Последняя дискотека

Зал был залит ранним, почти молочным светом — мягким, пастельным. Солнечные лучи просачивались через большие окна и скользили по зеркалам, будто кто-то аккуратно прорисовывал золотистые линии вокруг каждого движения. Паркет пах утренней свежестью и лаком — знакомый и успокаивающий аромат.

Алина стояла у зеркала, медленно разминая запястья и стопы; каждый её жест был плавным, текучим, будто она не мышцы разогревала, а воду внутри себя расталкивала ладонями. Она привычно заколола волосы, и эта простая утренняя рутина тоже выглядела красивой — как пролог к танцу.

Соня же встала рядом — сильная, уверенная, собранная. Она щёлкала костяшками пальцев в ритм трека, словно готовилась не танцевать, а выходить на бой. В ней было меньше плавности — и больше точности, характера, силы.

— Ну что, командир? — Алина подошла ближе, мягко улыбаясь. — Снова будешь ломать воздух?

— Если он полезет на меня первым, — ухмыльнулась Кульгавая, подтягивая футболку.Ответ вышел резким, но глаза — тёплые. Как всегда, две противоположности в одном человеке.

Музыка зазвучала — тихо, интимно.Трек Сони.Тот самый, который она писала ночами, когда любовь ещё только зарождалась в её сердце.

Из колонок разлились первые строчки:

«Я пальцами трогаю утрогде ты ещё дремлешь во сне...и кажется — мир не разрушу,пока он держится на тебе».

Алина пошла вперёд первая.Плавная волна корпуса.Переход бедра — мягкий, округлый.Дыхание двигает её тело, как ветер двигает тюль.

За ней — Соня.Резкая остановка.Акцент плечом.Взрывное движение корпуса — будто она ставит точку в каждом ударе баса.

Они — несовместимые элементы,но на паркете всё сходилось идеально.

Следующая строка мелодично скользнула над паркетом:

«Если вдруг я упаду — держи,Если потеряюсь — найди...»

Соня схватила Алину за талию для подъёма:руки сильные, резкие, уверенные.Алина плавно поднялась — доверие абсолютное, безоговорочное.

— Стой! — Алина рассмеялась. — Сонь, ну плавнее, а не как будто я в стратосферу должна улететь.— Зато крепко держу, — Кульгавая ухмыльнулась. — Ты бы видела, какая я заботливая, если хочу.— Спасибо, что не выкинула через окно, — Алина поклонилась.

Соня фыркнула... и тут же попыталась повторить Алинин растекающийся переход.И благополучно чуть не улетела назад: нога скользнула, корпус повело.

Алина резко подхватила её за локти.— Ого, легендарная Кульгавая совершила ошибку?

— Это был... — Соня попыталась удержать серьёзность. — Резкий художественный элемент.— Даже твои резкие художественные элементы смотрятся потрясающе, — Алина сказала это так нежно, что это прозвучало как признание.

Они обе рассмеялись.

Музыка продолжила — тихо, как будто подглядывала:

«Я к тебе прикасаюсь взглядом,кожу дразню чуть слышным "жди"...и если любовь — это падать,то я хочу падать к тебе».

Соня шагнула ближе — почти незаметно.Алина — не отступила.И вдруг всё стало предсказуемым, будто танец говорил за них.

Соня наклонила голову.Алина медленно провела пальцами по её запястью.Поцелуй произошёл сам собой — мягкий, как тепло утреннего света,и уверенный, как руки Сони, которые легли ей на талию.

В этот момент зал будто перестал существовать.Только дыхание.Только тепло.

Песня словно шепнула:

«Я выберу снова — тебя.Без страха, без слов, без игры...пока ты целуешь так нежно —мир держится, мы — внутри».

Когда они отстранились, Соня попыталась сделать вид, что всё под контролем.

— Ну... — выдохнула она, — это тоже был художественный элемент.Алина улыбнулась так, будто солнце поднялось чуть выше:— И этот — самый красивый.

