36 глава

Прошу вас оставлять звезды и комментарии, приятного чтения______________________________________

Прошло два месяца.

Март. 06:46.

За это время жизнь будто замерла. Каждый день был похож на предыдущий настолько, что иногда я переставала понимать, какой сегодня день недели. Утром проснуться. Собраться. Отсидеть уроки. Вернуться домой. Сделать домашнее задание. Лечь спать. И так по кругу.

Сегодняшнее утро ничем не отличалось.

Когда я вышла на кухню, там уже сидели Вова и Наташа. Они тихо разговаривали между собой, иногда улыбались друг другу. Наташа что-то рассказывала, а Вова слушал её так внимательно, что на секунду мне показалось, будто передо мной совсем другой человек.

От этого стало только больнее. Больно было видеть, как родной брат спокойно строит своё счастье, разрушив моё.

Наташа первой заметила меня.

— Аська, ты как?

Я остановилась возле стола и невольно опустила взгляд на свой живот. Пока почти ничего не изменилось. Только я знала, что внутри уже растёт маленькая жизнь.

— Пойдёт. Пузо не видно — и ладно.

Наташа хотела что-то ответить, но я уже развернулась и ушла в ванную. Продолжать разговор совсем не хотелось. Да и о чём говорить?

Я открыла кран с холодной водой и несколько раз плеснула себе в лицо. Ледяные капли стекали по щекам, но легче не становилось. Иногда мне казалось, что вместе с этой водой получится смыть всё, что произошло за последние месяцы. Смерть родителей. Ссору с Вовой. Беременность. Исчезновение Валеры. Но прошлое не смывается водой. Оно остаётся внутри.

Валеру я больше не видела с того самого дня возле школы. Мы не расставались. По крайней мере, никто из нас этого не говорил. Не было разговора. Не было прощания. Он просто исчез. И я до сих пор не знала почему. Наверное, любая другая девушка уже давно решила бы, что её бросили. Но я почему-то продолжала ждать. Каждый вечер невольно выглядывала в окно. Каждый раз, проходя мимо подъезда, ловила себя на мысли, что сейчас увижу его. Услышу привычное:

«Кошка.»

И всё снова станет как раньше. Наверное, именно эта надежда и не давала мне окончательно сломаться. Дом давно перестал быть домом. После смерти родителей из него исчезло всё тепло. Больше никто не смеялся на кухне. Не спорил из-за того, кому мыть посуду. Не включал телевизор слишком громко. Не звал ужинать. Теперь здесь жила только тишина. Тяжёлая. Давящая. Чужая.

Вова почти перестал со мной разговаривать. Я отвечала ему тем же. Между нами будто выросла стена, которую уже невозможно было разрушить. Мне стало всё равно, что происходит в его жизни. Я с головой ушла в учёбу. Это было единственное, что хоть ненадолго отвлекало от собственных мыслей. А про актёрское... Я старалась вообще не вспоминать. Меня приняли. Я прошла. Я могла заниматься тем, о чём мечтала несколько лет. Но так ни разу и не пришла. Каждый раз находилась причина остаться дома.

Наверное, потому что та Ася, которая мечтала стать актрисой, так и осталась где-то в декабре.

Иногда мне хотелось только одного. Чтобы открылась входная дверь. Чтобы Валера, как раньше, молча вошёл в квартиру. Подошёл ко мне. Взял за руку. И сказал:

— Пойдём, кошка.

И я бы пошла. Не спросив куда. Хоть на край света. Лишь бы рядом с ним.

Но мечты так и оставались мечтами. Разбитыми. Недосягаемыми.

И только одна мысль никак не выходила из головы. Если бы Вова хотя бы на секунду понял, насколько сильно мне больно... Может быть... Всё сложилось бы совсем иначе. Только слёз больше не осталось. Наверное, они закончились раньше, чем эта долгая зима.

Марат всё чаще пропадал где-то на улице и почти перестал попадаться мне на глаза. Иногда мы могли жить в одной квартире и не увидеться за целый день. Странно, как одно-единственное решение смогло отнять у меня самое дорогое, что было в жизни. Семью. Хотя... семьёй это уже давно не было. Просто люди, живущие под одной крышей.

Иногда я думала о маме. Если бы она была рядом... Если бы знала, как мне сейчас тяжело... Наверное, она просто молча обняла бы меня. И этого было бы достаточно. С этими мыслями я надела школьное платье, заплела волосы и вышла из квартиры. Марат больше не таскал мой рюкзак. Почему — я так и не поняла. Да и спрашивать уже ни у кого ничего не хотелось. Зато Вова решил приставить ко мне другого сопровождающего.

Сутулый.

Кажется, именно так его все называли.

Высокий, худощавый парень лет девятнадцати. После десятого класса он бросил учёбу и полностью ушёл к пацанам. Разговаривал мало, улыбался ещё реже, зато за поручения Вовы брался без лишних вопросов.

Когда я вышла из подъезда, он уже ждал меня.

— Привет, Ася.

Он протянул руку к моему рюкзаку. Я безразлично отдала его. Пускай таскает. Раз ему так сказали. Мы молча пошли в сторону школы. Точнее, молчала только я. Сутулый то и дело пытался завести разговор. Спрашивал, как дела. Рассказывал какие-то смешные истории с улицы. Даже пару раз неуклюже пошутил. Но мне было всё равно. Я отвечала односложно. Иногда просто кивала. Все мои мысли были совсем не здесь. Они постоянно возвращались к Валере. Я искала его взглядом среди прохожих. Каждый раз, замечая вдалеке кудрявую голову или знакомую походку, сердце начинало биться быстрее.

Но стоило человеку подойти ближе... Это снова оказывался не он. Иногда мне казалось, что я схожу с ума. Я видела его буквально в каждом. Он снился мне почти каждую ночь. Во сне всё было так просто. Он снова называл меня кошкой. Смеялся. Держал за руку. Говорил, что скоро всё закончится. А потом я просыпалась. И понимала, что рядом никого нет. От этого становилось ещё больнее.

*************

Следующий день. 13:56.

Сегодня была пятница. В школу я не пошла. С самого утра чувствовала себя разбитой. Тошнота почти не отпускала, голова была тяжёлой, а сил хватало только на то, чтобы лежать и смотреть в потолок.

Весна окончательно пришла в Казань.

