключилась от происходящего. И тут в комнату с шумом врывается Каллиста. Девушка вся в слезах, дыхание сбито, глаза красные. Она смотрит на Эвелин, будто не верит, что та просто сидит здесь, как ни в чем не бывало.

Эвелин, удивленно вскинув брови, уже собиралась подняться, что бы подойти к ней, но Каллиста, ни слова не говоря, срывается с места и убегает в свою комнату. Спустя долю секунды по всему дому раздается громкий хлопок двери. Эвелин бросается следом, но под её носом уже звучит щёлк – дверь заперта.

— Что случилось? – выкрикнула девушка в растерянности. – Открой дверь, немедленно!

Из-за двери слышны всхлипы. Каллиста сидит на кровати, сжав в объятиях одеяло, захлебывается в слезах, тяжело дышит. Все внутри неё будто выворачивает.

— Калли.. – уже мягче произнесла девушка, прижав ладони к двери. – Открой дверь, пожалуйста. Не заставляй меня выбивать её.

Внутри послышалось движение. Щелчок – дверь медленно отворяется.

На пороге появляется Каллиста – заплаканная, глаза опухшие, лицо перекошено от боли и обиды. Она смотрит на сестру несколько секунд, словно копит всю злость, а потом внезапно подскакивает к ней и начинает колотить кулачками по плечам, груди, животу. Слезы текут по её щекам, губы дрожат.

Эвелин ошарашено замирает, но быстро берет себя в руки. Она перехватывает запястья сестры, мягко, но твердо останавливая удары. А затем, не разжимая рук, резко притягивает её к себе, обнимает и крепко прижимает к груди.

Каллиста сначала еще дергается, вырывается, кричит сквозь слезы что-то неразборчивое, ругается, шепчет проклятие. Но постепенно ослабевает. Её дыхание становится все менее рваным, удары все мягче, пока она совсем не обмякла в объятиях сестры.

Эвелин гладила сестру по голове, прижимая к себе, позволив ей выговориться без слов.

— Все хорошо, я здесь. – шептала она тихо.

Каллиста лишь крепче сжимала руками спину сестры, рыдая уже тише. Комната погружалась в тишину, прерываемую только их дыханием.

Наконец успокоившись, все еще тяжело дыша и периодически смахивая слезы с щек, смотрела на сестру в упор. Она словно набиралась смелости и наконец сжав кулаки и хрипло выдохнув, спросила.

— Почему ты обжималась с моим парнем? – ее голос был тихим, дрожащим, но за ним чувствовалась глухая обида, почти ярость.

Эвелин, услышав это, резко вскинула брови. Она несколько секунд просто смотрела на сестру, будто не веря, что та действительно это сказала. Её губы приоткрылись от изумления, но не прозвучало ни слова. Лишь после паузы, медленно и отчетливо девушка произнесла.

— Ты в своем уме? – ее голос был почти ледяным. – Я бы никогда, слышишь, никогда не полезла к нему. То, что он якобы прижимал меня к себе, было угрозой. Он выносил меня из дома, как мешок, в этих действиях не было ничего, кроме агрессии. Никаких приставаний, никаких объятий. Ты сама себя слышишь?

Каллиста слабо покачала головой, будто отмахиваясь от слов сестры, как от назойливого гула.

— Но он бы не мог так.. он бы не стал.. – пробормотала она, пытаясь убедить в первую очередь саму себя.

Эвелин усмехнулась. Криво, с горечью.

— Конечно, он же у нас паинька. – с насмешкой выплюнула девушка. – Милый, нежный мальчик, который бережно относится к девушкам. Трогать не тронет, святоша блять.

— Заткнись! – взвизгнула Каллиста и в её голосе прорвалась истерика. – Почему ты всегда наговариваешь на моих парней? Почему тебе так важно испортить мне все? Я всегда знала, ты не хочешь, что бы я была счастлива!

Эвелин чуть поддалась вперед, открыв рот, что бы что-то сказать, но в ту же секунду Каллиста резко шагнула к ней. Один звонкий хлопок – и ладонь девушки со всего размаху опускается на щеку сестры.

Эвелин от удара слегка качнулась назад. Она остолбенела, как будто кто-то вылил на неё ведро ледяной воды. Рука медленно поднялась к щеке, где уже начинало пылать от удара, а глаза застекленели.

Каллиста, будто испугавшись своего поступка, не сказав больше ни слова – лишь отвернулась и убежала, захлопнув дверь с таким звуком, будто хотела разрубить мир пополам. Снова послышался щелчок замка, снова всхлипы, сдавленные подушкой.

А Эвелин все еще стояла на месте. Она не шевелилась, даже не моргала. Внутри у неё все сжалось, сгорело и осело пеплом. Родная сестра ударила её за парня. За того, кто не сделал бы того же ради неё.

***

Блейк отрабатывал удары в старом зале, том самом, который Данк снял для его личных тренировок. Удары летели со всей силы, не щадя сбитых костяшек и натруженных мышц. Данк внимательно наблюдал за ним, стараясь не упустить момент, что бы Блейк снова не ушел в себя и не сорвался.

Двадцать минут спустя Блейк отступил от груши, тяжело плюхнувшись на матрас. Он пытался отдышаться, закрыв лицо руками, словно стараясь отгородиться от всего мира.

— Очень хорошо, бро. – произнес Данк с легкой улыбкой. – Учишься держать себя в руках.

Блейк лишь невесело усмехнулся, приподнялся на локтях и уперся ими в матрас, взглянув на друга.

— Твоя заслуга. Спасибо тебе, серьезно.

— Ой, – парень прикинулся тронутым. – Я сейчас расплачусь, вместо удара в нос благодаришь меня? Сенсация!

Блейк удивленно вскинул брови, чуть улыбаясь.

— Сейчас выражу свои благодарности по другому. Например, ударом в живот.

— Все, все, молчу. – Данк поднял руки. – Как у вас там с Каллистой?

При одном только упоминании ее имени Блейк тяжело вздохнул.

— Она слишком приставучая и болтливая, не может держать рот на замке в нужные моменты. Меня это жутко выводит из себя, иногда хочется прирезать её и вырвать этот болтливый язык.

Данксвелл усмехнулся, откинувшись на спинку дивана.

— Ну, её сестра явно невзлюбила тебя при первой же встречи.

— Мне плевать. – отрезал парень. – познакомиться с Каллистой было худшим моим решением в жизни.

— Да ладно тебе, – улыбнулся Данк. – За то у тебя теперь есть спасительница, которая прибежит по первому зову. У тебя хоть вставал на неё?

Блейк скривился, изображая рвоту и презрительно посмотрел на друга.

— Еще одно слово и..

— Всё всё, тише.. – не дал договорить парню Данк. – Вставай, продолжим занятия. Покажу тебе парочку новых приемов, тебе понравится.

Блейк поднялся, размял кости и подошел к вешалке, доставая из кармана куртки пачку сигарет.

— Но сначала перекур. – сказал он, подмигивая.

Данксвелл усмехнулся, ловя брошенную в его сторону сигарету, и вместе выйдя на улицу, парни погружались в легкий дым и предвкушение новых тренировок, которых последнее время было очень мало.