Музыка снова заиграла —и они двинулись дальше,уже синхроннее, легче, влюблённее.Будто бы этот номер наконец давал им то самое чувство, когда любовь, после всех преград и испытаний — становится только крепче.

****

Музыка била из колонок так, будто сегодня — последняя дискотека в жизни. Свет мигал сумасшедшими вспышками, воздух был густой — от жары, пота, дешёвого лимонада и чего-то спиртного, принесённого «под шумок».Все знали: это последняя дискотека перед концертом. Последняя перед концом лета.

И потому танцевали так, будто завтра не настанет.

Юля вышла на танцпол уверенно, будто не шла — а вырезала себе путь. Чёрная майка со стразами ловила каждый вспышку света, кожаные шорты скрипели на каждом шаге, цепи на кроссовках бренчали в такт басам. Волосы — собраны высоко.Глаза — острые, как разбитое стекло.

Кира появилась чуть позже — в светлой футболке, с пучком, который она, кажется, собирала на ходу. Двигалась она резко, нервно, будто у каждого счёта были личные претензии к ней.И они встретились взглядами.

И ненависть вспыхнула — очень профессиональная, отточенная, любимая ими обеими.Или... то, что они называли ненавистью.

Юля фыркнула первой:— Ты чё, опять сюда припёрлась? Портить дискотеку своей отрицательной энергией?

Кира медленно провела рукой по волосам:— Не переживай, солнце, я не виновата, что твоя энергетика такая хлипкая, что её можно сломать моим присутствием.

Юля ухмыльнулась:— Такое лицо, будто лимон съела.

— Такое лицо, будто я тебя вижу, — парировала Кира.

Кира уже хотела добавить ещё одну язвительность — привычно, по инерции — но вдруг поймала себя на том, что... не хочет.Будто что-то скреблось внутри, мешало.

Но Юля уже отвернулась — резко, будто спасаясь.

Лиза подлетела к Юле, схватила за руку и потащила танцевать под бешеный бит.

— Юль, — сказала она прямо в ухо, перекрикивая музыку, — ты, конечно, можешь делать вид, что ненавидишь её... но я вижу, как ты на неё смотришь.

Юля дернулась:— Лиз, блять, не делай вид, что ты психолог.

— Я не делаю. Я — наблюдатель, — Лиза хмыкнула. — Ты вся дрожишь, когда она рядом.

Юля закатила глаза:— Это называется раздражение.

— Это называется «мне нравится эта стерва», — спокойно ответила Лиза.

— Она меня ненавидит, Лиз. С первого дня смены.Я же пыталась по-нормальному, сначала, помнишь? А она... она просто сожрала меня с потрохами после первой же фразы.

Лиза улыбнулась жалостливо:— Может, ты ей тоже нравишься. Только она боится. Это в её стиле — всё делать через жёсткость. Поверь мне, я её знаю.

Юля на секунду остановилась.Но потом резко мотнула головой.

— Нет. Между нами — пиздец.И пусть так.

Но взгляд всё равно искал Киру.

Тем временем на колонну снова кто-то уже влез.

— Блять, Захарова! — орала Оксана сверху. — Это последняя дискотека, давай уйдем с нее легендами!

— Да ты заебала, мы так уйдем с нее на скорой, если не слезем! — кричала Крис, но сама стояла рядом с ней на колонне, держась за кабель.

— ЛЕТО КОНЧАЕТСЯ, ТЁЛКИ!!! — заорала Оксана. — ДАВАЙТЕ ОРАТЬ, КАК БУДТО МЫ УМИРАЕМ!!!

Толпа завизжала, кто-то свистнул, кто-то кричал «ЛЕТОООООО!!!».

Маф и Крючкова внизу снимали это на телефоны, согнувшись от смеха.

— Сука, это кино, — сказала Маф, — я это в нарезку вставлю.

— Это будет нашим наследием, — сказала Крючкова, делая крупный план Оксаны, которая пыталась поливать всех из найденной где-то бутылки с надписью «НЕ ОТКРЫВАТЬ».

