Ночевка в лесу

— Я попробую.

Все обернулись.Алина стояла, побледнев, но с каким-то упрямым блеском в глазах.

— Ты уверена? — осторожно спросила Влада. — Тебе же... ну... с высотой тяжело.

— Уверена, — кивнула Алина. — Я просто... хочу доказать, что могу.

Соня напряглась сразу.Она знала, как Алина реагирует на высоту — дрожь, слёзы, паника, дыхание сбивается. Сколько раз она поддерживала ее на этих самых квестах — везде, где была хоть какая-то высота.

— Алин, — мягко сказала Соня, — не надо. Это не доказывает ничего.

— Для меня доказывает, — выдохнула та. — Я смогу.

И, сжав кулаки, пошла к лестнице.

Все притихли.Куратор закрепил страховку, и вот Алина уже наверху. Снизу казалось, будто она застыла.Она стояла на краю, дрожала, хваталась за перила. В ушах звенел шум, она пыталась не смотреть вниз, но взглянув на долю секунды — она сжала перила со всей силы, голова начала кружиться, в глазах заблестели слезы.Внизу все стояли в изумлении — они не понимали, решится ли Алина.Соня стояла напряженная, сжав челюсти и кулаки, будто была готова тут же броситься за ней.

— Всё хорошо, просто шаг вперёд, — говорил куратор, но Алина уже не слышала.Губы дрожали, дыхание сбивалось, слезы уже предательски скатывались по щекам. Она пыталась продышаться, успокоиться, вспомнить все случаи прыжков и нахождения на высоте, чтобы хоть как-то успокоить себя, что не будет так страшно.

— Я не могу... — прошептала она, обхватив себя руками. — Не могу, не могу, не могу...

Снизу Соня шагнула вперёд, не выдержав этого. Она смотрела наверх и видела дрожащую Алину, а желание броситься к ней прямо сейчас будто бы пересиливало все обиды.

— Давай я с тобой прыгну! — крикнула она.

Куратор удивлённо обернулся, потом сказал:— В целом, вы можете прыгнуть вдвоем, главное — прыгнуть.

Алина посмотрела вниз.Соня стояла, глядя прямо на неё. В глазах — не страх, не жалость, а уверенность.Это была та самая уверенность, что всегда вытаскивала Алину из любого ужаса.

— Хочешь? — повторила Соня, чуть тише, но твёрдо. — Я буду рядом.

Алина кивнула, не в силах что-либо сказать.Через минуту Соня уже была наверху, рядом с ней.Она тут же заключила Алину в объятия, пока к ним двоим крепили страховку.

— Смотри на меня, — сказала она спокойно, глядя в глаза девушке. — Только на меня. Слышишь? Мы делаем это вместе. Я с тобой.

Алина кивнула, дрожа.Соня улыбнулась, вытерла с её щек слезы. На секунду она подумала, как невероятно красива Алина, даже тогда, когда плачет. Хотелось не отпускать ее больше никогда.

— Раз, — сказала она, — два... три.

И они шагнули.

Крик. Воздух. Ветер в ушах. Мир перевернулся.И вдруг — облегчение.Верёвка поймала их, они качались над землёй, держась друг за друга, а Алина смеялась и плакала одновременно.

— Ты это сделала, — прошептала Соня.— Благодаря тебе, — ответила Алина, и голос её сорвался, но от счастья.

Снизу все орали, аплодировали, визжали.Куратор стоял, ошарашенно усмехаясь.

— Ну всё, — выдохнула Крис. — Наша любовная драма уже почти закончилась, после этого можно уже и лагерь закрывать.

Когда куратор подвёл итоги, оказалось, что прыгнули почти все. Только Лиза и Женя остались внизу, честно признав:— Мы морально вас поддерживали, и это, между прочим, тоже важно.

Куратор улыбнулся:— И вы тоже получаете по пол-очка. За честность.

— То есть мы с Женей вместе — одно очко, — уточнила Лиза. — Отлично. Хоть где-то в жизни я не ноль.

Смех, крики, восторг — и над поляной снова звенел ветер, пропитанный адреналином и свободой.

После всех этих испытаний на прочность, девушки наконец добрались до базы. Правда «базой» это назвать было сложно — небольшой участок посреди леса, пару чем-то набитых мешков, подобие костра и куратор. Увидев девушек, он широко улыбнулся:— Поздравляю вас с прохождением испытаний! Вы дошли до базы. В этих мешках — все, что вы заработали за прохождение испытаний, все, что вам поможет пережить ночевку здесь, в лесу.

