Не ищите меня

Кира сидела на кровати, прижимая к лицу мокрое полотенце. Нос пульсировал от удара, глаза жгло — но Кира совершенно ничего не чувствовала. В комнате пахло кровью и антисептиком, Лиза возилась с аптечкой, а Крис нервно теребила край одеяла.

— Дай я посмотрю, — тихо сказала Лиза, присев рядом.Кира отстранилась.— Всё нормально. — Голос дрогнул. — Просто... оставьте.

Крис молчала, а потом все же выдала:— Прости...

Кира подняла взгляд — холодный, отстраненный.— Это должно было случиться.

Крис сорвалась и начала размахивать руками, ходя по комнате кругами:— Блять, но не так! Я такая тупая иногда, я в ахуе! Так тупо спалить вас из-за ебучего пива, черт меня дернул вообще пить сегодня... Просто ляпнула случайно — и вот что вышло.

Кира моргнула, и на секунду из нее вырвалось что-то похожее на смех — истеричный, беззвучный.— Конечно. Случайно. — Она откинулась на спинку кровати. — Ты всегда случайно.

Лиза хотела что-то сказать, но слова застряли.Крис отвернулась, кусая губы.

— Я, блять... — Кира тихо произнесла, глядя в потолок. — Я подумала, что, если хоть раз не буду сторониться, если просто позволю себе быть живой — ничего страшного не случится.Она усмехнулась, криво, горько. — И всё равно всё сломала. Опять.

Молчание. Только где-то снаружи — гул толпы, приглушённая музыка, чужие голоса.

Лиза села ближе, осторожно коснулась её руки.— Кир... ты не всё испортила. Просто... не повезло. Может быть, жизнь приготовила для тебя кого-то гораздо лучше, ты тоже достойна счастья.

— А Алина? — спросила Кира. — Что мне теперь делать? После всего?

Крис подняла глаза:— Может, просто... пойдёшь? Просто быть рядом. Ей точно не помешает поддержка.

— Может, я сделаю только хуже... — сказала Кира, глядя куда-то в окно.

Лиза тихо ответила:— Может, не может. Хватит уже думать, как правильно. Позволь себе совершать ошибки, позволь себе быть собой. Ты сможешь все исправить, если не будешь советоваться с нами, а слушать себя.

Эти слова осели внутри, как тихая правда.

Кира глубоко вдохнула и вытерла кровь с губ.Взгляд всё ещё растерянный, но в нём — решимость.— Да. Ты права. А тебе, Крис — рекомендую закодироваться, — сказала Кира с легкой насмешкой.

*****

Григорьева бежала по дорожке между корпусами, сердце колотилось где-то в горле. Позади слышались голоса — Маф и Саша Крючкова пытались не отставать.Они уже обошли весь лагерь: у спортплощадки, у столовой, у сцены, даже у кострового круга — нигде не было Сони.

— Её нигде нет, — Маф остановилась, тяжело дыша. — Может, она ушла за территорию?

— Она могла. Если ей плохо, — Саша нахмурилась.

— Только там мы ее не найден, блять, — сказала Соня. — Уйти она могла куда угодно.

На мгновение все трое замолчали. Лагерь, ещё недавно полный музыки и смеха, теперь казался чужим, пустым. Концерт закончился, прощальная дискотека — тоже, вокруг была лишь тишина.

Позже, придя в комнату, они сидели на кроватях в полутьме. Ветер шевелил занавеску, и от этого казалось, будто воздух дрожит.

— Я слышала, — начала Маф, — что Крис случайно ляпнула что-то про поцелуй Киры и Алины. Прямо при Соне. И Соня просто... подлетела и ударила Киру.Она покачала головой. — Ну и правильно, честно говоря. Нечего было лезть. Алина в отношениях, как она вообще могла?

Крючкова нахмурилась. — Не знаю, правильно ли это.

— Ты че гонишь? — Маф вспыхнула. — Алина с Соней идеальная пара, все казалось таким настоящим, Кульгавая сияла! А Алина знала, что делает. Это предательство.

Григорьева твёрдо вмешалась:— Может, Алина просто запуталась. Мы же все видели, как она любила Соню. Иногда люди делают глупости, когда им больно.

Маф усмехнулась, но без злости:— Ну да, только из-за этих глупостей потом всё рушится.

Саша вздохнула.— Стремно, что компания теперь развалится. Мы ведь все... ну, почти семья.

Соня Григорьева кивнула.— Если Соня замкнётся... всё пойдёт под откос.

Девочки долго сидели молча, пока небо за окном не стало густо-синим. И именно тогда телефон Григорьевой завибрировал.На экране — сообщение от Сони.

«Не ищите меня. Нужно побыть одной. Вернусь к началу третьей смены.»

Соня застыла, потом прочитала вслух.Маф шумно выдохнула:— Ну хоть жива...

— И что теперь? — спросила Саша.

Григорьева опустила телефон и решительно сказала:— Теперь надо всё исправлять. Мы не можем просто сидеть и ждать, пока всё само развалится.

Саша кивнула:— Да. Компания не должна рушиться. Я верю, что они с Алинкой могут помириться. Или хотя бы поговорить.

Маф нахмурилась, но промолчала.

— Я так-то в отношениях с Владой, — тихо напомнила Григорьева. — Мы все связаны. Если хотя бы кто-то начнёт держать мосты — может, всё ещё можно спасти.