Кира стояла у колонки со стаканом, делая вид, что ей совершенно все равно.Но внутри... что-то дергалось.

«Может, не надо было так резко... может, надо было... блять.»

И вот Юля снова прошла рядом.И Кира, как по рефлексу, выплюнула:

— Ну что, танцор года, партнёр не убежал от твоего «ритма»?

Юля мгновенно развернулась:— Тебя забыли спросить, кому со мной танцевать! Ты бы всё равно завалилась на первом счёте.

— Ага. Зато ты бы просрала и этот счёт, и следующий.

И снова смех толпы вокруг, заглушающий их раздражение друг к другу.Сарказм, искры — всё летело между ними.

Хотя внутри Кира уже чувствовала, что язвит по привычке.Чтобы не думать о другом. О том, о чем ей говорили Соня с Алиной. О том, что на самом деле видели все — но признавать Медведевой этого до последнего не хотелось.

Григорьева танцевала, как будто ее кто-то случайно включил на режим «романтичная идиотка».Влада — уверенно, красиво, с таким видом, будто она — главная королева танцпола.

— Григорьева, можешь не наступать мне на ноги! — привычно возмущалась Влада.

— Это я так выражаю любовь! — Соня попыталась сделать красивый поворот... и задела локтем кого-то рядом.

— БЛЯТЬ! — с чувством выдала она.

Влада обняла ее за плечи и расхохоталась:— Это был самый сексуальный удар локтем в истории танца.

Женя держала Гелю за талию, раскачиваясь в ритме.Геля рядом... просто пыталась не упасть.

— Ты опять наступаешь мне на кроссы, — говорила Женя.— Я пытаюсь хорошо двигаться!

— Ты двигаешься как полусломанная стиралка, — рассмеялась Женя.

Геля ухмыльнулась и закружила Женю:— Ну зато твоя!

Недалеко от этого хаоса стояли Алина и Соня.Музыка гремела, но вокруг них будто была тишина.

Соня смотрела на толпу, затем на Алину.— Смена заканчивается, — сказала она тихо. — Лето заканчивается.

Алина взяла её за руку — медленно, но увереннее, чем когда-либо.— А наша история — нет.Мы же не про летний курортный роман, правда?

— Знаешь, раз уж у нас с тобой какой-то новый уровень искренности в отношениях, хочу признаться, — неуверенно начала Соня, перейдя почти на шепот. — Я боюсь... Когда всё вокруг меняется... страшно, что всё это как будто растворится.

Алина подошла ближе, положила ладонь ей на щёку и посмотрела в глаза — с таким теплом, будто смотрела на котенка.— Сонь. Я выбираю тебя. Не смену. Не лето. Тебя. Хоть и мне тоже страшно, но мы ведь справимся. Я люблю тебя.

Соня сжала её руку — сильно, как умеет.— Конечно. И я тебя люблю, до безумия...— она помедлила, а потом продолжила уже с уверенной улыбкой.— В конце концов, живем в одном городе — уже хорошо.

Алина улыбнулась уголком губ:— Я думаю, такими темпами, нам и съехаться недалеко.

Соня прижала девушку за талию к себе и оставила поцелуй на ее щеке.— Я только за. И к этим идиоткам в гости будем ходить.

— Конечно, — Алина усмехнулась. — По очереди:У Жени — играть в настолки.У Киры — спорить.У Юли — спасать её от Киры, судя по всему.У Окс — вызывать такси «до травмпункта».

— А у Григорьевой — смотреть их потрясающее шоу с Владой «Занозчивая сука и клоунша», — подытожила Соня с ухмылкой.

Алина рассмеялась:— Ты — лучшая.

— А ты — моя. И не только на лето.

Они поцеловались — медленно, мягко, будто вокруг них не было крика, света и колонн, которые кто-то угрожал уронить.

И в этот момент музыка сделала спад, и весь хаос мира будто растворился.А их любовь — нет.

Мы почти подошли к финалу, господи.... Единственное, что у меня не написано — эпилог, типа полгода спустя например? Как считаете, нужно?