— Ночёвку? — переспросила Окс, моргнув, будто ослышалась. — Типа... прямо тут?

— Ага, — невозмутимо кивнул куратор. — Ночь, костёр, палатки... командный дух, всё такое.

— Командный дух мой уже спит, — буркнула Влада, выжимая из кроссовок воду. — А тело просит пожрать, помыться и психолога.

— Ну психолога вряд-ли, — хмыкнул куратор. — Но вот костёр и еду — получите.

Девочки переглянулись. Усталые, взъерошенные, но светящиеся. Кто-то сел прямо на землю, кто-то упал в траву, глядя в небо.

Крис, вытянув ноги, выдохнула:— Я вообще не понимаю, как я ещё стою. У меня колени дрожат как у цуцика, но, блять, это было круто.

— Это был пиздец, — поправила Маф, растягиваясь на спине. — Но пиздец — тоже иногда кайф.

Юля, всё ещё с сияющими глазами, посмотрела на Соню и Алину.Те сидели чуть поодаль — молча, вдвоём, будто весь лагерь перестал существовать.

Соня бросала в костёр ветки, следя, как пламя усиливается. Алина сидела рядом, глаза ещё красные, но на лице улыбка.

— Спасибо, — тихо сказала она, не поднимая взгляда.

Соня чуть повернулась.— За что?

— За то, что была рядом. Опять.Алина усмехнулась. — Ты, наверное, уже устала меня спасать от моих паник. Я хотела доказать, что могу справиться со своими страхами ради тебя, а по итогу... ты снова спасла меня.

— А я не спасала, — спокойно ответила Соня, глядя на огонь. — Я просто... прыгнула вместе с тобой.

Алина посмотрела на неё — долго, с каким-то трепетом, будто только сейчас поняла масштаб этого жеста.— Ты рядом. Даже когда я этого не заслуживаю.

Соня усмехнулась краешком губ:— Не говори так. Тебе не нужно ничего доказывать. Просто... нужно больше времени.

Между ними повисла тишина — тёплая, не неловкая.Ветер шевелил листья, костёр потрескивал, где-то вдалеке Влада ругалась, потому что Григорьева подкинула в огонь «что-то подозрительно похожее на трусы».

Алина чуть придвинулась ближе, осторожно дотронулась плечом до Сони.— Знаешь, — сказала она, глядя в пламя, — я правда очень хочу сделать для тебя что-то такое же значимое. Чтобы ты поняла всю силу моей искренней и безумной любви к тебе. Но я не такая храбрая, как ты, — она выдохнула, опустив взгляд. — И я не знаю, где я вообще могу быть полезна.

Соня повернула к ней голову и мягко усмехнулась.— Я выбирала тебя не по тому, в чем ты можешь быть полезна. Я выбрала, потому что с тобой я чувствовала себя нужной. Живой. Даже более уверенной и храброй. А еще, моментами... более мягкой и открытой. Как ты. И тебе не нужно ничего для этого делать, не нужно геройствовать. Я и так все вижу.

Глаза Алины заблестели — от неожиданности и теплоты этих слов.

Соня молчала, глядя в пламя. Свет костра отражался в её глазах, и тени от ветвей ползли по лицу, делая её взгляд каким-то особенно глубоким.

— Вообще-то, — тихо сказала она, — я не такая храбрая, как ты думаешь. Просто за всю свою жизнь я научилась не показывать, когда страшно. А с тобой... — она запнулась, выдохнула, — ты, даже ничего не делая, умудряешься вселить в меня такую веру в себя, что мне действительно становится легче. Даже когда очень страшно.Соня усмехнулась, но горько:— Все привыкли видеть меня сильной и надежной, но никто не спрашивает, хочу ли я всегда быть этой стеной.

Алина молчала, но в глазах — боль, будто каждая фраза Сони касалась чего-то личного.— Ты можешь быть слабой, — сказала она наконец, почти шёпотом. — Хотя бы иногда. Хотя бы со мной. Ты не одна. Даже если тебе сейчас кажется, что это так.

Соня посмотрела на неё — и впервые позволила себе легкую, растерянную улыбку.— С тобой... не кажется. Но все равно... сейчас мне все еще сложно.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — слишком долго, чтобы это было случайно.Пламя костра будто стало ярче.И тут, как всегда, вмешалась жизнь:

— Эй, Ромео и Джульетта, хватит флиртовать у костра! — крикнула Крис. — Кто пойдёт ставить палатки, пока Влада не сделала из нас шашлык на углях?!

— Я вообще-то жрать хочу! — буркнула Влада. — После того, как чуть не сдохла на вышке.