За окном моросил дождь, капли медленно стекали по стеклу, а серое небо будто давило ещё сильнее, чем обычно. Я лежала под одеялом, слушая, как дождь тихо барабанит по подоконнику. В какой-то момент хлопнула входная дверь. Вернулся Марат. Через несколько секунд по квартире раздались его тяжёлые шаги. Они становились всё ближе. Дверь моей комнаты открылась. Марат молча остановился на пороге.

— Аксинья.

Я медленно перевела на него взгляд.

— Что?

Голос прозвучал холодно. Так, будто передо мной стоял совершенно чужой человек. Марат шумно выдохнул.

— Тебя там... в прихожей ждут.

Он кивнул в сторону коридора.

— Только быстрее. Если Вова увидит — головы вам обоим открутит.

Я даже не стала ничего спрашивать. Сердце уже само догадалось. Я быстро поднялась с кровати и вышла из комнаты. Возле входной двери стоял Валера. За эти два месяца он будто изменился. Осунулся. Под глазами залегли тёмные круги. Даже взгляд стал каким-то уставшим. Он молча смотрел на меня. Потом тихо сказал:

— Кошка...

На секунду замолчал.

— Прости меня.

Он опустил глаза в пол. Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Столько дней... Столько бессонных ночей... Столько мыслей... И вот он снова стоит передо мной. Я не смогла сдержать улыбку. Совсем маленькую. Едва заметную.

— Пацаны не извиняются.

Валера поднял голову. Я сама сделала шаг вперёд. А потом крепко обняла его. Наверное, крепче, чем когда-либо раньше. Будто боялась, что если отпущу — он снова исчезнет. Он сразу обнял меня в ответ. Так же крепко. Так же отчаянно. Несколько секунд никто из нас ничего не говорил.

— Ты где пропадал?

Тихо спросила я, не отпуская его.

— Мне было страшно...

Я подняла на него глаза. В них было всё. И обида. И тоска. И бесконечная радость от того, что он наконец рядом. Валера осторожно убрал прядь волос с моего лица.

— Скоро узнаешь...

Он слабо улыбнулся.

— Принцесса.

Я сразу нахмурилась.

— Я же кошка.

Наклонила голову набок.

— Или уже нет?

Валера негромко рассмеялся. Так тепло. Так по-домашнему. Что у меня самой защемило внутри.

— Кошка — только для меня.

Он коснулся кончиком пальца моего носа.

— А принцесса — для всех остальных.

— Почему?

Он усмехнулся.

— Потому что ты в заточении сидишь.

Потом уже серьёзнее добавил:

— Вова так тебя пацанам и представляет.

«Принцесса».

Я несколько секунд просто смотрела на него.

Вот это... Я, мягко говоря, не ожидала.

Человек, который мог сутками не заходить ко мне в комнату... Который почти перестал со мной разговаривать... Называл меня принцессой? Бред какой-то.

Не успела я ничего ответить, как из комнаты показался Марат. Он демонстративно закатил глаза.

— Так, голубки...

Он хлопнул ладонями.

— Рассасываемся.

Мы с Валерой одновременно посмотрели на него.

— То, что Вова смирился, ещё не значит, что вы можете посреди прихожей стоять и обжиматься.

На этот раз даже я не смогла сдержать улыбку.

Я тихо рассмеялась, всё ещё не выпуская ладонь Валеры из своей.

— Чего улыбаешься? — буркнул Марат. — Я вообще-то серьёзно говорю.

— Да понял я, понял.

Валера примирительно поднял свободную руку.

— Не ворчи.

— Это ты не ворчи. Если Вова сейчас вернётся, он мне первому голову снимет за то, что пустил тебя.

Я удивлённо посмотрела на Марата.

— Так это ты его впустил?

Парень отвёл взгляд.

— Ну...

Он почесал затылок.

— Не на улице же ему под дождём стоять.

Я невольно улыбнулась.

Каким бы колючим ни был Марат, сердце у него всё равно оставалось добрым.

— Спасибо.

Он только махнул рукой.

— Да ладно.

Повисла неловкая тишина. За окном продолжал моросить дождь. Где-то в соседнем подъезде хлопнула дверь. Валера осторожно сжал мою ладонь.

— Пойдём, поговорим?

Я вопросительно посмотрела на него.

— Куда?

— Во двор хотя бы.

— Мне нельзя.

— Я договорюсь с Маратом.

Они переглянулись.

Марат тяжело вздохнул.

— Полчаса.

— Чего?

Не понял Валера.

— Полчаса, говорю. Через полчаса вы должны быть возле подъезда.

Он ткнул пальцем сначала в меня, потом в Валеру.

— Если Вова раньше приедет, я вас обоих не видел.

Я удивлённо посмотрела на брата.

— Ты нас отпускаешь?

— Не отпускаю.

Недовольно пробурчал он.

— Просто... тебе хоть улыбнуться иногда надо.

Он тут же отвернулся, будто пожалел о сказанном.

— Короче, идите уже. Пока я не передумал.

Я быстро накинула куртку, натянула кроссовки и, не скрывая радости, посмотрела на Валеру.

Он улыбался.

Той самой улыбкой, по которой я скучала все эти два месяца.

Мы вышли из подъезда. Весенний дождь почти закончился. С деревьев медленно срывались тяжёлые капли, воздух пах мокрым асфальтом и сырой землёй. Мы шли медленно, не спеша. Валера крепко держал меня за руку, словно боялся, что я снова исчезну.

— Я очень скучал.

Тихо сказал он.

Я остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Тогда больше никогда так не исчезай. Слышишь?

Он молча кивнул.

— Обещаю.

Я ещё несколько секунд смотрела на него, будто пыталась убедиться, что он настоящий. Потом сделала маленький шаг вперёд и снова прижалась к нему.

На этот раз отпускать его совсем не хотелось.

— Я уже подумала, что ты меня бросил.

Я сказала это честно. Без упрёка. Без злости.

Просто призналась в том, что действительно чувствовала все эти два месяца. Валера даже остановился. Посмотрел на меня так, будто я только что сказала самую невозможную вещь на свете.

— Никогда в жизни. Только через мой труп, кошка.

Я невольно улыбнулась. Он подошёл ближе и осторожно убрал прядь волос мне за ухо.

— Валера...

Я опустила взгляд.

