Одиночество

Лиза заходит к себе в комнату и резко отступается на несколько шагов назад. Тело скручивает от боли, бросает в жар. Хватаясь за живот и щурясь, Лиза пытается добраться до кровати. Тремор отдает пульсацией в висках. Она бессильно падает от новой резкой боли, на пол рядом с кроватью. Уже в полу сидячем положении спирается на кровать. Опрокидывает голову назад, на матрас, и закрывает глаза. Тяжёлое дыхание становится обрывом ночной тишины.

Невыносимая боль заставляет кататься из стороны в сторону. То лёжа, то сидя, Лиза ноет сквозь стиснутые зубы. Глаза стекленеют от паршивого осознания замкнутого круга невыносимой слабости. Прямо в тот текущий момент, когда можно умереть в этой треклятой мрачной комнате, и никто даже не узнает об этом ближайшие сутки. А на похороны явится Виолетта с Аляской, что будет рыдать до собственного изнеможения и винить во всем себя.

Лиза не боится быть одной, она боится одиночества. Абсолютного, тихого, таинственного и пугающего. Такого, что опеленит в своем черном омуте, железными цепями сожмёт и переломает все твои кости.

«И долго ты им будешь искоряться

Спастись пытаться, да не удастся.

Смерти жестокой лучше сразу отдаться

Из цепей не выберешься.

Суждено тебе в них, погибая остаться.

В них же ты и тьме покоришься.

Одна, жалкая, утонешь, не всплывешь.

Одна ты, ничтожно одна, когда же уже смиришься?

Когда же ты это поймёшь?»

А затем, это одиночество безжалостно тебя утопит на дне темном. На том, из которого не выбираются, не всплывают трупами по весне. Никто их не находит, и птицы падальщики их не клюют, даже им такие не нужны. Такие они одни потому что. Одни во всем мире своем. Противном, ненавистным, терзающем мире. И Лиза гниет в четырех стенах ненавистной ей квартиры, по правде, каждый день. И Боится умереть в этой комнате, чтобы труп её неподвижно валялся на полу и гнил вместе с советскими, давным-давно отсыревшими обоями. Этого одиночества она боится, не клеветы идиотской. Абсолютного одиночества, среди миллиардов людей. Крикнешь – никто не отзовётся. Не слышен в массы твой истошный крик. Ни-ко-му.

Не страшна ей даже так смерть, как бессмысленная жизнь. Сдохнешь, так ничего и не сумев. Вот чего надо бояться, никчёмности своей души, а не смерти, как человечество, напрочь ослепшее в рабстве собственных иллюзий. Они глупо бояться смерти, хотя их жизнь гораздо страшнее смерти.

Смерть уже будто сама боится забирать столько жалких жизней, будто второй шанс даёт, хоть и совершенно не должна этого делать.

Неизмеримое время Индиго валяется на полу, пока не находит в себе силы прийти к Мишель. Виолетте звонить, просить о помощи, рука не подымается.

Она выходит из квартиры, опираясь на стену с горем по полам закрывает двери одной рукой, второй держась за живот. Каждый робкий шаг вниз по ступенькам ощущается ударом по животу. Подъездная дверь куда тяжелее обыкновенной, Лиза всем телом толкает её и выпадает на улицу. Через несколько метров она садится на лавочку и собирается с новыми силами дойти до аптеки.

Лиза буквально доползает в аптеку. Изогнутая, держащаяся за живот, она подходит к стеклянным дверям. Мишель видит её в блёклом свете настенного, уличного фонаря. Она испуганно выскакивает из-за своего места и открывает ей двери. Нежные руки подхватывают падающее тело Индиго, и усаживают на своем стуле. Гаджиева спускается на корточки возле Лизы, ладонью проверяя температуру. Смотрит на неё своими взволнованными и напуганными, лисьими глазками.

– Лиз, ты... – теплые ладони трепетно скользят по телу. – что случилось? – спрашивает Гаджиева, набирая номер скорой. – чеерт. – раздражённо протягивает и бросает телефон на стол. – связи нет, вы смеётесь? – фыркает и всё смотрит на замученную Лизу.

Мишель даёт таблетку и стакан воды.

Лиза сидит на стуле, скорючившись смотрит в пол, руками держится за ноги. В помещении заходит клиент, мужчина лет 60-ти и обращается на ты, видимо знакомы. Индиго не видит ничего кроме собственных ног, и ближайшей смерти, судя по убийственной боли. Она слышит голоса, мужской и мягкий Мишель.

