Глава 25. Красная Роза с шипами

Боль  —  вот  что  Рё  помнил  о  той  ночи.  Тупая,  пульсирующая  боль,  разливающаяся  по  всему  телу,  не  давая  забыться  даже  на  мгновение.   Он  пришел  в  себя  в  той  же  мрачной  комнате,  с  тяжелыми  бархатными  шторами  и  запахом  лекарств,  теперь  ещё  более  ощутимым.   Голова  кружилась,  в  теле  царила  слабость,  словно  его  вывернули  наизнанку  и  снова  запихнули  обратно.   —  Наконец-то  проснулся,  —  раздался  рядом  знакомый  женский  голос.  —  А  то  я  уже  переживать  начала.   Рё  с  трудом  открыл  глаза.  Перед  ним  стояла  Юки  —  женщина-врач  с  татуировкой  красной  розы  на  шее.   Она  улыбнулась,  но  её  улыбка  не  достигла  холодных  глаз.   В  руках  она  держала  шприц,  от  вида  которого  у  Рё  по  спине  пробежал  холодок. —  Не  бойся,  это  просто  обезболивающее,  —  спокойно  произнесла  Юки,  приближаясь  к  нему.  —  Тебе  нужно  отдохнуть.    Она  наклонилась  и  ввела  содержимое  шприца  ему  в  руку.   Рё  почувствовал,  как  по  венам  растекается  приятное  тепло,  притупляя  боль. —  Что…  что  вы…  со  мной  делали?  —  с  трудом  прошептал  он,  чувствуя,  как  веки  начинают  слипаться. —  Приводила  тебя  в  порядок,  —  ответила  Юки,  убирая  шприц.  —  Тебя  довольно  сильно  потрепали…  эти…  мафиози  недоделанные.   Рё  с  удивлением  услышал  в  её  голосе  нотки…  презрения?   Неужели  она…  не  одобряет  методы  Ичиро? —  Они…  они  сказали,  что  я…  —  Рё  замолчал,  не  в  силах  произнести  вслух  то,  что  ему  готовили. —  Слышала,  —  Юки  кивнула,  и  на  её  губах  появилась  тень  горькой  улыбки.   —  «Ангелочки»…  так  они  их  называют.   Красивое  название…  для  такой  уродливой  работы.   Рё  вздрогнул.   «Ангелочки»…   Значит…  это  правда.  Он…   —  Но…  зачем?  —  прохрипел  он,  с  трудом  подавляя  подступающую  тошноту.   —  Зачем  им…  я? —  Ты  —  сын  своего  отца,  —  спокойно  ответила  Юки,  словно  говорила  о  чём-то  само  собой  разумеющемся.   —  А  долги…  как  известно…  приходится  платить.  —  Но…  я…  я  не  могу…  —  Рё  закрыл  глаза,  чувствуя,  как  слезы  бессилия  подступают  к  горлу. —  Тебе  придется,  —  резко  прервала  его  Юки.   —  Такова  жизнь. Она  встала  и  направилась  к  выходу. —  Отдыхай,  —  бросила  она  уже  от  двери.   —  Завтра  тебе  понадобятся  силы.  —  Подождите!   —  Рё  собрал  все  оставшиеся  силы  и  приподнялся  на  локтях.   —Не  уходите…  пожалуйста…   Юки  остановилась  у  двери  и  повернулась  к  нему.  В  её  глазах,  казалось,  промелькнуло  что-то  похожее  на…  сочувствие? —  Что  тебе  еще?   —  резко  спросила  она,  но  в  её  голосе  уже  не  было  прежней  холодности.   —  Вы…  вы  сказали…  «ангелочки»…  —  Рё  замялся,  не  зная,  как  сформулировать  вопрос,  который  жег  ему  язык.   —  Вы…  вы  тоже…   Юки  замолчала,  глядя  на  него  с  какой-то  странной  грустью  в  глазах.   Потом,  вздохнув,  подошла  к  кровати  и  села  на  край. —  Хочешь  знать,  как  я  здесь  оказалась?  —  спросила  она,  не  глядя  на  него.     Рё  кивнул,  не  в  силах  произнести  ни  слова.   Он  видел,  что  ей  нелегко  говорить  об  этом,  но…  ему  было  необходимо  знать.  —  Это  было  давно…   —  начала  она,  и  её  голос,  обычно  такой  резкий  и  холодный,  сейчас  звучал  глухо,  словно  доносился  издалека.   —  Мои  родители…  они…  были  должны  Ичиро  большую  сумму…   Отец…  он…  проигрался  в  азартные  игры…    Она  замолчала,  сжимая  и  разжимая  кулаки,  словно  пыталась  сдержать  дрожь,  пробежавшую  по  её  телу.   —  Ичиро…  он…  он  не  прощает  долгов,  —  продолжала  она,  не  глядя  на  него.   —  Он…  он  предложил  моему  отцу  сделку…  Отдать  меня…  в  уплату  долга…    Рё  вздрогнул.   Он  и  представить  себе  не  мог,  что  такое  вообще  возможно  —  отдать  собственного  ребёнка…   в  рабство…  —  Но…  —  он  не  договорил,  не  зная,  что  сказать. —  Отец…  он…  он  согласился,  —  прошептала  Юки,  и  слеза,  одна-единственная,  скатилась  по  её  щеке,  оставляя  после  себя  блестящий  след.   —  Сказал…  что  это…  ради  моего  же  блага…  Что  Ичиро…  он…  он  даст  мне…  образование…  хорошую  жизнь…    —  Образование?  —  не  понял  Рё. —  Я…  я  хотела  быть  врачом,  —  Юки  подняла  на  него  глаза,  и  в  них  вспыхнула  давняя,  затаённая  боль.   —  Помогать  людям…  лечить  их…   Я  мечтала  об  этом  с  детства…    Она  замолчала,  снова  уходя  в  свои  мысли.  —  Ичиро…  он…  он  сдержал  слово,  —  продолжала  она  спустя  некоторое  время.  —  Он  отправил  меня  учиться…  в  лучшую  медицинскую  школу…   Я  была…  лучшей  ученицей…  у  меня…  было  великое  будущее…    —  Но…  —  Рё  понимал,  что  история  не  может  закончиться  хорошо. —  Но  у  Ичиро…  свои  планы  на  всё,  —  резко  прервала  его  Юки.  —  Он  вернул  меня  сюда…   Сказал…  что  я  должна…  работать  на  него…  Отрабатывать…  долг  того что я училась на его деньги.   Она  встала  и  подошла  к  окну,  закрытому  тяжелыми  шторами.   Стояла  спиной  к  нему,  глядя  в  темноту,  словно  надеялась  найти  там  ответы  на  все  свои  вопросы. —  Я  не  могла  отказаться,  —  прошептала  она.   —  Он…  он  угрожал…  моей  семье…  —  И  теперь…  теперь  вы… —  И  теперь  я  —  Красная  Роза,  —  резко  прервала  его  Юки,  поворачиваясь  к  нему  лицом.  —  всего-лишь доктор. И  я…  я  могу  помочь  тебе…  если  ты…  если  ты  не  будешь  сопротивляться…   Она  замолчала,  глядя  на  него  с  странным  выражением  в  глазах.   В  них  было  сочувствие,  и  боль,  и…  что-то  еще…  Что-то  неуловимое,  но  дающее  слабую  надежду.  — Тебе  нужно  быть  готовым,  —  тихо  произнесла  Юки,  не  отводя  от  него  пронзительного  взгляда.   —  Ичиро  скоро  устроит…  презентацию. Рё  молча  кивнул.  Слова  застряли  в  горле,  словно  камень.   Он  не  хотел  спрашивать,  что  это  значит  —  «презентация».   И  так  всё  было  понятно.   Юки  жестом  указала  ему  на  кровать,  где  была  аккуратно  сложена  одежда.  Рё  с  удивлением  заметил,  что  это  не  роба  узника  и  не  балахон  раба,  а…  обычная  одежда.  Стильная,  даже  можно  сказать  —  дорогая.   Чёрные  брюки  из  мягкой  ткани,  белая  водолазка  без  рукавов,  которая  плотно  облегала  его  тело,  подчёркивая  каждую  линию,  каждый  изгиб.   Он  переоделся  молча,  стараясь  не  встретиться  взглядом  с  Юки,  которая  наблюдала  за  ним  с  каким-то  нечитаемым  выражением  в  глазах. —  Готов?   —  спросила  она,  когда  он  закончил.   Рё  вновь  лишь  кивнул.  Слова  были  лишними.     Юки  провела  его  по  длинным,  мрачным  коридорам  дома,  напоминавшим  лабиринт  Минотавра.  Рё  старался  запомнить  дорогу,  но…  всё  здесь  казалось  чужим,  враждебным,  подавляющим  волю  и  желание  сопротивляться.   Наконец  они  остановились  у  массивной  двери  из  тёмного  дерева,  украшенной  резьбой.  Рё  с  удивлением  разглядел  в  узорах  изображение  ангела  —  но  это  был  не  тот  ангел,  что  снисходит  с  небес  с  вестью  о  спасении.  Это  был  падший  ангел,  прикованный  к  двери  тяжелыми  цепями,  с  пронзенными  шипами  крыльями  и  ошейником  на  шее.      Юки  приложила  руку  к  двери,  и  та  бесшумно  отъехала  в  сторону.  Рё  невольно  задержал  дыхание.    Комната,  в  которую  он  вошёл,  была  похожа  на…  клетку.   Просторный  зал,  освещенный  приглушенным  светом,  с  мягкими  коврами  и  уютной  мебелью,  в  то  же  время  казался  запертым  пространством,  откуда  нет  выхода.  У  стен  —  несколько  парней,  примерно  его  возраста,  некоторые  —  даже  младше.   Они  сидели  молча,  уставившись  в  одну  точку,  словно  куклы,  лишённые  души  и  воли.     Рё  невольно  сделал  шаг  назад,  но…  было  уже  поздно.   Дверь  за  его  спиной  с  тихим  щелчком  закрылась. —  Вот  мы  и  дома,  —  услышал  он  рядом  голос  Юки.   —  Не  волнуйся,  здесь…  тебе  ничего  не  угрожает.   Пока  что.   Она  окинула  взглядом  притихших  парней. —  Всем  всё  понятно?  —  её  голос,  хотя  и  не  был  громким,  прозвучал  в  тишине  комнаты,  словно  удар  кнута.  —  Новенький…  он  теперь  один  из  вас.   Так  что…  присмотрите  за  ним.    Она  обвела  их  тяжелым,  пронизывающим  взглядом  и  добавила,  обращаясь  уже  к  Рё:  —  Если  будут  проблемы…  ты  же  знаешь,  к  кому  обратиться?    Рё  молча  кивнул,  чувствуя,  как  его  желудок  сжимается  от  страха.    Юки  удовлетворённо  хмыкнула  и,  развернувшись  на  каблуках,  вышла  из  комнаты,  запирая  дверь  на  замок.   Рё  остался  один.  В  клетке,  полной…  ангелов.  Сломанных,  падших…  но  всё  ещё  —  ангелов. 