— Всего лишь двадцать метров, не преувеличивай, — хихикнула Юля.

— Да ты у нас вообще ебанутая, — неожиданно выпалила Кира. — «Всего лишь тараканы, всего лишь двадцать метров».

— Зато ты — как всегда, громче всех орала, пока прыгала с этой вышки, — усмехнулась Юля. — Я чуть не оглохла там.

Кира посмотрела на нее взглядом, полным раздражения и фыркнула:— Да потому что я не надеваю маску самой бесстрашной ради дешевых понтов!

— Чего!? — запищалась Юля, прищурившись. — А я хотя бы не хожу перед всеми с каменным лицом целыми днями, чтобы казаться ЕБАТЬ КАКОЙ ЗАГАДОЧНОЙ! — она сделала невозмутимое выражение лица, понизила голос и спародировала:— «Я Кира Медведева, разгадайте меня уже хоть кто-нибудь, мне так хочется внимания, а то я умру от депрессии!»

Соня, наблюдая со стороны, чуть улыбнулась, а Алина, сидевшая рядом, четко улавливала эти искры — напряжение, будто статическое электричество между ними. Это было больше, чем просто раздражение.

— Так, хорош пиздеть не по делу, щас перегрызетесь друг с другом, — сказала Крис, поднимаясь. — Палаток три штуки, судя по всему, должны вместить по пять человек, по крайней мере я надеюсь.

— Три палатки на пятнадцать человек? Ну они ахуели что-ли? — хмыкнула Влада. — Отлично. Спим штабелем, как селёдки в банке. Кто храпит — тот на улице.

— Или на дереве, — добавила Крис. — Я тоже не собираюсь ночью слушать хор храпящих и визги от комаров.

— Я с Крис, — заявила Юля. — Хочу хотя бы одного адекватного соседа.

— Ха! — засмеялась Кира. — С адекватностью ты явно попутала, удачи.

— Не ревнуй, ты можешь присоединиться, — с ухмылкой отозвалась Юля.

Кира смерила ее взглядом:— Боюсь не выдержать твоего присутствия на таком минимальном расстоянии.

— Ну телки, — вмешалась Маф, изображая уставшую мать семейства, — давайте не будем выяснять, кто кого бесит сильнее. Я хочу просто пожрать, залезть в спальник и уснуть.

— Поддерживаю, — сказала Окс, вытаскивая из мешка пакет крупы. — Ща сварим рис, будет романтика.

— Романтика — это когда не приходится глотать мошек с дымом, — буркнула Влада, раздувая костёр.

Григорьева тут же появилась рядом с Владой и тихо сказала:— Зай, могу тебе сегодня такую романтику устроить, ты будешь в восторге.

Женя, стоящая рядом с Владой, недовольно поморщилась и закричала:— Так! ПАРОЧКИ, КОТОРЫЕ СОБИРАЮТСЯ ЕБАТЬСЯ, просьба это делать не в палатке, блять! Иначе всю ночь проведете в ближайшем болоте нахуй.

Толпа разразилась смехом, а Соня сделала невинное лицо, оправдываясь словами «Да как вы вообще могли такое подумать, приличные люди тут!»

Когда палатки были почти готовы, девочки распределились, и компания постепенно затихала. Костёр трещал, воздух стал прохладным, над головой загорелись звёзды.Алина еще не надолго осталась у костра, отправив уставшую Соню спать.

Кира подошла с кружкой и опустилась рядом.— Не спится?

Алина вздрогнула, потом улыбнулась:— Да так... думаю.

— Про неё? — спросила Кира прямо, делая глоток чая.

Алина усмехнулась, не отводя взгляда от пламени.— Про кого же еще.

— И как у вас? — спросила Кира, будто между делом.

— Сложно. Но в то же время... вроде бы есть улучшения, — сказала Алина. — Я вижу, что она рядом, даже если ей больно. Это заставляет меня любить ее все сильнее, и все больше вины я чувствую за то... что было.

Кира кивнула, глядя в огонь.— Понимаю.

Алина вдруг повернулась к ней, хитро и с улыбкой прищурившись:— А ты? Между тобой и Юлей там искры такие, что костёр можно разжечь и без веток.

Кира едва не поперхнулась чаем:— Чего, блять!? Подруга, — начала Кира с усмешкой. Слово «подруга» звучало непривычно, но как будто бы правильнее всего.— Ты, кажется, от нашего квеста ебанулась чутка. Она же... просто выебывается, что самая крутая и бесстрашная, ради того чтобы самоутвердиться в нашей компании. От неё голова кругом.