— Ты же понимаешь... через семь месяцев родится ребёнок. Нужно же... что-то думать.

Он посмотрел на меня таким недоумевающим взглядом, будто я сейчас сказала самую большую глупость.

— Кошка...

Он легко коснулся моего лба.

— От тебя требуется только одно.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Носить нашего ребёнка.

Он улыбнулся.

— Всё остальное — на мне. Главное хорошо учись. Я всё решу.

Я долго смотрела ему в глаза. Хотела понять, что именно он задумал. Но не смогла. В его взгляде была только уверенность. Такая, которой мне самой сейчас так не хватало.

— Хорошо, Валера.

Мы уже подошли к повороту к моему подъезду. Я вдруг остановилась. Подалась вперёд. И сама поцеловала его. Коротко. Нежно. Я не знала, когда мы увидимся снова. Но почему-то была уверена... Что обязательно увидимся.

— Я люблю тебя, кошка.

— И я тебя люблю...

Я улыбнулась.

— Кот.

Я развернулась и пошла к подъезду. Заходя домой, сразу поняла, что в квартире непривычно тихо. Ни Марата. Ни Вовы.

— Супер...

Тихо пробормотала я.

Голова неожиданно закружилась. Я переоделась в домашнюю одежду и решила немного полежать. Закрыла глаза буквально на минуту. Но сама не заметила, как уснула. Проснулась уже вечером. Громко хлопнула входная дверь. Вернулся Вова. Я услышала его шаги. Потом тишину. И осторожный стук.

— Можно?

Я повернула голову.

— Входи.

Вова зашёл в комнату. В руках у него была небольшая авоська. Он поставил её на стол. Внутри лежали три крупных апельсина. Я вопросительно посмотрела на него. Вова ничего не объяснил. Просто сел рядом со мной. Потом неожиданно положил ладонь мне на живот. Совсем осторожно. Будто боялся навредить.

— Ну что, племянник...

Он слабо улыбнулся.

— Мамку-то мучаешь?

Я не смогла скрыть удивления.

— Мучает ещё как.

Вова тихо усмехнулся. Потом поднял на меня виноватый взгляд.

— Ась...

Он тяжело выдохнул.

— Не дуйся на меня. Мне самому тяжело было. Я... не мог поверить. Для меня ты навсегда останешься той маленькой боевой искоркой с разбитыми коленками и злостью в глазах.

Он покачал головой.

— Никак не мог принять, что ты уже взрослая. Что скоро сама станешь мамой.

Я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Медленно села. И крепко обняла брата. Как же мне не хватало этого. Его поддержки. Его плеча рядом.

— Я не обижаюсь, Вов.

Он крепче прижал меня к себе.

— Пойдём чай пить.

Мы сидели на кухне почти до самого вечера. Вспоминали детство. Смеялись. Будто хотя бы на несколько часов снова стали той самой семьёй.

— Помнишь, как ты зимой с гаража навернулся?

Я не смогла сдержать смех.

— Головой прямо в сугроб!

Вова громко рассмеялся.

— А помнишь, как мы на карьер купаться пошли? Марат под водой подплыл и за ноги тебя дёрнул.

— Ой, не напоминай...

Я уже смеялась вместе с ним.

— А помнишь, как меня машина чуть не сбила?

Улыбка медленно исчезла с лица Вовы. Он несколько секунд молчал, крутя стакан в руках.

— Помню.

Я тоже замолчала. Эту тему мы почти никогда не поднимали.

— Ты тогда совсем маленькая была. Лет восемь.

Ничего не понимала. Я внимательно посмотрела на брата.

— А я тебе никогда не рассказывал, что тогда произошло.

Я нахмурилась.

— В смысле?

Вова тяжело выдохнул.

— Когда мяч выкатился на дорогу, ты, как ненормальная, сразу за ним побежала. Я тогда даже с места сорваться не успел. Всё произошло за секунду.

***

Лето. Жара. Во дворе стоял детский смех.

Маленькая Ася бегала с красным мячом возле площадки. Вова разговаривал с пацанами, иногда поглядывая на сестру. Мяч неожиданно отскочил от бордюра и выкатился прямо на дорогу.

— Сейчас!

Крикнула девочка и, не думая ни секунды, побежала следом. Из-за поворота уже летела машина. Вова только успел сорваться с места. Но был слишком далеко. Кто-то оказался быстрее. Невысокий кудрявый мальчишка резко рванул вперёд. Схватил Асю за руку. Изо всех сил дёрнул на себя. Они вместе упали в траву буквально в нескольких сантиметрах от колёс. Машина с визгом пронеслась мимо. Девочка испуганно смотрела на незнакомого мальчишку. Он тяжело дышал. На локте выступила кровь после падения. Но вместо того чтобы ругаться, он только улыбнулся.

— Осторожнее... кошка.

***

Я несколько секунд молча смотрела на Вову. Почему-то сердце начало биться быстрее.

— И...

Я сглотнула.

— Кто это был?

Вова усмехнулся. Посмотрел прямо мне в глаза.

— Турбо.

Я замерла.

— Что?..

— Валера. Он тогда впервые тебя кошкой назвал.

Я сидела не двигаясь. Все воспоминания вдруг начали складываться в одну картину. Он спас меня ещё тогда. За много лет до того, как мы вообще полюбили друг друга. Я невольно улыбнулась. Совсем тихо.

— Получается...

Я опустила взгляд.

— Он всю жизнь меня спасает...

— Получается, так.

Вова сделал ещё один глоток чая. Несколько секунд мы сидели молча. Я смотрела в кружку, но думала совсем о другом. Потом всё-таки решилась.

— Вов...

Он поднял на меня взгляд.

— А почему ты запретил Турбо ко мне подходить?

Лицо брата сразу изменилось. Челюсть напряглась. Взгляд стал тяжёлым.

— Потому что он уже натворил делов.

Я нахмурилась.

— И что ты предлагаешь?

Голос сам стал громче.

— Мне одной ребёнка растить? А отец?

Вова резко ударил кулаком по столу. Чашки звякнули. Натянутая между нами тишина лопнула.

— Какой из него отец?!

Голос Вовы прогремел на всю кухню.

— Его сегодня-завтра посадят! А ты мне про отца говоришь!

Он тяжело дышал.

— Из него отец такой же, как из меня мент.