– я не могу поймать связь скорой помощи, хотя позвонила на другой номер, и звонок прошел. Что происходит?

Мужчина кряхтит, ударяя себя по груди, и хриплым, спокойным голосом отвечает. – ой, а ты туда сейчас не дозвонишься, у них случилось чё. – Лиза, сидящая по внутреннюю сторону прилавка, потухает. Глаза закрываются, услышав что помощи можно не ждать.

Мишель возникает раздраженным голосом. – что значит случилось? А если плохо кому-то? Что за беспредел?! Это только у нас в районе такое дерьмо вечно!

– а что такое, тебе плохо? – переживающе спрашивает мужчина.

– нет, не мне. Ладно, до свидания Олег Петрович. – отмахивается Гаджиева и уходит в кладовку, автоматически обрывая возможную болтовню.

– пока Мишель, пока девочка, передавай маме привет. – волоча ноги говорит старик, после чего слышится хлопанье дверей.

Та выходит из тени. – я не хотела, но если скорая не приедет... – виновато и тихо произносит Мишель и протягивает Лизе знакомую пластинку. Эти таблетки она запрещает Лизе пить, они на самые крайние случаи, ибо несут значительные последствия организму.

Андрющенко не задумываясь берет две штуки и закидывает в рот. В отличие от Мишель, она никогда не боялась этих таблеток. Та ошарашенно бросает телефон, по которому отчаянно пробовала ещё раз вызвать скорую и судорожно хлопает её по щекам. – эй, выплюнула одну! Немедленно! – Лиза отворачивается от неё в отказе, а Мишель вновь поворачивает её голову обеими руками и неприятно бьёт по лицу.

– выплюнь! – напугано, на повышенном тоне повторяет, вновь сидя на корточках перед Индиго. Та сдается и выплёвывает одну из них на выставленную Мишелью ладонь.

– ты что, две таких таблетки это уже очень много для твоего организма. Ты ещё и худая какая смотри. На твой вес вообще половинку отрезают. – своими переживающими, стеклянным глазами смотрит на Лизу. А та поднимает голову с пола и устремляется в ответ. Взгляд убитый, бездонные почти карие глаза в плохом освещении ещё темнее. Побледневшая кожа, волосы растрёпанные от постоянных мотыляний из-за боли. Лиза смотрит на неё исподлобья, словно мертвого оживили, хрупкохарактерной Мишель аж жутко от таких глаз.

– я хочу их десять сожрать, веришь? – чёрствым, но дрожащим, уже сдавшимся голосом. Мишель застывает, не зная что ответить, как помочь, но волнуется.

– верю, но так нельзя.

Мишель облегчённо выдыхает, от того что эта проглотила всё-таки одну таблетку и всё обошлось. Она хлопает Лизу по плечу и встаёт выкинуть таблетку. Андрющенко подгибает ноги под себя, кладя их на стул, от очередного болевого напоминания. Голова раскалывается, клонит в сон, но она знает что в таком состоянии и заснуть не выйдет.

Мишель возвращается из туалета с потерянным видом. – Лиза, ещё раз ты так напугаешь. – строго мотает рукой, с указательным пальцем вверх. – я сейчас вернусь, надо кладовку закрыть. Пора нам уже домой собираться. – означает то что Мишель собирается проводить Лизу до дома.

Лиза нечётко видит на столе серебряную пластинку. Рука тянется вытащить ещё одну таблетку и она оказывается сжатой в кулаке. В стеклянном стакане остаётся четверть воды, которую Индиго быстро выпивает залпом. Возвращается Мишель и её тут же отправляют обратно.

– принеси ещё воды, пожалуйста.

– да, конечно, сейчас. – Лиза лениво кивает в знак благодарности.

Фигура пропадает из основной комнаты. Лиза тут же достает таблетку от живота, которую с самого начала давала ей Мишель, и меняет их местами с той.

Аккуратно, чему мешают трясущиеся от тремора руки, она закрывает их упаковкой, от чего складывается видимость не распакованной таблетки.

– прости. – едва слышно шепчет Лиза и садится в прежнее положение.

Стакан воды спокойно проезжает по столу и рука с черной проволокой хватает его рядом с собой. – спасибо.

