7 часть

Раф пришел, как и обещал – точно в срок, без лишних вопросов и с аккуратно закрытым медицинским чемоданом. Он был немногословен, сдержан и точен в движениях, как хирург на срочной операции. Осмотрел Блейка, промыл, зашил, дал обезболивающее. Перекинулся парой фраз с Данком, предупредил, что бы «держали голову в холоде и не рвали снова швы», и исчез так же бесшумно, как появился.

Дом снова наполнился тишиной. Только часы на стене мерно отстукивали каждый прожитый момент, как будто сами не верили, что этот день еще продолжается.

Блейк спал. Не спокойно – морщился, вздрагивал, хрипло выдыхал во сне, но хотя бы дышал. Данксвелл аккуратно вытер с его лба пот, закидывая испачканную салфетку в ведро, и наконец-то позволил себе выдохнуть. Его собственные мышцы ныли, глаза щипало от усталости. Но уходить парень не собирался.

Он присел рядом на пол, прислонившись спиной к дивану. Сначала просто сидел, уставившись в никуда, держа в руках телефон, но даже не включая экрана. Потом медленно скатился на бок, натянул на себя плед, что валялся поблизости и, прикрыв глаза, прошептал.

— Когда ты снова надумаешься пробежаться по чей то крыше, я несомненно тебе врежу.

Никакого ответа, только ровное, хоть и сиплое дыхание друга.

Пол был холодным, спина ныла, но это не имело значения. Данксвелл заснул рядом с диваном, свернувшись как собака на карауле. Он не доверял тишине этой ночи, не доверял долгосрочному покою Блейка. Но хотя бы на пару часов можно было позволить себе забыться – не как телохранитель, не как спасатель, а просто как друг, который слишком много раз знал, что такое просыпаться в мире, где один из них мог не очнуться.

***

Тело Блейка вздрогнуло так резко, будто его ударило током – он проснулся в одно мгновение, вырываясь из когтей кошмара. Пот струился по вискам, затылок был влажным, а грудь тяжело поднималась и опускалась. В голове звенело, перед глазами еще стояли образы чего-то темного, жестокого.. как будто прошлое решило заговорить с ним ночью.

Не сказав ни слова, он медленно поднялся с дивана, машинально готовясь направиться к выходу. Руки дрожали и в груди снова закипал тот странный гнев – глухой, вязкий. Ему нужно было одно – увидеть свой мотоцикл, убедиться, что он цел. Что хоть что-то из его мира на месте.

Он резко встал и тут же услышал глухой хруст и дикий вой под собой.

— Блять, Блейк!

Парень поддался назад, словно наступил на мину. Глянув вниз, с удивлением обнаружил Данка, скрючившегося на полу, с исказившимся от боли лицом и перекошенными губами.

— Сука, ты мне руку вывернул! – заорал Данксвелл, хватаясь за запястье. – У тебя что, глаза на затылке, блять?

Блейк на секунду замер, а потом просто прыснул. Хриплый, глубокий смех прорвался из груди, затопив все напряжение, оставшееся ото сна. Парень отступил на шаг, уперся ладонью в стену и сгибался пополам от смеха, будто все это было лучшим, что могло произойти за ночь.

— Ты.. под ногами не валяйся, Данк.

— Под ногами?! – Данксвелл поднялся, морщась от боли и пытаясь размять ноющее запястье. – Я тут, блять, ночевал, потому что боялся, что ты опять сорвешься и пойдешь убивать кого то!

Блейк наконец успокоился, выпрямился, отряхнул футболку и, все еще улыбаясь, резко сменил выражение лица. Взгляд стал острым, как лезвие ножа.

— Где мотоцикл? – спросил тот коротко и глухо.

Тон был таким, будто вопрос этот носил почти священный характер. Как будто за этим стояло больше, чем просто железо на двух колесах. В глазах у Блейка промелькнула искра – ярость, тревога, беспокойство.

Данксвелл поднял брови, от удивления даже немного отступил, будто на секунду испугался, что Блейк сорвется снова.

— Эй, спокойно, – проговорил он мягко, положив ладонь на плече друга. – Я забрал его, все в порядке. Я же знаю, как он тебе дорог. Он в твоем гараже, накрыт, без единой царапины.

Мышца на лице Блейка чуть дрогнули, взгляд немного смягчился и он с облегчением шумно выдохнул, как будто только сейчас разрешил себе расслабиться. Он шагнул назад и тяжело опустился обратно на диван, запрокинув голову на спинку.

— Черт, Данк, – пробормотал он с закрытыми глазами. – Ты хоть раз смотри, куда спать ложишься. Чуть не лишился руки.

— А ты хоть раз смотри под ноги, когда просыпаешься.

Темнота снаружи будто прятала их в коконе молчаливого понимания. Свет в комнате был тусклым, рассеянным, и только редкие бликовые проблески с улицы слегка освещали лица обоих парней.

Данксвелл, устроившись рядом на диване, бросил на друга внимательный взгляд. Несколько секунд просто молчал, осматривал, будто все еще не верил, что Блейк живой. Потом все же нарушил тишину.

— Ну, ты как? Живой?

Блейк приподнял бровь, хмыкнул и провел рукой по разбитому лицу, на котором красовалось куча пластырей, запекшейся крови и уже заживших ран.

— Да пройдет. Не в первый раз, за то те ублюдки поплатились.

В его голосе сквозила сдержанная злость – тихая, уже почти остылая, но все еще тлеющая внутри.

— Ты плохо действуешь, Блейк. – в голосе парня чувствовалось напряжение. – Ты нападаешь на толпу, не думая. Ты один, у тебя за спиной могут оказаться еще двое, они могут тебя подсечь, вот так – и всё, тебя нет. Ты слишком рискуешь.

Блейк перевел на него взгляд. В глазах пульсировала решимость, но в нем не было злости, только упрямство.

— Мне плевать, сколько их будет. – сказал тот твердо. – Они перешли дорогу моему брату, плюют на его могилу. Каждый из них должен ответить, за грязный рот, за все.

Данк шумно выдохнул, сжал кулаки и голос его дрогнул, срываясь.

— Я понимаю твое положение, ты думаешь, что без них станет легче. Но ты должен действовать с головой, умеренно, осторожно. Тебя сегодня чуть не убили, сукин ты сын.

Слова повисли в воздухе, будто прострелив все вокруг. Блейк не стал злиться в ответ, не стал поднимать голос. Он посмотрел на друга внимательно, молча, будто впитывая его заботу. Потом протянул руку, по-дружески приобнял Данка и хлопнул по плечу.

— Все будет заебись. – пробурчал парень слабо, но уверенно. – Не парься, на мне всего пара царапин. Но, черт, такое облегчение.. Эти придурки поплатились.

Несколько секунд они сидели в молчании. Потом Данк встал, зевнул и пошел на кухню. Через пару минут вернулся с двумя кружками крепкого кофе, пар от которых медленно поднимался к потолку. Он глянул на экран телефона.

— 3:15 ночи, – хмыкнул парень, передавая вторую кружку Блейку. – Завтра в универ пойдешь?

— Спасибо. Не хочу, – Блейк сделал глоток кофе. – Паршивый у меня вид для уника. Опять приебутся, будут грозиться выгнать, бла бла бла. Отмажешь меня там как нибудь?

Данк закатил глаза так, будто делал это каждый день, но все равно кивнул.

— С таким ебальником тебе только в бункере прятаться. Но ладно, спишу тебя как психологическую неустойчивость.

Оба усмехнулись. Смех был скупой, уставший, но по-настоящему искренний и теплый.

Потом они оба устроились в гостиной, кто на диване, кто на полу. Кофе остыл, глаза закрылись, ночь снова окутала все вокруг.

Утро началось без суеты. Данксвелл встал первым, бросил прощальный взгляд на спящего друга, укутанного в плед и тихо вышел из дома. Устало зевая, направился к своей машине, плюхнулся на водительское сидение и потянулся. Машина мягко тронулась с места, направившись в сторону университета.

Блейк остался спать. Сегодня ему нужно было не учиться, а восстановиться.

———————————————

брат Блейка Морвена — Амстел Морвен.

Он не был святым и никогда не притворялся им, парень знал, с кем водится. Слишком много лет провел среди тех, кто режет за взгляд, стреляет за слово и продает брата за лишний нолик на счету. Но он был другим – никогда не сдавал своих, никогда не торговал доверием. Амстел был очень добрым человеком, который дорожил своими людьми и очень любил своего брата, которого старался уберечь от этого всего, во что ввязан он сам. Парень умел выживать. Молча, жестко, сдержанно. Решал проблемы быстро, четко и без следов, иногда получал ножи в спину – от своих, от чужих. Но он всегда вставал, всегда возвращался. До того самого дня..

Парень лишь хотел защитить своего брата, всегда заступаясь за него. И в очередной такой раз, ему не дали много выбора.

— Либо умираешь ты, блядь, либо мы застрелим твоего никчемного брата прямо на твоих глазах.

Амстел не думал. Он расставил руки для объятий смерти, ведь брат – последнее, что осталось ему дорого. Жизнь брата была ему дороже.

«Пусть лучше умру я, нежели Блейк» – подумал тогда Амстел перед последним своим вздохом.

Когда выстрел прогремел – никто не удивился, только тишина упала особенно тяжело. Выстрел в лоб. Холодный, точный, как подпись под приговором. Так убивают не просто человека, так закапывают прошлое.

Амстел умер, но не исчез, потому что остался Блейк.

Парень, у которого на глазах пристрелили родного и единственного брата, который упал перед ним на колени, безжизненно смотря на небо и делая последние вдохи. Он посмотрел на Блейка, улыбнулся и закрыл глаза. Что-то предательски треснуло в тот момент, развалилось на мелкие кусочки и испарилось, что бы никто не смог собрать заново.

Блейк переборол себя, что бы уйти. Запоминая лица всех тех, кто присутствовал в день смерти самого близкого ему человека, развернулся и ушел. Не в силах был смотреть на растекающееся бордовое пятно под телом своей родной крови.

На месте его остался стоять маленький мальчик, не понимающий, почему его брат упал и закрыл глаза. Может, хочет сыграть в прятки? Тогда почему перестал двигаться?