Алина издала тихий смешок:— Соня тоже меня бесила по началу. Была такой наглой, грубоватой, брала что хотела, без разрешения — это жутко раздражало. Мы даже устроили танцевальный батл на первой дискотеке. А потом... в нее такую я и влюбилась. И растаяла, как пятиклассница, клянусь тебе! — на последних словах Алина рассмеялась.

— Хуйня какая-то, — фыркнула Кира. — Я никогда не западала на подобных девчонок. Слишком гиперактивные, слишком выделываются. Всего — слишком.

— А мне кажется — это идеальная гармония, — мягко сказала Алина. — Вы как огонь и лед, можете друг друга сбалансировать. Подумай. Я вижу, как вы друг на друга смотрите.

Кира молчала. Смотрела на языки пламени, которые трепетали, отражаясь в её глазах.Из палатки донёсся смех Юли — звонкий, живой, настоящий.

Кира невольно посмотрела туда.Алина это заметила и с серьезным видом спародировала Киру низким голосом:— «Я никогда не западала на подобных девчонок», сказала она с загадочным видом и тут же обернулась на смех той самой! — протянула девушка и тихо хихикнула.

— Иди ты, Серебрянская, — Кира легонько толкнула в бок Алину, — я даже не знала, что ты такая невыносимая, — сказала она, но уголки ее губ все же дрогнули.

Ночь опустилась на лагерь. Костер догорал, все разбрелись по палаткам.Алина, зайдя в палатку, увидела мирно сопящих Владу и Григорьеву, Сашу Крючкову, а с самого края, оставив место рядом с собой, лежала Соня. Алина присмотрелась — не спит. Значит, ждала. Она тихо прилегла рядом, стараясь никого не задеть, и оказалась к Соне слишком близко.

— Чего не спишь? — шепотом спросила Серебрянская, повернувшись к Соне.

— Подслушивала ваши разговоры, — с легкой ухмылкой сказала Соня. — И хранила для тебя место от нападок Крючковой, которая, кажется, во сне в конвульсиях бьется.

Алина тихо хихикнула. А потом, прислушавшись, уловила тихое причмокивание. Кульгавая тут же выдала во весь голос:— Только не ебитесь, умоляю, я не готова это пережить так близко.

Реакция последовала мгновенно — тихий ржач Влады и Сони.Григорьева тут же ответила, как ни в чем не бывало:— А ты не завидуй. Да и тебе тоже есть, чем рот занять.

После этой реплики в бок Григорьевой прилетел удар локтя Влады, сопровождавшийся фразой: «Чтоб много не пиздела».

Алина долго ворочалась, стараясь устроиться поудобнее между телами, спальными мешками и чужими локтями. Воздух в палатке был тёплый, пах костром и влажной травой. Она вздохнула и повернулась на спину, но тут же уткнулась плечом в Крючкову.

— Твою ж... — прошептала она, тихо, стараясь не разбудить никого.

Соня шевельнулась рядом.— Не можешь уснуть? — сонно пробормотала она.

— Да, места как в консервной банке. — Алина сдалась, снова перевернулась, стараясь не задеть Сашу.

Соня какое-то время молчала, потом мягко дотронулась до её плеча.— Ложись вот так, — шепнула она и осторожно повернула Алину к себе спиной. — И не дёргайся.

Алина послушно перевернулась. Почувствовала, как Соня обняла её сзади — аккуратно, без лишнего движения, просто чтобы стало теплее. Их дыхание выровнялось почти сразу.

Тело Алины, до этого напряжённое, будто растаяло в этом объятии. Всё стало просто и тихо: шум ветра за палаткой, редкие потрескивания углей, мягкое тепло позади. Она впервые за день почувствовала, как отпускает усталость, и позволила себе закрыть глаза.

Соня чуть сильнее прижала её к себе, подбородком касаясь её плеча.— Так лучше? — шепнула она почти неслышно.

— Лучше не бывает, — ответила Алина, уже сквозь дрему.

Её дыхание стало ровным. Через минуту она спала — спокойно, без тревог.Соня ещё немного слушала этот ритм, улыбнулась в темноте и тоже закрыла глаза, не размыкая рук.Снаружи тихо перекликались ночные цикады, и палатка будто плавала в их звуке — тёплом, мерном, бесконечном.

Если вы думаете, что это примирение — то нет 😇 Было бы слишком скучно! Алина слишком жестко проебалась, чтобы вот так прощать))))))Жду ваших реакций и, конечно же, прода уже написана, но выпускать три главы за день я больше не буду, пусть будет одноразовая акция 🤣