Рё  медленно  прошелся  по  комнате,  ощущая  на  себе  десятки  любопытных  взглядов.  Парни  следили  за  каждым  его  движением,  молча,  словно  стайка  призраков,  запертых  в  этом  роскошном  застенке.

  Он  подошел  к  дивану,  обитому  мягким,  белым  бархатом,  и  осторожно  присел  на  край,  словно  боясь  нарушить  царившую  здесь  тяжелую  тишину.

—  Привет,  —  раздался  рядом  тихий  голос,  и  Рё  вздрогнул,  обернувшись.

Рядом  с  ним  сидел  парень  —  на  несколько  лет  старше  его,  с  томными,  почти  женственными  чертами  лица  и  большими,  синими  глазами,  которые  сейчас  разглядывали  его  с  нескрываемым  интересом. 

—  Меня  зовут  Хару,  —  парень  улыбнулся,  и  Рё  заметил  в  его  улыбке  что-то  хищное,  опасное.   —  А  ты…  наш  новичок,  да? 

  Рё  невольно  отпрянул,  чувствуя  исходящую  от  парня  скрытую  угрозу. 

—  Рё,  —  коротко  представился  он,  стараясь,  чтобы  его  голос  не  дрожал.

—  Красивое  имя,  —  протянул  Хару,  и  его  взгляд  скользнул  по  телу  Рё,  словно  лаская  каждую  линию,  каждый  изгиб.   —  И  тело…  тоже  красивое.   Ичиро-сан  будет  доволен.

  Рё  поёжился,  чувствуя,  как  по  спине  пробегает  холодок.   Он  огляделся  по  сторонам.   Парни  всё  ещё  наблюдали  за  ними,  но  теперь  в  их  глазах  появился  интерес,  словно  они  ждали…  чего-то. 

—  Кто  все  эти…  люди?   —  спросил  Рё,  жестом  указывая  на  них.

—  Ангелочки,  —  усмехнулся  Хару.   —  Разбитые  игрушки,  забытые  богами.   Каждый  здесь…  за  что-то  платит.

  Он  махнул  рукой  в  сторону  худощавого  парня  с  испуганными  глазами,  сидящего  у  окна.

—  Вот  Такуми…  его  отец  задолжал  Ичиро  кругленькую  сумму…  А  вот  Кенджи…  его  поймали  на  краже…  А  вот…  —  он  замолчал,  глядя  на  парня,  который  сидел  в  углу  комнаты,  обхватив  колени  руками  и  уставившись  в  одну  точку.   —  А  вот  Кадзу…  он…  он  сам  пришел  сюда.

—  Сам?   —  не  понял  Рё.  —  Зачем?

  Хару  вздохнул  и  пожал  плечами.

—  У  каждого…  свои  причины,  —  сказал  он,  опуская  глаза.   —  У  кого-то  —  долги,  у  кого-то  —  грехи…  А  у  кого-то…  просто…  пустота  внутри,  которую  нечем  заполнить.

  Он  замолчал,  снова  глядя  на  Рё  своим  пронзительным  взглядом.

—  А  ты…  ты  за  что  здесь?   —  спросил  он  наконец.

  —  Мой  отец…  —  Рё  замялся,  не  зная,  стоит  ли  рассказывать  ему  правду. 

—  Все  мы  здесь  из-за  отцов,  —  усмехнулся  Хару,  словно  прочитав  его  мысли.   —  Или…  из-за  их  ошибок.

   Он  замолчал,  и  в  комнате  снова  воцарилась  тишина.  Тишина,  которая  давила  на  уши,  как  тяжелая  крышка  гроба.

—  Скажи…  —  Рё  наклонился  к  нему  ближе,  словно  боясь,  что  его  могут  услышать.   —  А…  а  отсюда…  есть  шанс…  сбежать? Хару  медленно  повернул  к  нему  голову  и  посмотрел  на  него  с  такой  грустью  в  глазах,  что  у  Рё  защемило  сердце.    —  Нет,  —  тихо  произнес  он.   —  Отсюда…  нет  выхода. 