Я медленно поднялась со стула. Сердце колотилось так сильно, что дрожали руки.

— Вова...

Я смотрела брату прямо в глаза.

— Ты не имеешь права решать за меня.

Он молчал. Только сжимал кулаки всё сильнее.

— Если ты хочешь навсегда потерять меня — продолжай запрещать.

Я почувствовала, как к горлу подступил ком. Но останавливаться уже не могла.

— Только запомни мои слова.

Я сделала шаг назад.

— В день, когда мне исполнится восемнадцать... Я уйду. Навсегда.

Я перевела дыхание.

— И больше ты меня никогда не увидишь. Ни ты. Ни Марат.

На кухне стало так тихо, что было слышно, как за окном барабанит дождь.

Вова не сказал ни слова. Только смотрел на меня. Я развернулась и вышла из кухни, тихо прикрыв за собой дверь. Пусть подумает. Хотя бы один раз в жизни. Не за меня. А обо мне.

После нашего разговора Вова больше не заходил ко мне в комнату. Совсем. Будто между нами снова выросла та самая стена, которую мы всего несколько часов назад почти смогли разрушить. Значит, он всё-таки решил стоять на своём. Ну что ж... Это был его выбор. Я свой уже тоже сделала. Я медленно легла на кровать и уставилась в потолок. Мысли путались одна за другой.Если я действительно уйду... То куда? На что жить? Где взять деньги? Работать? Но кто возьмёт беременную семнадцатилетнюю девчонку? Я тяжело вздохнула и машинально положила ладонь на живот.

— Ничего...

Тихо прошептала я.

— Прорвёмся.

Обязательно. Даже если сейчас совершенно непонятно как. За окном снова застучал дождь. Капли размеренно били по подоконнику, а где-то в соседней комнате тихо работал телевизор. Я закрыла глаза. Мысли ещё долго не отпускали меня. Но усталость всё-таки оказалась сильнее. И сама не заметив как, я уснула.

**************

Май. 17:23.

Я сидела в зале с книгой в руках. Читать в последнее время стало моим спасением. Пока глаза бегали по строчкам, голова хотя бы ненадолго переставала думать о проблемах.

С Валерой мы виделись каждую пятницу. Тайком от Вовы. Марат помогал нам. Сам бы он никогда в этом не признался, но каждый раз находил способ, чтобы мы хоть ненадолго могли увидеться. До конца десятого класса оставалось всего три дня. Три дня. И я наконец-то закончу школу. Эта мысль грела сильнее весеннего солнца. Казалось, ещё немного... И я смогу сама выбирать, куда идти. С кем жить. Как жить. Живот уже заметно округлился. Скрывать его становилось всё труднее. В школе, кажется, уже начали догадываться. Иногда я ловила на себе долгие взгляды. Но никто ничего не говорил. И слава Богу. Из мыслей меня выдернул громкий хлопок входной двери. Вернулся Вова. Я демонстративно закрыла книгу, поднялась с дивана и направилась в свою комнату.

— А чего пингвин такой недовольный?

Раздался за моей спиной незнакомый мужской голос. Я даже не обернулась.

— Ты меньше её беси, и она недовольной не будет.

Ответил Вова. По голосу я сразу поняла, кто это. Зима. Я знала его. Только вот зачем Вова привёл его домой — понятия не имела. Впрочем... Мне было совершенно всё равно. Я зашла в комнату и уже собиралась закрыть дверь, как в окно тихо ударился маленький камешек. Я подошла к форточке и открыла её. Внизу стоял Валера. Он прикрыл ладонью глаза от яркого майского солнца и сразу улыбнулся, заметив меня.

— Кошка, ты как?

Я не смогла сдержать улыбку.

— Всё хорошо.

Невольно положила ладонь на живот.

— Малыш тоже в порядке.

Улыбка Валеры стала ещё шире. Во все тридцать один зуб. Один ему выбили ещё месяц назад.

— Я тебе письмо в почтовый ящик кинул.

Он быстро огляделся по сторонам.

— Посмотри.

И обязательно запомни.

Я молча кивнула.

— Хорошо.

Он ещё несколько секунд смотрел на меня. Будто хотел сказать что-то ещё. Но только улыбнулся. Я закрыла форточку. Сердце стучало заметно быстрее. Я быстро вытащила мусорное ведро из-под стола, сложила пакет и направилась к выходу. Только взялась за ручку двери, как из кухни вышел Вова.

— Стоять.

Я медленно повернулась. Недовольно посмотрела на него.

— Чего?

Он перевёл взгляд на пакет с мусором.

— Ничего.

Кивнул в сторону двери.

— Иди давай.

Я только цокнула.

— Вот и отлично.

Быстро выскочив из квартиры, я почти бегом спустилась вниз. Сначала выбросила мусор. А потом подошла к почтовым ящикам. Сердце снова забилось быстрее. Письмо лежало внутри. Небольшой, аккуратно сложенный конверт. Я быстро вытащила его и незаметно спрятала под футболку, крепко прижав рукой к боку. Только после этого поднялась обратно. Дверь открыла как можно спокойнее. Прошла в квартиру, стараясь не смотреть ни на Вову, ни на Зиму. Сняла обувь. И почти бегом ушла к себе. Закрыв дверь, я для верности подперла её стулом. Только теперь осторожно достала письмо. Несколько секунд просто смотрела на знакомый почерк Валеры. И почему-то улыбалась.

Я аккуратно развернула письмо. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его услышит вся квартира. Почерк Валеры я узнала сразу. Ровный, немного размашистый. Я невольно улыбнулась и начала читать.

«Кошка, времени очень мало. У меня всё готово. Осталось только забрать тебя. Сегодня ночью я снова приду под твоё окно и заберу сумку с вещами. Бери только самое необходимое. В среду, после того как вам отдадут табели, сразу уходим. Домой больше не возвращаемся. Пацаны с "Чайников" подкинут нас до вокзала. А дальше — только ты, я, наш ребёнок и Москва. Люблю тебя, кошка.»

Я ещё несколько раз перечитала письмо. Пальцы крепче сжали тонкий лист бумаги. Сердце билось всё быстрее.

Значит... Это правда. Мы действительно сбежим. Начнём новую жизнь. Без Вовы. Без постоянного страха. Без чужих приказов. Только я. Валера. И наш малыш. Я медленно сложила письмо, осторожно поцеловала его и спрятала под матрас.

