«Ну нахуя ты это сделала...»

В столовой стоял тот самый утренний гул — смесь звона посуды, хриплых голосов и общего похмельного стыда, который все пытались замаскировать под веселье.

— Я, блять, больше не пью, — простонала Лейла, уткнувшись лбом в поднос.

— Запиши это на бумажке и подпиши кровью, — усмехнулась Геля. — А то ты это каждое утро после тусовок говоришь.

— Не каждое! — возмутилась Лейла. — Иногда я просто молчу и страдаю.

— Главное — стабильность, — заметила Влада, ковыряя омлет. — Я вот стабильно не помню, как мы вчера к себе вернулись.

— Мы не вернулись, — сказала Окс, смеясь. — Мы телепортировались. Я лично. Через чёрную дыру в шкафу.

Крис прыснула:— Да-да, я видела. Ты вообще-то хотела нассать туда! А для телепортации у тебя был не шкаф, а занавеска, и ты через неё упала на Женю.

Женя подняла палец:— Подтверждаю. Она ещё заявила: «Пират прибыл!».

Тем временем Кира и Юля опять что-то бурно обсуждали.— Ты вообще нихуя не понимаешь в кино! — с жаром доказывала Юля. — «Бойцовский клуб» — это не про насилие, это про идентичность!

— Это, блять, про мужиков, которые не ходят к психотерапевту! — парировала Кира.

— Да у тебя на всё ответ «иди к психотерапевту»!

— Потому что это универсальный совет, дорогуша!

— Универсальный, как твоя токсичность в словах!

— О, боже, началось, — простонала Крис, глядя на них. — Может, вам уже трахнуться, а?

— Заткнись! — хором ответили обе.

Соня рассмеялась, откинувшись на спинку стула.Алина, сидевшая напротив, невольно улыбнулась — сонно, чуть растерянно.Рядом с ней Саша Крючкова с аппетитом ела кашу, наблюдая за всем этим балаганом с видом антрополога.

— Я... — тихо обратилась Алина к Саше, так, чтобы слышала только она, потянувшись к стакану с компотом. — Я подумала над тем, что ты вчера сказала. Про песню.

Саша оживилась:— Серьёзно? Ну?

— Я... не знаю, получится ли у меня. Я всегда через движение выражалась, а не через слова. — Алина усмехнулась. — Утром пыталась что-то записать — получилось как будто дневник пятилетней.

— Так и пиши, — мягко ответила Саша. — От души, как чувствуешь. Не ради рифмы. Рифму я помогу вытащить, если что.

Алина посмотрела на неё благодарно.— А с музыкой поможешь? Я то в этом вообще ничего не понимаю.

— Конечно! — с энтузиазмом кивнула Крючкова. — Я на гитаре всё подстрою, главное — чтобы ты принесла слова. Хотя бы черновик.

Алина кивнула, задумавшись. В этот момент Соня подняла глаза и встретилась с ней взглядом, заинтересовавшись, о чем шепчутся девушки.Ни улыбки, ни укола — просто тихий, усталый интерес.Алина отвела взгляд, чуть дрогнув губами.

— Ну, — сказала Саша, чиркнув ложкой по тарелке. — Значит, сегодня вечером ты — поэтесса. А завтра я к тебе загляну.— Не смеши, — пробормотала Алина.

— Никаких «не смеши», — улыбнулась Крючкова. — Если она ждет чего-то существенного — вот оно.

А Окс опять заорала:— Я требую ещё рома к каше! Для равновесия души!На что вся столовая взорвалась смехом, и даже Алина не смогла удержаться.

****

Комната тихо гудела вечерним уютом — мягкий свет, расстеленные пледы, приглушённая музыка из телефона. Воздух пах чем-то сладким и немного чернилами: Алина уже час сидела на подоконнике с блокнотом на коленях, уткнувшись в страницу, будто в самое сердце своих мыслей.

Она писала. Потом долго стирала. Потом снова писала.Строки рождались медленно, неровно, будто каждый слог нужно было вытянуть изнутри силой.Танцевать, казалось, всегда было проще — тело само знало, как сказать то, что словами не выходит. А тут — всё спотыкалось.

— Ты там пишешь или мучаешь бумагу? — лениво протянула Окс, закинув ноги на кровать.

— Пишу, — коротко ответила Алина, не поднимая глаз.

— Ну ладно, ладно, творческий процесс, не мешаю, — ухмыльнулась Окс и потянулась к телефону.

