21. Ночной кошмар

Ночь была тихой, как дыхание заснувшего монастыря. За окнами падал мягкий снег, его хлопья оседали на подоконнике, словно пушистое покрывало. Свет луны едва касался стен, освещая пол комнаты серебристым сиянием. Всё было спокойно. Почти всё.

Акира спала в своей кровати, укрытая одеялом до подбородка. Её дыхание было ровным, но лицо — напряжённым, будто она видела что-то тревожное. Сначала она просто слегка застонала во сне, потом дёрнулась, прошептав:— Нет… не надо…

А затем — вскрикнула, резко села, глаза распахнуты, по щекам текут слёзы. Комната была тёмной, пустой, и страх, родившийся во сне, не спешил уходить. Не раздумывая, девочка спрыгнула с кровати, босиком побежала по холодному полу, прижимая руки к груди. Ей хотелось только одного — оказаться рядом с мамой и папой.

В их комнате ещё горел тусклый свет. Кира сидела на кровати, вокруг неё были разложены старые свитки, и она что-то внимательно читала, водя пальцем по древним символам. Рядом за столом сидел Ллойд — склонившись над чистым пергаментом, он писал новый свиток. Это должен был быть документ для будущего поколения ниндзя: наставления, правила, напоминания о том, что сила — не главное, если нет сердца.

И вдруг дверь с грохотом распахнулась.

Акира ворвалась в комнату, вся в слезах, дрожащая, с широко раскрытыми глазами. Её голос сорвался в крик:— Ма-а-м! Па-а-п!

Кира мгновенно отбросила свитки, вскочила с кровати. Ллойд уже поднялся и шагнул к дочери. Девочка подбежала, вцепилась в маму, прижимаясь к ней всем телом.

— Тише, тише… — мягко сказала Кира, гладя дочь по голове. — Это просто сон, Акира. Всё хорошо, мама рядом.

Но Акира всё ещё всхлипывала, слова путались:— Там… они… тьма… и тебя не было, и папы не было… я одна…

Ллойд подошёл ближе, опустился на колени рядом, положил руку дочери на плечо:— Смотри, — сказал он спокойно, — мы оба здесь. И я, и мама. Никакая тьма нас не заберёт, понялa? Мы ведь — свет, а он всегда побеждает.

Акира всхлипнула ещё пару раз, потом тихо кивнула. Кира усадила её на кровать между собой и Ллойдом, укрыла одеялом. Девочка всё ещё дрожала, но рядом с родителями страх начал отступать, как волна, уходящая с берега.

— Хочешь рассказать, что тебе приснилось? — мягко спросила Кира.

Акира покачала головой и прошептала:— Не хочу вспоминать…

Кира кивнула, не настаивая. Ллойд притянул дочь к себе, аккуратно прижимая её к груди. Его рука легла на спину Акиры, а другая обняла Киру — тихий, тёплый семейный кокон, в котором не было места страху.

Некоторое время они просто сидели в тишине. Только потрескивал фитиль лампы и слышалось ровное дыхание трёх сердец, бьющихся рядом. Кира чуть улыбнулась, глядя, как Акира постепенно успокаивается, глаза закрываются снова, ресницы дрожат, но уже от сна, а не страха.

Ллойд, глядя на них, тихо произнёс:— Знаешь, раньше я боялся, что не справлюсь быть отцом. Но, кажется, это… самое правильное, что я делаю.

Кира взглянула на него и мягко ответила:— А я боялась, что не справлюсь быть мамой. Но вместе — мы справляемся.

Он улыбнулся, поцеловал её в висок. Акира уже дышала ровно, её маленькая рука всё ещё держала мамину.

Кира снова накрыла их одеялом, поправила угол свитка, который упал на пол, и тихо вздохнула.

Ночь снова стала спокойной. Только за окном шёл снег — тихо, медленно, будто сам мир шептал:«Теперь всё хорошо. До утра».