— Нет выхода?  —  Рё  с  трудом  подавил  в  себе  желание  вскочить  и  заорать.  Нет,  этого  не  может  быть!  Должен  быть  какой-то  выход!  Всегда  есть… 

—  Ты  слишком…  чистый,  —  раздался  над  ухом  хриплый  шепот,  и  Рё  вздрогнул,  чувствуя,  как  по  спине  пробегают  мурашки.    Он  медленно  повернул  голову.  К  ним  подошел  тот  самый  парень,  что  сидел  в  углу  —  Кадзу,  как  назвал  его  Хару.  Он  был  невысоким,  худощавым,  с  бледным,  словно  восковым,  лицом  и  черными  глазами,  горевшими  непонятным  огнем.   —  Тебе  здесь  не  место,  —  продолжал  он,  обходя  Рё  кругом  и  разглядывая  его  с  какой-то  болезненной  сосредоточенностью.   —  Ты…  другой.  —  В  чем  же  я…  другой?  —  тихо  спросил  Рё,  чувствуя,  как  сердце  начинает  бить  чаще.   Что-то  в  этом  парне…  его  взгляде,  голосе…   пугало  его  гораздо  сильнее,  чем  вся  эта  ситуация  в  целом. —  Ты  еще…  не  сломан,  —  прошептал  Кадзу,  останавливаясь  перед  ним.   —  Ты  все  еще…  надеяться.   Не  делай  этого.  Надежда  здесь  —  твой  враг. —  Почему  ты…  —  начал  было  Рё,  но  Кадзу  резко  перебил  его,  схватив  за  руки  и  сжимая  их  с  нечеловеческой  силой. —  Они  сломают  тебя,  —  прошипел  он,  впиваясь  в  него  своим  пронзительным  взглядом.  —  Ты…  им  понравишься.   Твое  тело…  оно…  оно  слишком…  чистое…  слишком…    Он  не  договорил,  резко  толкнув  Рё  на  диван  и  навалившись  на  него  всем  телом.   Рё  попытался  вырваться,  но  Кадзу  был  сильнее.  Он  прижал  его  к  спинке  дивана,  заломив  руки  за  спину  и  впиваясь  коленями  ему  в  бедра,  не  давая  и  шанса  пошевелиться. —  Что  ты…  что  ты  делаешь?!  —  задыхаясь,  прохрипел  Рё,  пытаясь  освободиться  из-под  его  веса. —  Они  будут  трогать  тебя…  ласкать…  —  Кадзу  наклонился  к  нему  ближе,  и  Рё  почувствовал  его  горячее,  прерывистое  дыхание  у  самого  лица.   —  А  ты…  ты  даже  не  знаешь…  что  делать…  как  себя  вести…     Его  пальцы  впились  в  плечи  Рё,  словно  когти  хищной  птицы. —  Ты…  ты  будешь  ломаться…  плакать…  —  прошептал  он,  и  в  его  голосе  послышались  странные,  пугающие  нотки…  удовольствия?  —  А  им…  им  это  понравится…  Они  будут  платить  еще  больше…  чтобы  видеть…  как  ты… —  Прекрати!  —  выкрикнул  Рё,  чувствуя,  как  его  охватывает  волна  ненависти  и  отвращения.   —  Убери  от  меня  свои  руки!    Кадзу  резко  осекся,  словно  его  ударили.  Он  отстранился  от  Рё  и  медленно  встал,  проводя  рукой  по  волосам,  словно  приходя  в  себя.  —  Я…  я  же  хотел…  предупредить…  —  пробормотал  он,  не  глядя  на  Рё.  —  Чтобы  ты…  был  готов…   Он  отвернулся  и  направился  обратно  в  угол  комнаты,  словно  ничего  не  произошло.    Рё  остался  сидеть  на  диване,  пытаясь  придти  в  себя  и  понять,  что  же  это  только  что  было.  —  Тебе  не  понять…  —  раздался  из  угла  голос  Кадзу,  тихий,  словно  вздох.   —  Ты  еще…  не  знаешь…  как  это…  когда  тебе  начинает  нравиться…  всё  это…  Он  замолчал,  уставившись  куда-то  в  стену.     