На соседней кровати Влада сидела с Женей, они что-то обсуждали вполголоса, пока вдруг Влада не сказала:— Женя, я тебя давно хотела спросить... Вы с Гелей встречаетесь или как?

Женя чуть не поперхнулась чаем.— В смысле «или как»?

— Ну... ты постоянно рядом с ней, вы сосетесь и ржёте как пара, а перед другими не обозначили, — Влада пожала плечами. — Никто даже не знает, трахаетесь ли вы! Я запуталась!

Окс встряла:— Да все запутались, кроме них самих. Но точно трахаются, я подслушивала!

Женя закатила глаза и сделала вид, что проигнорировала часть слов:— Да я сама не знаю, блин. Вроде... и да, и нет.

— Это как вообще? — фыркнула Влада. — Ты либо с кем-то, либо нет.

— Ага, расскажи это Геле, — усмехнулась Женя, нервно крутя ложку. — Она такая... как будто ей всё ок, пока ничего не определено. Ей не надо ярлыков, не надо разговоров.

— А тебе? — тихо спросила Алина, не поднимая головы.

Женя помолчала, потом усмехнулась:— А я просто смотрю. Наблюдаю. Как-то не особо хочется разрушать, что есть.

— Звучит как «я боюсь и стала удобной», — заметила Влада.

— Хуй знает, — призналась Женя. — Просто иногда, если сказать вслух, всё ломается. Наверное, я жду от нее этого, сама точно не начну этот «серьезный разговор».

— Мммм, хуета, — сказала Окс. — Если ломается — значит, и не стояло.

Все на секунду замолчали.Алина перевернула страницу, посмотрела на неровные строчки и вдруг, тихо, будто себе, произнесла:— А иногда всё стоит, просто молчит. И от этого ещё страшнее.

Комната на мгновение затихла.Влада усмехнулась:— Бля, поэтесса проснулась.

Алина улыбнулась краем губ и вернулась к блокноту.На листе она аккуратно написала первую строчку, уже без сомнений:

«Ты не слышишь, как я говорю тобой — даже когда молчу.»

*****

Руки дрожат, кожа на ладонях натянута, металл турника холодный, шершавый. Соня подтягивается в медленном ритме, слышит только собственное дыхание — и глухие удары сердца, будто оно тренируется вместе с ней.

Она делает ещё одно подтягивание, но взгляд сам уходит в сторону — туда, к окнам соседнего корпуса. За стеклом — танцзал. Свет бьёт в сумерки, музыка приглушённо просачивается наружу.

И вот — она.Алина.

Движется, как будто всё вокруг создано под её ритм.Пот струится по шее, лицо сосредоточено, губы чуть приоткрыты. И в этот момент у Сони в груди будто кто-то разрывает что-то очень тонкое — старую нитку, которая всё ещё держит.

«Господи... я же всё ещё так её люблю.»

Это чувство приходит не из головы — из самого тела. Оно там всегда.Хочется просто подойти.Сказать: «Давай забудем всё, пожалуйста. Я устала от этой боли. Я хочу просто снова тебя обнимать, без этих, блять, вспышек в голове, без того вечного "а вдруг опять предашь"...»

Но каждый раз — всплывает картина, которую Соня воображала себе каждый день после признания.Репетиция.Тот поцелуй.Кира.И всё рушится. Всё, что она вроде как уже перестроила, в один миг сгорает.

Соня сжимает турник до боли.— Блять, ну нахуя ты это сделала... — шепчет почти беззвучно.

Она отпускает перекладину, прыгает вниз, тяжело выдыхает, садится на землю.В голове всё перемешано — гул, запах мела от рук, стук сердца и мелькание слов Маши, сказанных тогда, когда она была на этих же турниках:«Прощение — это не подарок ей. Это лекарство тебе. Попробуй сместить фокус на то хорошее, что было между вами.»

— Прощать, — горько усмехается Соня, — легко сказать.

И в этот момент за спиной раздаётся знакомый голос:— Ну ты, Кульгавая, вообще, блять, киборг. Сколько раз уже подтянулась?

Соня оборачивается — Крис и Кира, обе с бутылками воды, ухмыляются.— Че, — добавляет Крис, — решила заглушить очередное похмелье силой воли?

— Тренируюсь, — коротко отвечает Соня, снова хватается за перекладину, чтобы скрыть лицо.

— Ага, тренируешься, — Кира прищуривается. — А на самом деле просто от всех сбежала.