Мишель садится на стол, Лиза поднимает на неё глаза. – допивай и я проведу тебя до дома. Сама ты не пойдешь. – Лиза слабо кивает. Глаза Гаджиевой падают на две пластинки, она прищурено смотрит на них, а затем молча убирает в коробку. Лиза, наблюдающая за этим, облегчённо отводит взгляд.

– я поищу другие лекарства, тебе пора завязывать с этими таблетками. – поправляя свой белый, рабочий халат, который сидит поверх милого, голубого свитера.

Лиза опрокидывает голову назад и закрывает глаза. Мучительно медленно боль попускает. Мишель нервозно стукает по столу, вероятно колеблясь в чем-то. Она собирает всё к закрытию, пока Лиза стоит по клиентскую сторону витрины и едва не лежит на ней. Самостоятельно ровно стоять всё ещё сложно. В аптеку заходит женщина с черным платком на голове. Она буквально сразу замечает Лизу и окидывает её сомнительным взглядом, с ног до головы. Та лишь отворачивается, избито вздыхая, она желает как можно скорее оказаться дома.

Мишель консультирует женщину и в двух словах рассказывает о своих делах, которые ей как назло очень интересны. Женщина постоянно косится на Андрющенко, будто с презрением. Но по старому человеку, будучи в убитом состоянии, сложно определить конкретные эмоции. Женщина подсаживается к Гаджиевой на уши, от чего та заметно нервничает, нетерпеливо поглядывая на Индиго.

И вот, Мишель, натягивая улыбку, бредёт в кладовку за лекарством. Лиза мигом покидает аптеку, стоит Мишель вернуться и застать шатающиеся навесные над дверью игрушки. Она удивлённо и взволновано всматривается в темноту сквозь стекло. Тщетно.

Лиза, лениво переставляет ноги. Держит руки в кармане толстовки и через ткань греет руками живот, якобы утихомиривает боль. Старается не зацикливаться на боли и идти как можно быстрее. Ветер по-ночному холодный, заставляет тело под кожей неприятно свербеть. Видится лавка, на которой Лиза передыхала по пути в аптеку. Как на зло, начинает моросить дождь и завывать ветер.

Спустя несколько минут, Мишель всё-таки удается выпроводить напряжную клиентку. Она тут же выключает всё и бежит за Лизой, по-прежнему не веря в то что та вот так просто убежала.

Не прислушиваясь до этого, Лиза начинает паниковать, понимая что слышит позади чьи-то шаги. Будь то Мишель, она бы точно звала её своим переживающим, гладким голосом. Но сзади тихо. Лиза из последних сил ускоряет шаг, внутри сжимается сердце, когда звук чьих-то шагов подтверждается и преследователь начинает идти так же быстрее. Лиза боится оборачиваться, пытается как можно быстрее добраться до дома, готовится к тому что остаток дороги предстоит пробежать.

– думаешь убежишь, Индиго? – знакомый, ярый голос возникает за спиной, растворяя тишину и сбитое дыхание Лизы.

Лиза округляет глаза от испуга, осознает что сейчас она не скроется от Захаровой. Та переходит на бег и едва ли не сразу ловит Андрющенко, грубо хватая за руку. Лиза тут же отшатывается назад, к ней, и падает ей на руки. Последнее, что мелькает перед глазами, размыто, это чей-то силуэт, стоящий прямо напротив неё. Всё тускнеет и теряет очертания.

Кристина заносит руку и ударяет её, на что та никак не реагирует. Захарова похабно толкает её в сторону от дороги, по которой на скорости пролетает машина, и Лиза падает на землю. Брови сводятся к переносице от недоумения.

– эй, ты ахирела?! Вставай, сука! – плевав на время суток, кричит Захарова, на что Лиза никак не шевелится. Кристина с замашки ударяет её ногой в живот и вновь повышает разозлённый голос. – вставай, блядь! – дождь ненавистно начинает усиливаться. – бляять. – рычит Кристина и опускается на землю к Лизе, ударяет пощёчиной по лицу. У той глаза закрыты, тело не двигается. Глаза округляются и попытки оживления становятся напористее, но не дают результата. – блять, ты хоть жива? – уже по-настоящему испуганно шепчет Захарова. Вдали, от туда откуда они шли, мигает телефонный фонарик. Тяжёлое, сбитое дыхание и мягкий женский тембр слышно издалека. Не успевает Кристина что-то сообразить, к ней подбегает девушка с фонариком в руках.