— Совсем чуть-чуть...

Тихо прошептала я.

— Осталось совсем чуть-чуть.

Я вытащила спортивную сумку из под кровати, начала туда аккуратно складывать вещи, пару футболок, пару джинс, носки, трусы. Все что могло пригодится. Когда сумка была уже собрана в окно прилетел еще маленький камешек. Я открыла окно и скинула Валере сумку. Он поймал ее и убежал. Все было схвачено. По крайне мере я надеялась на это

_______

Утром мандраж не отпускал меня ни на секунду. Внутри всё сжималось от одной мысли, что всего через два дня я навсегда оставлю этот город. Здесь прошло всё моё детство. Здесь были родители. Здесь были первые друзья, первая любовь, первая боль. А через два дня всего этого больше не будет. Я поднялась с кровати, пошла в ванную и, как обычно, умылась, почистила зубы, собрала волосы и оделась. Всё происходило будто на автомате. Сегодня Марат снова пошёл со мной. Рядом плёлся и этот стремный тип — Сутулый. Он по-прежнему не вызывал у меня никакого доверия. Скорее наоборот. Казалось, он следил за каждым моим шагом. Мы молча дошли до школы. Стоило мне переступить порог, как я снова почувствовала на себе десятки косых взглядов.

— Да пошли вы, твари...

Едва слышно пробормотала я себе под нос и пошла дальше по коридору. Неожиданно кто-то сильно толкнул меня плечом.

— С дороги, шлюха.

Я резко обернулась. Искандер даже не собирался останавливаться. Но не успел он сделать и пары шагов, как на него налетел Марат. Откуда он вообще появился — я так и не поняла. Да и разбираться сейчас совсем не хотелось. Я лишь покачала головой и пошла дальше. Разберутся без меня. В классе всё было по-старому. Стоило мне войти, как разговоры сразу стихли. Кто-то отвернулся к окну, кто-то сделал вид, что читает учебник. Меня это уже давно перестало задевать. Сегодня было всего три урока. Химия. География. Родная литература. География всегда давалась мне тяжелее остальных предметов, и перед началом второго урока я всё-таки решила подойти к Владимиру Сергеевичу.

— Владимир Сергеевич, здравствуйте. Можете, пожалуйста, помочь мне?

Он медленно поднял на меня глаза. Потом снял очки и растянул губы в неприятной улыбке.

— Суворова... И с чем же тебе помочь?Я натянуто улыбнулась.

— Мне бы до пятёрки дотянуть...

Он усмехнулся.

— Ну... можешь зайти ко мне сегодня часиков в шесть.

В следующую секунду его рука медленно потянулась к моему бедру.

Я резко отшатнулась и отдёрнула его руку.

— Я беременная.

Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Он нахмурился. Во взгляде вспыхнуло раздражение.

— Ну тогда и ходи с четвёркой.

Я несколько секунд молча смотрела на него, чувствуя, как внутри всё закипает.

— Обойдусь.

Резко развернувшись, я вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

Я решила не идти на географию.

После разговора с Владимиром Сергеевичем находиться с ним в одном кабинете не хотелось совершенно.

Подойдя к классному руководителю, я осторожно постучала в дверь.

— Можно?

— Заходи, Ася.

Я приоткрыла дверь и заглянула в кабинет.

— Марина Алексеевна... можно я сегодня с географии уйду? Что-то совсем плохо себя чувствую.

Она внимательно посмотрела на меня. Потом её взгляд невольно опустился на мой живот. В её глазах промелькнуло сочувствие.

— Давление?

Я кивнула.

— Голова кружится... и тошнит немного.

Марина Алексеевна тяжело вздохнула.

— Конечно, иди. Полежи в медпункте или просто посиди спокойно до следующего урока.

Я облегчённо выдохнула.

— Спасибо большое.

— Только береги себя, хорошо?

Я слабо улыбнулась.

— Хорошо.

Выйдя из кабинета, я медленно закрыла за собой дверь. Проблем сейчас и без того хватало. Ещё одной мне точно не хотелось. Я прислонилась спиной к холодной стене школьного коридора и прикрыла глаза. Осталось совсем немного. Всего два дня. А потом... Совсем другая жизнь.

Я ещё немного постояла в пустом коридоре, стараясь привести мысли в порядок. За дверями кабинетов шли уроки. Где-то отвечали у доски, где-то учитель повышал голос, а где-то весь класс дружно смеялся. Самая обычная школьная жизнь.

Для меня она заканчивалась.

Я медленно пошла по длинному коридору к лестнице и спустилась на первый этаж. В холле почти никого не было. Только дежурная учительница что-то записывала в журнал, иногда поглядывая на часы.

Я села на широкий подоконник возле окна. На улице уже совсем распустилась весна. С крыш капала вода. Под деревьями лежали последние грязные островки снега. По школьному двору бегали младшие классы. Кто-то играл в догонялки. Кто-то кидался мокрыми комками снега. Я невольно улыбнулась. Когда-то и я была такой. Беззаботной. Не знающей, что такое страх. Что такое предательство. Что такое выбор между семьёй и любимым человеком. Моя ладонь сама легла на живот.

— Потерпи ещё чуть-чуть...

Тихо прошептала я.

— Скоро мы уедем.

В этот момент рядом кто-то остановился.

— Суворова.

Я подняла голову. Передо мной стояла Марина Алексеевна. Она внимательно посмотрела на меня.

— Лучше стало?

— Немного.

Она кивнула.

— Если станет хуже — сразу домой. Поняла?

— Поняла.

Она уже собиралась уйти, но вдруг остановилась.

— Ася...

Я подняла на неё глаза.

— Ты сильная девочка. Иногда жизнь складывается совсем не так, как мы планируем. Но это не значит, что она закончилась.

Я молча слушала.

— Не сдавайся. Хорошо?

Я почувствовала, как к горлу подступил ком.

— Хорошо.

Марина Алексеевна улыбнулась мне и ушла. А я ещё долго сидела у окна, провожая взглядом прохожих. До звонка оставалось совсем немного. А до новой жизни... Всего два дня.