*****

Утро было непривычно тихим. Лагерь, ещё вчера гудевший от голосов и музыки, теперь пустел — чемоданы катились по дорожкам, автобусы у ворот гудели, прощальные объятия, последние фотографии на фоне флагов.А потом — тишина.Промежуток между сменами всегда казался странным временем: как будто весь воздух наполнялся ожиданием чего-то нового, но пока — просто пауза. После первой смены это время казалось легче, веселее, романтичнее. Сейчас — тяжело и пусто.

Алина проснулась от света, пробивающегося сквозь жалюзи. Голова гудела, тело было будто ватным. В груди — знакомая тяжесть, как будто кто-то сжал её изнутри.На соседней кровати Влада что-то печатала в телефоне, Женя сидела у окна с кружкой кофе, а Окс лежала, глядя в потолок.

— Ты как? — первой спросила Влада, подняв глаза.

Алина помолчала.— Не знаю.Голос был хриплым, будто после долгого крика.

Женя подошла, присела на край кровати.— Тебе надо поесть. Или хотя бы воды.

— Не хочу. — Алина прикрыла глаза. — Просто хочу, чтобы это всё перестало существовать хоть на минуту.

Окс села, закинув ноги под себя.— Соня не писала?

Алина покачала головой.— Нет. И, наверное, не напишет. Я сама всё разрушила, — за этими словами тут же послышался тихий всхлип.

Повисла пауза. Только ветер за окном, щелчок от двери — кто-то из соседей уезжал.

И вдруг — тихий стук.Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Кира.Смущённая, не уверенная как обычно, с лёгким синяком под глазом и аккуратно залепленным носом.— Можно?

Влада встала, кивнула Алине и остальным:— Мы в столовую, принесем и вам что-нибудь.Девочки тихо покинули комнату, оставив их вдвоём.

Некоторое время никто не говорил.Кира стояла, переминаясь с ноги на ногу, потом шагнула ближе.— Просто... хотела узнать, как ты.

Алина слабо усмехнулась:— Потрясающе. Не спала, не ела, ревела до головной боли. В общем, почти звезда вечернего шоу.

Кира опустила взгляд.— Я не хочу оправдываться, просто... — она глубоко вдохнула. — Мне жаль.

Алина качнула головой.— Это я должна извиняться. Всё это началось из-за меня. Я не хотела, чтобы всё так вышло. Я... я люблю Соню. Правда. Просто тогда всё было таким запутанным. Я думала, если хоть раз позволю себе не сдерживаться — станет легче. Но стало только хуже.

Кира слабо усмехнулась:— Забавно, буквально вчера я говорила те же слова Крис и Лизе.

Они долго молчали. Слышно было, как где-то снаружи хлопнула дверь автобуса и кто-то крикнул «пока».

— Как твой нос? — тихо спросила Алина, посмотрев на неё.

Кира снова усмехнулась:— Жив. Ты, кстати, зря извиняешься. Это не ты меня ударила.

— Всё равно, — ответила Алина. — Это я стала причиной.

Кира присела рядом.— Хочешь пройтись? Здесь теперь так пусто, будто лагерь замер. Может, воздух поможет.

Алина кивнула.Они вышли вместе — по пустой дорожке, мимо сцены, где ещё вчера гремела музыка. На лавках лежали забытые вещи, где-то хлопала неприбитая афиша.

Алина шла, глядя себе под ноги.— Знаешь, иногда я думаю, что всё во мне — как зеркало, которое я сама разбила. И теперь только раню тех, кто пытается подойти ближе.

Кира чуть коснулась её плеча.— Мы с тобой похожи. Но зеркало можно собрать. Пусть с трещинами — зато честное.

Кира говорила это и думала только о том, что сама едва держится, но всё равно старается быть опорой. Она была здесь, рядом, поддерживала Алину — но сама была в похожем состоянии.

Алина слабо, вымученно улыбнулась, посмотрев на Киру. И в этой улыбке мелькнуло то самое — крохотное, хрупкое, но живое ощущение надежды.

Пусть пока ничего не исправлено. Пусть впереди ещё разговоры, слёзы, попытки.Но она будет пытаться, чего бы ей это ни стоило.

Алина остановилась, посмотрев прямо в глаза Кире:— Спасибо тебе.

Кира криво улыбнулась, будто через боль:— За что?

Алина на секунду задумалась, а потом ответила:— За то, что ты рядом. За поддержку. Наверное, это эгоистично с моей стороны — ведь тебе тоже нелегко. Возможно, тебе даже еще хуже. Но я не хочу, чтобы ты страдала. Прости меня.

Кира присела на скамейку, жестом подозвав Алину. Алина тоже села.— Не надо так говорить, — мягко сказала Кира. — Я просто хочу быть рядом, мне этого достаточно. Я вижу, как тебе больно и как ты.. любишь Соню. Я хочу помочь тебе, может удастся все исправить.

По щекам Алины снова начали скатываться слезы.— Не знаю, удастся ли. Но я чувствую себя такой виноватой перед тобой. Если бы мы встретились раньше, до Сони... — голос дрогнул. Она плакала, ощущая всю сложность этой ситуации. Она ранила двоих сразу — девушку, которую предала, и ту, с которой не могла быть.

Кира тихо приобняла её.— Если бы... Жизнь вообще штука странная. Дает нам людей в определённые моменты. Не встретились — значит, так нужно. — Она говорила спокойно, будто сама не чувствовала ту же боль от осознания того факта, что все могло быть иначе. — А с Соней... думаю, всё ещё можно вернуть. Ошибаются все. А ты точно заслуживаешь счастья.

Алина уткнулась в плечо Киры и снова заплакала — сильнее, чем до этого. Кира только успокаивающе гладила ее по голове и шептала, что все будет хорошо, сама не веря своим словам, но не подавая виду.