– Кристина? – Раздается уже знакомым голосом. Мишель быстро садится рядом и даёт Захаровой в руки телефон, что бы та фонарь держала. – Господи, как хорошо что ты нашла её. Спасибо. Если что звони мне.

– Лиза... – на утихание проговаривает Гаджиева и держит обеими руками её лицо. – ты знаешь где она живёт? Тут ливень настоящий. – перекрикивая капли напористого дождя и вой ветра, взволновано спрашивает Мишель.

– знаю. – Кристина смотрит на потерянный вид Мишель и отдает ей телефон. – я беру её, а ты подсвечивай дорогу. – Мишель послушно кивает и встаёт, безнадёжно отряхиваясь.

Они молча и быстро доходят до дома, поднимаются с Лизой по ступенькам. Гаджиева изучает сырой, тусклый подъезд, с отваливающейся, сухой краской. Кристина держит Лизу на руках, пока Мишель пытается понять квартиру. – нам куда?

– третий этаж, 8 квартира.

– поняла. – Гаджиева дёргает двери, тщетно. Пока Кристина держит Лизу, она обыскивает её насквозь промокшие карманы судорожными движениями. – я же надеюсь ты их не потеряла, Лизок. Пожалуйста... Мне некуда тебя отвести. – жалобно умоляет под нос Мишель.

– мне тем более. – думает Захарова, глядя в одну точку и вспоминая откуда только что еле ушла. К горлу подкатывает рвотный рефлекс, который она кряхтением пытается убрать. По телу пробегает омерзительная дрожь триггеров.

С облегченным выдохом, Мишель поднимает руку с двумя ключами. – интересно от чего второй. – промелькивает в голове Гаджиевой и так же мгновенно ускользает.

Мишель пробует открыть дверь. Кристина слегка скептически смотрит на эту картину и кладет тело Индиго на подоконник.

– лисичка, это тебе не люкс. Двери открывать надо, а не гладить. – отвечает Кристина и со всей силы дёргает ручку, на что та поддается. 

Захарова аккуратно поднимает неподвижную фигуру и прямиком заносит в спальню.

– оу, ты знаешь, где её комната? Вы хорошо общаетесь? – Кристина молчит какое-то время, а затем без энтузиазма отвечает.

– пару раз была у неё дома, вот и знаю. Мы не близки. – Мишель понимающе кивает и они выходят из квартиры. Захарова мимолётно смотрит на соседские двери и достает снаружи дверей ключи, со звоном кидая их в квартиру. За этим плотно закрывается дверь и девушки спускаются по ступенькам.

– ты сказала, если что, звонить тебе. У меня нет твоего номера. – с некой ухмылкой говорит Захарова, на что Гаджиева хитро хмыкает и косится на неё хищным взглядом.

– У Лизки узнаешь. – подмигивает и обнимает на прощание. – спасибо тебе большое. Ты снова помогла Лизе, а значит помогла и мне.

Кристина бы спросила как именно они с Лизой связаны, но Мишель уже помахав на прощание стала отдаляться в каком-то своем направлении.

***

Кира сидит на ступеньках, с тлеющей сигаретой в руках. На улице сумерки, до школы уйма времени. В подъезде хлопает дверь и слышатся неспешные, аккуратные шаги, сопровождающиеся цоканьем лёгких каблуков. Кира хмурит брови, пытаясь понять кто из этого дома может в такую рань пиздовать домой на каблуках. В голову никто не приходит.

Особа доходит до третьего этажа и появляется в Кирином поле зрения. Медведева щурит глаза в недоумении и оглядывает девушку с ног до головы. Молодая особа, с блондинистым каре, весьма прилично одетая, стреляет глазами на Киру в ответ, и подходит к двери Индиго. Это заводит Киру в куда большее заблуждение.

Девушка уже было дёргает ручку, и когда Кира понимает что гостья все таки к Лизе, она прерывает тишину. – ты кто и что забыла в этой квартире? – не злым, однако хриплым и характерно грубым тоном, спрашивает Медведева. Блондинка разворачивается к ней с неким удивлением на лице.

– я лекарства отдать. Она моя постоянная клиентка в аптеке. – настороженно отвечает девушка.

– как зовут? – скептически спрашивает Кира.

– Лиза. – на одном дыхании выдает.

– тебя.

– а, Мишель. Мишель Гаджиева, в местной аптеке работаю. Отец врач в больнице. – