Самойлов, ты кретин!

Спиной я чувствовал взгляд Вика: пристальный, уверенный, пламенный. Не прожигающий, как раньше, а скорее, согревающий. Впрочем, сосредоточиться на уроке это всяко не помогало – каким бы ни был взгляд Самойлова, он дико отвлекал, то и дело заставляя оборачиваться.

В такие моменты я встречался с ним глазами и пару секунд не мог отвернуться обратно, замирая, словно бы завороженный. Губы, помнящие ещё наши недавние поцелуи, горели от одних мыслей о Вике, дыхание перехватывало где-то в районе кадыка, просто не получалось выпустить воздух наружу или же втянуть обратно в лёгкие.

Наркоман, получивший очередную порцию дозы. Такие знают, что без оной жить возможно, хотят избавиться от зависимости, мечтают вернуться к нормальной жизни, чтобы не выглядеть больше идиотом, не идти на многое ради дозы, но… отказываясь, всё равно при первой же возможности вновь попадаются на крючок. Искушение для них слишком велико. Для меня – так точно.

И ведь вроде бы не хочу продолжать, всё же Вик – враг, а сердце всё равно заходится в бешеном стуке, и кончики пальцев покалывает от напряжения. Странно возвышенное состояние, словно бы я какая-то школьница, втюрившаяся в первый раз в жизни…

Я нервно сглотнул, едва остановив себя от очередного поворота к Вику. Нет, неправильное же сравнение. Какая к чёрту любовь, ну честное слово? Это, скорее, притяжение, страсть, жажда… просто школьница не понимает различия, принимая все ощущения за любовь, за чистую монету. А я разницу понимаю.

И Ромка, кажется, тоже. Каждый раз, когда я оборачивался на пару-тройку секунд – или, возможно, на несколько минут? – друг тяжело вздыхал, игнорируя эти выходки. Но атмосфера между нами была ещё более напряжённой, чем в туалете с Виком. Ромыч-то знал меня, действительно знал и, наверное, понимал, что что-то происходит. Да на его месте давно бы себя к стенке прижал, а он… он всего лишь терпел недомолвки и старательно записывал конспекты лекций, пока я пропускал половину слов преподавателя мимо ушей.

Даже когда лектор завёл разговор о конференции, начало его я пропустил мимо ушей, пока не получил тычок под рёбра от Ромы.

– Хватит витать в облаках, – ворчливо заметил друг. – Борис Степанович дело говорит…

Борис Степанович действительно говорил, но вот я всё равно не мог сосредоточиться. Долгие и упорные увещевания о грядущих контрольных и какой-то там конференции совершенно не привлекали, зато недавняя сцена так и стояла перед глазами.

– Запомните, контрольную в следующую пятницу будут писать все! – говорил преподаватель, а моя спина вспоминала холод стены. – Темы на самостоятельное изучение мы с вами записывали, – жар губ на моих губах был словно реальный. – Но конференция, увы, выпала на тот же день. Так что я согласен… – сильные руки, сжимающиеся на моих плечах…

Слов преподавателя я уже на тот момент вновь не слышал, потому чуть не подскочил на месте, когда с задней парты послышался голос верного врага:

– А давайте Корнеева со мной? Он у нас тоже отличник, вместе точно всё законспектируем.

Теперь мою скромную персону разглядывала вся группа. Притом внимание это было, скорее, удивлённым, чем привычным. Конечно! Самойлов добровольно решил позвать с собой Корнеева, чем тяжёлым ему по голове стукнули?

– Корнеева? – задумчиво переспросил преподаватель, посмотрев на меня. – Хорошо-о, записываю Корнеева. В пятницу к часу подъезжайте к двадцатой школе, пропуск строго по паспортам. Принесёте конспекты – поставлю оценки, контрольную переписывать не будете.

По аудитории понеслись недовольные шепотки – халявную оценку хотелось всем, но Самойлов записывался ещё в начале семестра, а выбрал он в спутники… меня. Меня, которого всегда ненавидел, с которым вечно переругивался вдрызг, который обзывал его крашеным придурком…

Самойлов выбрал меня, будучи, наверное, также опьянён дозой нашего недонаркотика. Дурацкое напряжение, витающее в воздухе.

– И что это было? – тихо спросил меня Ромка.

Многозначительно так спросил, подразумевая. Стоило бы ответить правду, но… как скажешь её, если и сам не можешь понять? Так что я лишь проглотил порывы совести и сказал практически правду, немного недоговорил:

– Не знаю, наверное, Вик решил сделать жест доброй воли. Мы же, благодаря вам, недавно перестали ругаться.

Ромка, конечно же, не поверил, но сделал вид, что объяснением доволен, а потом промолчал весь остаток пары. На перемене же, не сказав ни слова, смылся куда-то, утащив следом и Сергея. Друг явно был недоволен, но что, что я мог сделать? Сказать ему, что мы с Виком каждую ссору завершаем поцелуями и нет, это не любовь, конечно, это просто… какая-то странная конвертация агрессии в страсть? Что за глупости!

– Ты опять злой… – заметил Самойлов, присаживаясь на пустующий стул Ромки.

Я раздражённо зыркнул на Вика, готовясь уже сказать какую-нибудь гадость, но в самый последний момент удержался, вместо этого просто задавая вопрос:

– Что это был за жест доброй воли?– Я просто решил, что так будет лучше, – Самойлов пожал плечами. – Мы действительно неплохо справимся на пару. Будет семинар по менеджменту, инновационные типы организаций. Весьма своеобразно, но читать, скорее всего, будут быстро. А Серый пишет как курица лапой.

Но во взгляде его читались отголоски нашего недавнего сумасшествия. Вик выдумал объяснение гораздо позже, назвал же моё имя он спонтанно, уверен. Потому что после той перемены первым вспомнил именно его, как и я весь урок чувствовал, что парень смотрит на мою спину, словно желает просверлить в ней дыру. Хотя, конечно, он не желал. Что там можно найти внутри, что понадобилось бы Вику? Лёгкие? Почки? Печень? Сердце-то так… расходный материал.

Вновь поймав себя на подобной глупой мысли, резко поднял голову… и вновь залип, словно муха в сиропе, встречаясь взглядом с Самойловым. Кажется, ему тоже было сложно дышать, и щёки почему-то слегка порозовели.

– Я пока к тебе пересяду, здесь лучше видно. Попов с Серым посидит.

Не вопрос – утверждение, которому нет даже смысла противиться. Так что я коротко кивнул, резко отворачиваясь и облизывая губы. Постарался сесть поудобнее, перестал упираться на руку, которая уже заметно начала ныть, откинулся на спинку. Пальцы неловко опущенной руки случайно задели колено Вика, коснувшись грубой ткани джинсов. Вспомнилось вдруг, как он упорно натягивал мои джинсы на себя, уверяя, что задница у меня костлявая, как на такую только девушки внимание обращают…

Вик вдруг перехватил самые кончики моих пальцев и легонько сжал их. Всего на секунду, мимолётно, но этого хватило, чтобы вновь пробила дрожь. Мурашки пробежали по позвоночнику, заставляя нервно передёрнуть плечами.

Самойлов, ты кретин! Знаешь это?