Соня опускает руки, смотрит на неё.— С чего ты взяла?

— Да просто, — отвечает Кира, садясь на лавку. — Я тоже так делаю. Когда не хочу ни с кем говорить.

Крис усмехается:— Ну всё, девки, кружок депрессии открыт, блять. Я за кофе сгоняю, надеюсь когда вернусь, вы не будете плакать. — Она уходит, оставляя их вдвоём.

Между ними повисает тишина.— Сонь, — наконец говорит Кира, — вы всё ещё не помирились, да?

Соня резко отводит взгляд.— Не твоё дело.

— Да ладно, — спокойно отвечает Кира. — Я просто спросила.

Соня скрипит зубами, уже готова отрезать жёстко, но Кира вдруг добавляет:— Вот меня Юля заебала, если честно. Всё время делает вид, что знает лучше всех, всё анализирует, всех учит.

Соня усмехается, чуть расслабляясь:— Тебя раздражают умные женщины?

— Меня раздражают те, кто играет в умных, — парирует Кира, закатывая глаза. — Особенно когда сама я не дура.

Соня смеётся, чуть хрипло, но искренне:— Ну вот, хоть в чём-то мы с тобой сошлись.

— Сошлись, — повторяет Кира, глядя на неё. — И не только в этом.

Соня чуть прищуривается, взгляд цепляется, но тут же отводит.И тут, внезапно для Киры и для самой себя, выдает:— Не помирились еще. Я как будто не могу.

Снова хватается за турник, делает одно, потом второе подтягивание.

Кира замолкла, не дёрнулась, не усмехнулась, просто чуть кивнула.— Понимаю, — тихо сказала она. — Иногда проще сто раз подтянуться, чем один раз признаться, что больно.

Соня хмыкнула, утирая пот со лба:— О, философия пошла, блять. Сейчас процитируешь кого-нибудь?

Кира усмехнулась уголком рта:— Не, я ж не Юля. У меня максимум — цитаты пацанских пабликов.

Соня невольно улыбнулась.Молчание стало мягче, не колкое.Она опускается рядом на лавку, тяжело выдыхает:— Просто... не знаю, как с ней теперь... Хочу обнять, поцеловать, быть рядом, но постоянно одно в голове.

Кира медленно кивает:— Знаешь, я раньше думала, что если всё разъебалось — надо либо спасать, либо бежать. А потом поняла, что иногда надо просто посидеть среди обломков. И понять, чё вообще упало.

Соня усмехается:— Ты когда такое говоришь, не кажется, что ты звучишь как старый дед на кухне с рюмашкой водки?

— Ну, старая и с рюмкой водки — может быть, — отвечает Кира, не сдерживая смешка.

— М-да... — Соня качает головой. — Признаю, не ожидала, что с тобой можно вот так нормально поговорить. Ты даже нормальная, когда не пытаешься отбить мою девушку.

— Я тоже, — признаётся Кира. — Думала, ты еще раз мне въебешь или я все испорчу своими шутками.

— Ну, можешь потренироваться на ком-то другом, — подколола Соня. — На Юле, например.

— О, нет, — фыркает Кира. — Юля — это как минное поле. Один неправильный шаг — и тебя заебашит энергетическим дисбалансом или «прилетит ответка от Вселенной», как она говорит.

Соня уже откровенно смеялась:— Господи, вы — идеальная пара.

— Пидарас и шмара, — язвительно ответила Кира. — Тогда ты — тренированная, но уставшая от жизни бабка.

— А вот сейчас обидно было, — Соня пихнула её в плечо.

— Сама напросилась! — смеялась Кира. — Ну зато у тебя хотя бы руки как у терминатора — можешь одной левой отпиздить любого, кто тебя бесит.

— Включая тебя, — добавила Соня, щурясь.

— Ну это было заслуженно, — воскликнула Кира. — Теперь я лучше буду твоим союзником, чтоб не проверять, кто из нас сильнее.

Соня качнула головой, но всё ещё улыбалась.Тишина стала почти уютной — редкое, странное чувство.

И тут из-за угла появилась Крис — с чашкой кофе, делает глоток и замирает на месте.Смотрит на двух девчонок, которые сидят рядом, болтают спокойно, смеются.

— Так, — протянула она медленно, — я, блять, на пять минут ушла. Пять. Минут. А тут уже какой-то... женский клуб поддержки образовался?