Рё  поёжился,  вдруг  поняв,  что  от  слов  этого  парня  ему  страшно  гораздо  больше,  чем  от  всех  угроз  Ичиро  вместе  взятых. Рё  резко  встал  с  дивана,  словно  от  толчка.  Он  не  знал,  что  ему  делать,  как  реагировать  на  слова  Кадзу.   Всё  внутри  протестовало  против  самой  мысли  о  том,  чтобы  смириться  с  этой  ситуацией,  принять  её…  но  что  он  мог  противопоставить  этой  всепоглощающей  безысходности? Он  прошел  через  комнату,  не  видя  ничего  перед  собой,  и  рухнул  на  диван  у  противоположной  стены,  закрыв  лицо  руками.   «Это  не  конец»,  —  упрямо  твердил  он  про  себя,  пытаясь  унять  дрожь,  которая  трясла  его  тело.   —  «Должен  быть  выход…   Я  должен  выбраться  отсюда…  ради  себя…  ради…  »   Мысли  путались  в  голове,  словно  клубок  змей.   Рядом  с  ним  кто-то  зашевелился,  но  он  не  обратил  на  это  внимания.   Сейчас  ему  нужно  было  остаться  одному…  собраться  с  мыслями… —  Прости…  —  раздался  рядом  тихий  голос  Кадзу.   —  Я…  я  не  хотел…  напугать…   Рё  удивлённо  поднял  голову.  Кадзу  стоял  рядом  с  ним,  неуверенно  переминаясь  с  ноги  на  ногу,  и  в  его  глазах…  впервые  Рё  увидел  в  них  не  отчаяние  и  агрессию,  а…  неловкость?  Застенчивость?   —  Всё  в  порядке,  —  Рё  сел  прямо,  стараясь  унять  дрожь  в  голосе.  —  Ты  хотел…  как  лучше…   Кадзу  неловко  опустился  рядом  с  ним  на  диван,  избегая  встретиться  с  ним  взглядом.   —  Просто…  —  он  замялся,  словно  подбирая  слова.   —  Всё  это…  это  место…  оно…  оно  ломает  людей…  Я…  я  не  хотел,  чтобы  ты… —  Я  понимаю,  —  Рё  положил  руку  ему  на  плечо,  и  Кадзу  вздрогнул  от  неожиданности,  но  не  отодвинулся.   —  Спасибо…  что  предупредил…     Они  помолчали,  каждый  погруженный  в  свои  мысли. —  Мне…  мне  нужны  друзья,  —  тихо  произнес  Рё,  скорее  себе,  чем  Кадзу.   —  Те,  кто…  поможет…   —  Друзья?   —  Кадзу  наконец  поднял  на  него  глаза.   —  В  этом  месте?   —  А  почему  бы  и  нет?   —  Рё  постарался  придать  своему  голосу  уверенности,  которой  он  совершенно  не  чувствовал.   —  Мы  же…  все  мы  здесь…  в  одной  лодке…    Кадзу  ещё  некоторое  время  молчал,  разглядывая  его  с  какой-то  новой,  незнакомой  Рё  надеждой  в  глазах.   —  Асакура…  —  внезапно  произнёс  Рё,  вспоминая  то  странное  ощущение  безопасности,  которое  он  испытывал  рядом  с  этим  жестоким,  опасным  человеком.   —  Он…  он  обязательно  меня  найдёт…   Имя  Асакуры  словно  ударило  кнутом  по  тишине  комнаты.  Рё  заметил,  как  напряглись  парни  у  стен,  как  замерли  их  фигуры,  словно  в  ожидании  грозы. —  Асакура?  —  Кадзу  резко  повернулся  к  нему,  и  в  его  глазах  промелькнул  страх.  —  Тот  самый…  Асакура  Кен? —  Ты  знаешь  его?  —  удивился  Рё.  —  Весь  город  знает  этого…  монстра,  —  прошептал  Кадзу,  и  Рё  впервые  пожалел,  что  вообще  упомянул  это  имя. —  Он…  он  не  монстр,  —  тихо  произнёс  Рё,  сам  себя  удивляясь  собственной  уверенности.   —  Он…  он  другой…    Кадзу  с  сомнением  посмотрел  на  него. —  Другой?  —  переспросил  он  с  горечью.   —  Ты  ещё  не  понял,  что  в  этом  мире…  нет  других?   Мы  все  —  монстры,  просто  с  разными  лицами…

