Глава 6

  Дазай посмотрел на Ацуши в новой одежде. Шорты конечно немного больше, хотя он старался найти узкие и малые вещи. Шатен жестом повлек идти его за собой. Юноша хромая последовал за ним, робко прижимая руку груди и придерживал спадающие шорты.

  Придя на кухню, Осаму поставил кипятится чайник, а Ацуши сел на ближний к нему стул, внимательно наблюдая за наставником. Прошло 2 минуты и чайник уже вскипел. Дазай крутился перед плитой, предварительно заварив две кружки чая. Поставив одну перед Ацуши, тот сказал.

— Вот, выпей пока, — стоя уже лицом к плите, произнёс суидицник, — Зелёный чай помогает расслабиться и избавится от волнения. Судя по твоим дрожащим плечам, так оно и есть. Заодно согрешься.

  Несколько шокированный парень сидел, держа в руках кружку. Такая тёплая и горячая, как руки Дазая. А приятный травяной аромат и вкус правда расслабляли, что заставляло растягивать эти прекрасные моменты, забыв о проблемах.

  Кружка была на половину опустошена, когда Дазай приготовил оякодон и поставил его перед Ацуши.

— Приятного аппетита, — произнёс мужчина, держа горячую кружку и наблюдая за собеседником. — С-спасибо, — сказал Ацуши немного смущаясь, отводя взгляд от Осаму.  Суицидник улыбнулся, продолжая следить за действиями юноши. Тот же не спеша стал пробовать, будто чего-то опасаясь. Но сомнение тут же испарились и по всей кухне разнеслось довольное "Ммм~".

  Уплетая поздний ужин, Ацуши смотрел в окно. Дождь стучал по окну, разбившийеся капли об асфальт и лужи создавали особенное удовольствие.

  Дазай наблюдал за этой милой картиной. Сидеть дома, в такую противную погоду — лучше с любимым человеком, за кружкой горячего чая. Хотелось бы спросить Ацуши, что с ним происходило в течении этих недель, кто оставил эти ужасные раны. Но смотря на его физическое состояние, а что похуже с моральным — лучший выход это повременить с вопросами.

***

Когда с едой было покончено, Ацуши допил уже остывший чай, так же неотрывно смотря в окно. Что он там высматривал, оставалось для самоубийцы загадкой. Ему дождь был симпатичен только тогда, когда он находится в тепле и сухости, а не под холодными каплями, что надоедливо разбивались о него при столкновении. И можно было наблюдать, как по стеклу катятся капли и те, что неподвижно оставались на стекле.   — Ацуши-кун, можно тебя спросить? — сомневаясь в своих намерениях, спросил самоубийца.   — К-конечно, Дазай-сэмпай.   — Заранее извиняюсь, но как ты получил эти ранения?   Ацуши опустил голову, зрачки сузились, вспоминая о том, кто их оставил. Даже вспоминать не хотелось. Дазай увидел его реакцию и понял, что зря затронул эту тему.   — Извини, мне не нужно было так...   Парень тяжело вздохнул и начал.   — Меня посадили в пустую комнату, откуда я видел и слышал прохожих. Мне поставили на охрану одного человека. Как оказалось, он был хирургом, — уголки губ дрожали, только вспоминая это, — И ему было позволено делать со мной всё, что вздумается, но не убивать. По началу он просто бил, когда я сопротивлялся — он резал. А потом... Потом я стал жертвой его домогател...

  Тигр резко остановил свой рассказ, почувствовав тёплые прикосновения до его руки. Подняв голову, он увидел Дазая, что держал своими руками его руку, будто согревая и чуть поглаживая.   — Мне жаль что так вышло...   — Вы не виноваты, Дазай-сэмпай, — искренне поделился парень и хотел предоставить миллион причин, почему он не виновен. Но его перебил наставник.   — Ацуши-кун, ты не прав. Я виноват перед тобой. Ведь если тогда, я помог бы тебе, то сейчас бы сидел без единой царапины, — Осаму смотрел в глаза тигрёнка. Было не ясно, с какими чувствами во взгляде он смотрел на него. Но было одно видимое: печаль, — Ты бы не подвергся такой боли. Это по моей вине, всё так случилось. Но всё было бы иначе... Я просто хочу попросить прощения, за это...   — Я на вас вовсе не обижен, Дазай-сэмпай, — на лице суицидника застыл немой вопрос, но юноша просто нежно улыбнулся ему.

  Ацуши сгорал от смущения. Было до жути приятно чувствовать прикосновения и заботу. А голос Дазая вводил его в состояние эйфории. Чувство нужности и зависимости возросло в несколько раз, от чего Накаджиме становилось не по себе. Его так и манило в ответ прикоснуться к нему, поцеловать, погладить.   Юношу просто манил этот самоубийца, что перво-напервым кажется бездушным эгоистом. Но кто же знал, что под бинтами находится ранимый человек, который просто хочет почувствовать себя любимым и нужным.   Как же они похожи...

***

Оставался ещё один вопрос. Где будет спать Ацуши?   Немного подумав, он решил ему уступить место в соседней комнате — спальню. Там намного удобнее спать, чем на диване.

— Чтож, кажется пора уже спать, — наклонив голову чуть правее, он посмотрел уже на дремавшего парня.