Соня с Кирой переглянулись и закатили глаза.

— Мы просто тренируемся прощать, — выдохнула Соня, сдержав смешок.

— Ну ахуеть теперь, — Крис сделала вид, что крестится. — Кирюха кого-то поддерживает, Кульгавая смеётся... Телки, если сейчас ещё Алина с Юлей закорешатся, а Окс перестанет быть гиперактивной — я, блять, домой поеду, это уже конец света.

Кира, смеясь, ответила:— Не переживай, Крис, апокалипсис пока отменяется.

— Да, — добавила Соня, — мы его просто отложили до следующего понедельника.

*****

Ночь спускалась на лагерь после очередного активного дня — в окнах отражались редкие фонари, а по коридору шуршали только шаги тех, кто не спал.Дверь комнаты тихонько скрипнула, и в щель просунулась кудрявая голова.

— Телки, привет, — шепотом сказала Саша Крючкова, прижимая к себе гитару. — Прикиньте, мне пришлось стащить гитару..

— Ты... — Влада чуть не прыснула. — Ты у кого-то спиздила гитару? Нахуя?

— Не спиздила, — поправила Саша. — Одолжила. Почти с разрешения.

— Ага, — хихикнула Оксана. — Под предлогом «мне срочно нужно проверить, звучит ли шестая струна в лунном свете»?

— Почти так, — усмехнулась Саша и захлопнула за собой дверь. — Ну а хули, мои телки бы задавали кучу вопросов, если б я в ночи съебалась с комнаты одна с гитарой.

Алина уже сидела на кровати, облокотившись на стену, в руках — потрепанный блокнот.Листы в нём были в пятнах от ручки и кофе, местами с замазанными строчками.Она подняла глаза:

— Я вроде как... закончила. Почти.— Дай, — Саша села рядом, аккуратно взяла блокнот и начала читать.

В комнате стало тихо.Только дыхание четырёх девчонок и лёгкое поскрипывание кровати, когда Саша переворачивала страницы.Её взгляд стал мягче, брови чуть приподнялись — в какой-то момент она даже перестала читать вслух, просто тихо шептала про себя строки.

«А я люблю тебя не за силу —За то, что прячется в ней,За страх, за дрожащие руки,За правду, что больно хранить.И если б могла — я осталась бы в дне,Где смех твой звучал, как ответ,Где ты ещё просто была со мной,А я — не успела всё стереть.»

Саша подняла глаза, выдохнула:— Алина... это пиздец как хорошо.— Да ладно, — Алина неловко усмехнулась. — Я просто писала, что чувствую.

— Вот именно, — сказала Влада, вылезая из-под одеяла. — Это чувствуется. Прям... до мурашек.

Саша добавила:— Алин, у тебя, определенно, есть талант! Тут только кое-где подправить рифму — и это прям готовая хорошая лиричная песня, хоть выпускай.

— Подожди, — Оксана уже тянулась к гитаре. — А можно послушать, как это будет звучать?

Саша улыбнулась:— Можно, только не угарайте, если я не попаду в ноты, я же подбираю на слух.

Она тронула струны — сначала тихо, осторожно.Мелодия сразу легла на атмосферу комнаты — мягко, немного грустно, но с теплом.Алина прикрыла глаза и будто впервые услышала свою песню изнутри.

Саша кивнула ей:— Попробуй.

Алина вдохнула и запела. Голос немного дрожал, но в нем было что-то чистое — не сцена, не показ, просто правда.На первых строчках Влада молча смотрела, будто боится дышать.Оксана, наоборот, уткнулась в подушку, чтобы не зареветь.

Когда песня закончилась, никто не говорил секунд десять.Потом Влада вздохнула:— Соня ахуеет!

— В хорошем смысле, — добавила Оксана. — Ну типа... она вообще рухнет. Ты это на концерте споешь?

Алина улыбнулась грустно, покачала головой:— Не хочу ждать до концерта. И не хочу вот так, перед всеми.— А как тогда? — спросила Влада.— Завтра костёр, — ответила Алина. — Пусть будет там. Просто... спою для нее.

— Вот это мелодрама, — протянула Саша, отложив гитару. — Главное — не просрать подходящий момент.

В этот момент дверь распахнулась так, будто в комнату влетел ураган.На пороге стояла Женя — глаза горят, губы поджаты, волосы взъерошены.

— Пиздец, — выдохнула она. — Просто пиздец!

Я без интриги никуда... Извините...