Воспользовавшись советом Марины Алексеевны, я решила пойти домой. Сейчас лишние нервы были ни к чему. Да и медлить больше нельзя было. Каждый день приближал нас к побегу. Идя по знакомым переулкам, я невольно прощалась с ними. Вот этот двор, где мы с Маратом гоняли в догонялки. Вот тот магазин, куда мама отправляла меня за хлебом. Вот остановка, на которой мы с Валерой часами могли просто стоять и разговаривать. Всё это скоро останется позади. От этой мысли внутри всё болезненно сжималось. Было страшно. Безумно страшно. Но ещё страшнее было остаться здесь. Остаться и навсегда потерять свою жизнь. Я не могла. Просто не могла. Добравшись до дома, я осторожно открыла дверь. В квартире стояла тишина. Никого. Я облегчённо выдохнула. Сняла обувь, переоделась в домашнюю одежду и медленно легла на кровать. Усталость навалилась сразу. Я положила ладонь на живот и закрыла глаза.

— Потерпи ещё немного, малыш...

Тихо прошептала я.

— Совсем скоро всё закончится.

И сама не заметила, как провалилась в сон.

********

Следующий день. 9:07.

Утром я проснулась с тяжёлой головой. Всё тело ломило, перед глазами слегка плыло, а к горлу снова подкатывала тошнота. Я медленно поднялась с кровати и, придерживая ладонью живот, вышла в зал.

Вова, как обычно, сидел за столом с газетой и кружкой чая.

— Вов... мне что-то совсем хреново.

Он опустил газету и внимательно посмотрел на меня.

— Симулируешь?

Я даже глаза округлила.

— Вова, не забывай, что я беременна.

Он продолжал молча смотреть.

— Если с ребёнком что-то случится, это будет на твоей совести.

Этих слов оказалось достаточно. Вова тяжело вздохнул, отложил газету и поднялся со стула. Не говоря ни слова, подошёл к телефону, стоявшему на тумбочке. Набрал номер.

— Марина Алексеевна? Здравствуйте. Владимир Суворов беспокоит.

Я не стала слушать их разговор. Развернулась и медленно пошла обратно в комнату. Забралась под одеяло. Здесь было тепло. Спокойно. За окном тихо шумел дождь. По стеклу медленно стекали капли. Где-то совсем рядом прогремел гром, и на мгновение комнату озарила вспышка молнии. Я сильнее укуталась в одеяло. Сегодня впервые за долгое время мне никуда не хотелось идти. Хотелось просто лежать, слушать дождь и верить, что совсем скоро этот бесконечный кошмар наконец закончится. Проснулась я уже глубокой ночью. За окном лил дождь, редкие вспышки молнии на секунду освещали комнату. Сон больше не шёл. Во рту пересохло, и я тихо поднялась с кровати.

На кухне я налила себе стакан воды и медленно выпила его до дна. Возвращаясь обратно, почему-то остановилась возле двери в комнату братьев. Рука сама легла на ручку. Я осторожно приоткрыла дверь. Вова и Марат спали. Тихо. Спокойно. Совсем как раньше. Будто между нами никогда не было этих месяцев боли, обид и недосказанности. Я долго смотрела на них. Запоминала. Наверное... В последний раз. По щеке медленно скатилась слеза. Я быстро вытерла её ладонью.

— Простите...

Едва слышно прошептала я. Они, конечно, не услышали. Я тихо закрыла дверь и вернулась к себе. Завтра ночью мы с Валерой уедем. А это письмо они найдут только ближе к обеду. Где я буду к тому времени... Я и сама не знала. Наверное, уже далеко отсюда. Я достала из стола чистый лист бумаги. Ручку. Несколько секунд просто сидела, не решаясь написать первое слово. Потом глубоко вдохнула. И вывела дрожащей рукой:

«Дорогие мои Вова и Марат.

Если вы читаете это письмо, значит, меня уже нет дома. Не ищите меня. Пожалуйста. Я знаю, что после моего ухода вы будете злиться. Особенно ты, Вова. Может, даже возненавидишь меня. Но я очень надеюсь, что когда-нибудь ты поймёшь, почему я так поступила. Я не убегаю от вас. Я убегаю ради своего ребёнка. Я не хочу, чтобы мой малыш рос среди вечных запретов, страха и разборок. Я хочу, чтобы он знал, что такое спокойный дом, чтобы ложился спать без криков за стеной и не боялся потерять тех, кого любит.

Вов, ты всегда был для меня больше, чем просто старший брат. После смерти мамы и папы ты стал моей опорой. Ты бросил на нас с Маратом почти всю свою жизнь, и я никогда этого не забуду. Спасибо тебе за каждую бессонную ночь, за каждый заработанный рубль, за каждую попытку сделать так, чтобы нам было легче. Но ты забыл одну очень важную вещь. Я выросла. И теперь мне самой приходится принимать решения. Даже если они тебе не нравятся.

Марат, спасибо тебе, что всегда был рядом. Спасибо, что таскал мой рюкзак, что молчал, когда нужно было молчать, и помогал тогда, когда никто этого не видел. Береги Вову. Он никогда этого не покажет, но внутри он устал намного сильнее, чем кажется.

Не ругайтесь из-за меня. Я очень этого не хочу. И ещё, не вините Валеру. Это решение мы приняли вместе. Он не украл меня. Я сама пошла за ним. Потому что люблю его. И потому что хочу прожить с ним всю жизнь. Я знаю, вы сейчас считаете, что он не сможет сделать меня счастливой. Но позвольте мне хотя бы попробовать. Если у нас ничего не получится — это будут мои ошибки. Не ваши. Не ищите нас. Когда-нибудь, если всё будет хорошо, я сама вас найду. И очень надеюсь, что к тому времени вы сможете меня обнять, а не отвернуться. Я люблю вас. Всегда любила. И всегда буду любить. Спасибо вам за детство. Спасибо за семью. Берегите себя.

Ваша Ася.»

Писать это письмо оказалось намного тяжелее, чем я думала. Каждое слово будто разрывало что-то внутри. Несколько раз я откладывала ручку. Несколько раз плакала. Но всё равно дописала. До самого утра я так и не сомкнула глаз. Когда за окном начало светать, я медленно поднялась с кровати. Сегодня. Именно сегодня всё изменится. Вова ещё спал. Из комнаты Марата послышались шаги — он ушёл в ванную. Я быстро умылась, собрала волосы, оделась и ещё раз оглядела свою комнату. На столе лежало письмо. Я осторожно положила его на самое видное место. Пусть найдут. Когда меня уже не будет. Мы с Маратом молча вышли из квартиры. Спустились во двор. Возле подъезда я вдруг остановилась.