Чуть прикоснувшись к нему, тот резко вскочил и испуганно посмотрел на Дазая.

— Ацуши, поспишь в соседней комнате, — встав со стула, Осаму взял того за локоть и повёл за собой.

Открыв дверь в комнату, взгляд Ацуши устремился на кровать, довольно большую. Всё, что сейчас он хотел — это поскорее лечь и наконец заснуть. От усталости и боли в ранах, тело жутко ныло. Присев на край кровати, Накаджима посмотрел на Дазая, который, судя по выражению лица был в смятении. Казалось, он что-то хотел сказать, но забыл или думает, как это лучше спросить и в какой форме.

— Вот что, если тебе что-то понадобиться можешь обращаться ко мне, — Осаму вновь посмотрел на юношу, — Спокойной ночи, приятных снов. — Вам тоже, Дазай-сэмпай, — сказал Ацуши, смущённо отводя глаза.

Свет отключился и последний источник сквозь двери скрылся вместе с Дазаем, оставив Накаджиму совсем одного.

Парнишка, покрутившись немного из стороны в сторону, заснул, поджав ноги. Жаль что сны не были приятными.

  Холодно, больно и одиноко. Ацуши сидел на полу, поджав колени ближе к себе и обнимая их окровавленными руками, опустив голову вниз. По щекам текли тонкие и прозрачные слёзы, что звонко разбивались о холодный пол. Руки были в ужасном состоянии, в синяках, ссадинах и отпечаток от верёвки, порезы в особенности со сторон вен. Ноги были в таком же состоянии, но там было больше синяков, нежели порезов. Шея была в синяке о той же верёвки с несколькими порезами. Рубашка местами была пропитана кровью. Одиночество и боль ломали его изнутри и слёзы текли чаще, а изо рта доносились уставшие и охрипшие крики о помощи.   За дверью послышались шаги, что медленно и болезненно отдавались в ушах юноши. Сил больше нет слышать его омерзительный голос, а его действия вызывали табун мурашек.   Дверь медленно открылась. Без того бледная кожа Ацуши стала ещё белей и более безжизненной. — "Всё, сегодня я не стану этого терпеть" — совсем безнадёжно пообещал себе Накаджима.   Неизвестный приблизился и встал на одно колено перед тигром, тихим и сладким голосом с улыбкой полной издевки, пытался разговорить тигра. — Ну что, как ты тут поживаешь? — в ответ молчание, — Всё молчишь и молчишь... Я бы с ума сошёл, если бы столько молчал. И это некрасиво, молчать когда тебя спрашивают старшие.   Мужчина грубо схватил его за больное запястье, из-за чего тот тихо айкнул. — Что ты молчишь? Я по твоим мокрым глазам вижу — ты меня проклинаешь как только можешь, желаешь скорой смерти. Давай, скажи мне это в лицо, неужели так трудно?   Парень молчал. Это было правдой, все до единого слова было чёртовой правдой.   Резко отпустив его руку, юноша больно приземлился на колени в последствии чего упал на спину, операясь ей о стену.   — Ничего, всё равно я знаю способ выяснить все твои желания для меня.   По коже пробежал холод. После этих слов и начинался, самый настоящий болезненный момент.   — П-прошу, не н-надо, — хриплым голосом сказал Ацуши.   — Надо же, моя недотрога всё-таки умеет говорить. Так или иначе, тебе этого не избежать~   В руке засверкал нож. Зрачки Ацуши сузились до ужаса, он начал кричать. Мужчина подсел уже ближе к нему, почти в плотную. Его рука увильнула прямо под рубашку парня, от чего тот не мог пошевелиться от неожиданности. Вскоре, вторая, но уже с ножом потихоньку стала приближаться. Острое лезвие резало кожу, медленно и как можно мучительней. От безысходности Накаджима просто кричал, пытаясь переосилить себя и наконец оттолкнуть этого извращенца.   Совсем не решительно, Ацуши пнул того в живот. — Оу, так ты решил немного поиграться? Неизвестный взял юношу двумя руками за шею и начал душить. Парень брыкался, пытался ударить или снова пнуть. Безуспешно. Мужчина отпустил его.   Взяв снова в руку нож, он задрал рубашку вверх. На торсе он оставлял хаотичные порезы, от мелких до глубоких. Жгучая боль прошлась по телу волной, а тёплая и свежая кровь стекала по коже. Поток боли вырвался наружу — плача, он со всей силы оттолкнул его. Но мужчина превосходил его по силе. По этому, он просто хмыкнул на его попытки сопротивления и подставил к его горлу окровавленный нож.   — Ты хочешь, чтобы я прекратил это? — парень знал весь подвох и издевку в его словах. Но терять нечего, он легонько кивнул и садист убрал нож. Накаджима стал жадно хватать ртом воздух, волнение накрыло его окончательно. Пока он совсем не очухался, неизвестный пнул его в живот. Тот сжался от боли, а из глаз без остановки лились слёзы.   — Скучно сегодня с тобой. Зайду вечерком, проведаю тебя, — сказал он и пошёл прочь.   Ацуши лежал, уже захлебываясь слезами. Как же он ненавидел его... Но больше он не переносил себя, за то, что так просто сдавался ему в руки и ничего не мог поделать. Только сейчас ему удалось отбиться от него, без своих способностей. А какой был смысл, ему нужен контакт для диактивации способности...