—  Презентация…  —  Рё  повторил  это  слово,  словно  пробуя  его  на  вкус.  —  Что  это  значит?

Кадзу  горько  усмехнулся.

—  Это  значит,  что  завтра…  некоторым  из  нас…  посчастливится  отправиться  на  «работу». 

  —  «Работа»?   —  Рё  почувствовал,  как  желудок  снова  сжимается  от  страха.

—  В  «Зеркало»,  —  тихо  произнёс  Кадзу,  и  в  его  глазах  мелькнула  тень  боли.  —  Это…  клуб  Ичиро.   Там…  там…

   Он  замолчал,  словно  не  в  силах  произнести  вслух  то,  что  было  очевидным  для  них  обоих. 

—  А  что…  что,  если…  отказаться?  —  прошептал  Рё,  хотя  и  сам  понимал,  насколько  наивным  и  глупым  был  этот  вопрос.

  Кадзу  посмотрел  на  него  так,  словно  тот  сказал  что-то  абсолютно  дикое  и  нелепое.

  —  Отказаться?  —  переспросил  он,  и  в  его  голосе  прозвучал  смех,  лишённый  всякой  радости.  —  Ты  ещё  не  понял,  где  находишься?  Здесь…  не  отказываются.

  Он  встал  и  подошёл  к  окну,  словно  пытаясь  найти  спасение  в  темноте  ночи,  закрытой  тяжелыми  шторами. 

  —  Асакура…  —  прошептал  он,  словно  обращаясь  к  кому-то  невидимому.   —  Неужели…  ты  действительно…

   Он  не  договорил,  резко  обернувшись  к  Рё.

  —  Он  должен  быть  там!  —  с  внезапной  надеждой  в  голосе  произнес Рё.  —  В  «Зеркале»!   Я с ним ездил туда по делам. И рас завтра мы будем там значит у него должно быть там переговоры.

  —  Что  «он»?  —  не  понял Кадзу, но Рё уже  не  слушал  его. 

  В  этот  момент  раздался  пронзительный  звонок,  словно  кто-то  провел  ногтями  по  стеклу.   Парни,  до  этого  лениво  переговаривавшиеся  между  собой,  вздрогнули  и  замолчали,  напряженно  прислушиваясь.

—  Началось,  —  тихо  произнес  Кадзу,  и  тень  страха  легла  на  его  лицо. 

  Он  быстро  подошел  к  стене  и  встал  в  ряд  с  другими  парнями,  которые  уже  выстроились  вдоль  стены,  словно  солдаты  на  плацу.  Рё  нерешительно  подошел  к  ним  и  занял  место  в  конце  шеренги,  чувствуя,  как  его  сердце  колотится  в  груди,  словно  птица  в  клетке.

   Дверь  открылась,  и  в  комнату  вошли…

  Ичиро.  В  своем  неизменном  белом  костюме,  с  тростью  в  руке  и  хищной  улыбкой  на  пухлых  губах.  Рядом  с  ним  —  Юки,  в  своём  чёрном  платье,  напоминающем  одежду  монахини.  Её  лицо  было  непроницаемым,  словно  маска,  но  Рё  показалось,  что  он  увидел  в  её  глазах  —  быстрый,  почти  неуловимый  —  взгляд  сочувствия,  брошенный  в  его  сторону.

   «Презентация»  началась.