— Марат...

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Спасибо тебе... за всё.

Он неловко отвёл взгляд. Как всегда. Когда смущался.

— Обращайся.

Я только улыбнулась. Он никогда не умел красиво говорить. Но я и без слов понимала, что он чувствует. Всю дорогу до школы мы почти не разговаривали. Последний раз. Последняя дорога. Последнее утро. Последний день в этом городе. Во дворе школы уже выстроились ученики. Учителя стояли рядом. Директор произносил длинную речь о будущем, взрослении и новых дорогах. Я почти ничего не слышала. Смотрела только вперёд. Ждала. Когда всё закончится. Наконец начали вручать аттестаты.

— Суворова Аксинья!

Я спокойно вышла вперёд. Получила свой аттестат. Пальцы крепче сжали плотную обложку. Одна четвёрка всё-таки красовалась среди оценок. География. Я усмехнулась. После вручения я сразу направилась к Владимиру Сергеевичу. Он стоял чуть поодаль, разговаривая с другой учительницей. Увидев меня, снова натянул свою мерзкую улыбку. Я подошла почти вплотную. Наклонилась к нему. И тихо сказала:

— Соси.

Развернулась и спокойно пошла к выходу. Больше он для меня не существовал. За школьными воротами уже стояли чёрные «Жигули». Возле машины, прислонившись к двери, ждал Валера. Увидев меня, он сразу улыбнулся. Открыл заднюю дверь. Я села в машину. Сердце колотилось так, будто сейчас выпрыгнет из груди. За рулём усмехнулся один из пацанов.

— Ну что, невесту воруем?

Валера посмотрел сначала на меня, потом на него. На его лице появилась довольная улыбка.

— Воруем.

Он крепко сжал мою ладонь. И в этот момент машина медленно тронулась с места. Вперёд. Навстречу нашей новой жизни.

Машина плавно выехала со двора школы. Я смотрела в окно, пока знакомое здание медленно оставалось позади. Во дворе ещё стояли ученики, кто-то смеялся, кто-то фотографировался с аттестатами, кто-то обнимал родителей. Обычный выпускной день. Только я уезжала не домой, а из своей прошлой жизни.

Валера всё ещё держал мою руку. Крепко. Будто боялся, что я в последний момент передумаю и выпрыгну из машины.

— Страшно?

Тихо спросил он. Я честно кивнула.

— Очень.

Он переплёл наши пальцы сильнее.

— Мне тоже.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Тебе?

Валера усмехнулся.

— А ты думала, я железный?

Он перевёл взгляд на дорогу.

— Я сейчас увожу беременную девушку в Москву, не имея ни квартиры, ни работы, ни нормального плана. Конечно мне страшно.

Он сказал это так спокойно, что я невольно рассмеялась. Сквозь слёзы. Пацаны впереди тоже усмехнулись.

— Турбо, ты романтик, оказывается.

— Завали.

Бросил Валера, но сам улыбался. Я положила голову ему на плечо.

Машина выехала на широкую улицу. За окном мелькали знакомые дома, остановки, магазины. Всё, что я знала всю жизнь. Всё, что сейчас проносилось мимо, будто кадры старого фильма.

И вдруг меня резко накрыло.

— Валер...

Он сразу посмотрел на меня.

— М?

— А если они уже нашли письмо?

Валера на секунду задумался.

— Скорее всего, нет.

— А если нашли?

Он осторожно коснулся моей щеки.

— Тогда Вова сейчас орёт на весь дом, а Марат делает вид, что ничего не знает.

Я снова тихо рассмеялась. Потому что именно так всё и было бы. Через полчаса машина свернула к вокзалу. Людей было много: кто-то тащил сумки, кто-то прощался, кто-то спешил к поезду. От шума и суеты закружилась голова. Пацаны помогли выгрузить наши вещи.

— Ну всё, Турбо. Дальше сами.

— Спасибо, пацаны.

Они по очереди пожали ему руку. Потом один из них неожиданно посмотрел на меня.

— Береги его. Он у нас дурак, но хороший.

— Постараюсь.

Пацаны уехали, а мы остались вдвоём среди огромного вокзала. Валера достал из кармана билеты и показал мне.

— Москва. Отправление через сорок минут.

Я смотрела на эти билеты и не верила, что всё происходит на самом деле. Не сон. Не мечта. Мы действительно уезжаем.

— Кошка.

Я подняла глаза.

— Обратно дороги уже нет.

Я медленно кивнула. Потом крепко обняла его.

— И не надо.

Он прижал меня к себе, поцеловал в макушку, и впервые за долгие месяцы мне стало спокойно. Впереди была неизвестность. Но рядом был Валера. А значит, мы справимся.

****

28 октября.

Утром я проснулась с каким-то странным ощущением. Что-то было не так. Низ живота неприятно тянуло, будто внутри всё сжималось в тугой узел. Рядом мирно спал Валера. Сегодня была суббота. На работу ему не нужно. После нашего побега прошло уже почти четыре месяца. Мы жили в Москве. Тихо. Спокойно. Ни Вова, ни Марат до сих пор не знали, где я.

Я осторожно села на кровати.

И в ту же секунду почувствовала, как по ногам потекла тёплая прозрачная жидкость.

Следом живот скрутило такой болью, что перед глазами потемнело. Казалось, меня насквозь пронзили ножом.

— РОЖАЮ!

Мой крик буквально подбросил Валеру с кровати. Он даже не стал задавать вопросов. Моментально подлетел к телефону.

— Алло! Скорая? Жена рожает! Улица Тельмана, двадцать два!

Пока диспетчер что-то уточнял, Валера уже хватал заранее собранные сумки.

— Кошка, дыши... Слышишь? Только дыши.

Он помог мне подняться. Ноги почти не держали. Новая схватка заставила меня согнуться пополам. Я вскрикнула и вцепилась в его руку.

— Всё хорошо... Всё хорошо...

Сам Валера был белее стены. Но продолжал делать вид, что полностью контролирует ситуацию. Через несколько минут во дворе уже завыла сирена. Фельдшеры быстро поднялись в квартиру. Меня аккуратно уложили на каталку. Валера ни на секунду не отпускал моей руки.

— Я рядом, кошка.

Я посмотрела на него сквозь слёзы.

— Люблю тебя...

Он быстро поцеловал меня в лоб.

— И я тебя люблю. Больше жизни.

В машине скорой помощи схватки стали ещё сильнее. Я сжимала ладонь Валеры так, что у него наверняка потом остались синяки. Но он даже не поморщился. Только гладил меня по волосам.

— Потерпи ещё немного. Ты у меня сильная. Самая сильная.

Роддом встретил нас ярким светом, запахом лекарств и быстрыми шагами врачей. Меня сразу увезли в родильный зал. Валера остался за дверью. Я только успела увидеть его взгляд. Испуганный. Но полный любви. Время перестало существовать. Остались только боль. Команды врачей. И бесконечные попытки вдохнуть. А потом комнату прорезал громкий детский плач. Самый красивый звук, который я когда-либо слышала.

— Три сто. Девочка. Здоровая.

Улыбнулась акушерка. Через несколько секунд мне осторожно положили малышку на грудь. Совсем крошечную. Тёплую. Она сразу притихла. Я смотрела на неё и не могла поверить. Это моя дочь.

— Ну что, мамочка... Как назовём красавицу?

Я подняла глаза на дверь. Там, за ней, ждал Валера. Человек, ради которого я однажды оставила всё. И ни разу об этом не пожалела. Я улыбнулась.

— Валерия.

Медсестра записала имя.

— Фамилия?

— Туркина.

Она снова посмотрела на меня.

— Отчество?

Я улыбнулась ещё шире.

— Валерьевна.

Медсестра едва заметно удивилась. Кажется, имя ей совсем не понравилось. Но мне было абсолютно всё равно. Это была наша дочь. Наша Валерия Туркина. И в тот момент я была самым счастливым человеком на свете.

*****

Со дня выписки прошла уже неделя. Лера оказалась удивительно спокойным ребёнком. Почти не капризничала, редко плакала и будто заранее чувствовала, когда пора спать, а когда есть. Иногда я смотрела на неё и улыбалась. В ней было что-то от Валеры. Такая же спокойная. Такая же внимательная. Будто каждое своё действие заранее продумывала.

Мы жили в небольшой двухкомнатной квартире в старой пятиэтажке. Денег хватало. Даже с запасом. Только одно меня тревожило всё сильнее. Валера всё чаще задерживался на работе. Возвращался поздно. Уставший. Иногда разбитыми костяшками. Иногда с синяком под глазом. Он никогда ничего не рассказывал. Но мне и не нужно было. Я и без слов понимала, что он снова куда-то «пришился». Зачем — не знала. Да и спрашивать уже перестала. Главное, что домой он всегда возвращался. Живой. Сегодня он тоже должен был скоро прийти. Я уложила Леру спать, тихонько накрыла её одеялом и пошла на кухню. Поставила чайник. Нарезала хлеб. Разогрела ужин. Хотелось, чтобы дома его всегда кто-то ждал. Ровно в этот момент раздался звонок в дверь.

Я улыбнулась.

— Иду.

Открыв дверь, я сразу увидела Валеру. Довольного. Улыбающегося. С каким-то большим чёрным пакетом в руках.

— Привет.

Я привстала на носочки и легко чмокнула его в уголок губ.

— Привет, кошка.

Он быстро зашёл в квартиру, поставил пакет на пол и загадочно посмотрел на меня.

— Закрой глаза.

— Валер...

— Закрой.

Я послушалась. Послышался шорох пакета. Через несколько секунд мои плечи накрыло что-то мягкое и тёплое.

— Открывай.

Я открыла глаза. На мне была настоящая норковая шуба. Я несколько секунд просто молча смотрела на своё отражение в зеркале. Не веря.

— Валера...

Я осторожно провела ладонью по меху.

— Это же очень дорого... Зачем?

Он только улыбнулся. Так тепло. Так по-домашнему.

— Потому что моя жена должна быть самой красивой.

Я растерянно посмотрела на него.

— Жена?..

Валера сунул руку в карман куртки. Достал маленькую бархатную коробочку. Медленно открыл её. Внутри лежало тонкое золотое кольцо. Он посмотрел мне прямо в глаза. Без шуток. Без своей привычной ухмылки. Серьёзно. Очень серьёзно.

— Ася...

Он глубоко вдохнул.

— Выходи за меня.

На несколько секунд весь мир будто перестал существовать. Я смотрела на него. На кольцо. И чувствовала, как глаза начинают щипать от слёз. Мы столько всего пережили вместе. Потеряли. Нашли. Сбежали. Стали родителями.

И всё равно сейчас сердце колотилось так, словно я снова была той, которая впервые услышала от него: «Я люблю тебя».

— Да...

Голос предательски дрогнул. Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Да! Конечно да!

Валера облегчённо выдохнул. Надел кольцо мне на палец. А потом подхватил меня на руки и закружил прямо посреди коридора. Я звонко смеялась, обнимая его за шею. Из комнаты доносилось тихое сопение Леры. Она мирно спала в своей маленькой кроватке. Совсем не подозревая, что именно сейчас её мама и папа стали ещё счастливее. Что именно сейчас родилась их маленькая семья.

По-настоящему.

HAPPY AND

Май 2024 года.

Первый канал.

«— Сегодня стало известно о гибели известного предпринимателя Валерия Валерьевича Туркина. Мужчине было 54 года. По предварительным данным, трагедия произошла сегодня утром. Автомобиль бизнесмена потерял управление на высокой скорости и столкнулся с бетонным ограждением. Следователи уже сообщили, что авария не была случайной. По результатам первичного осмотра установлено, что тормозная система автомобиля была умышленно выведена из строя. По факту произошедшего возбуждено уголовное дело по статье «Убийство». Известно, что в молодости Валерий Туркин состоял в одной из казанских преступных группировок конца восьмидесятых годов, однако позже полностью отошёл от криминального прошлого, переехал в Москву и построил успешный бизнес. Информация о его семье официально не разглашается. Следствие просит всех, кто располагает сведениями о последних днях жизни Валерия Туркина, обратиться в правоохранительные органы. Расследование продолжается.»

—Лера, выключи это.

...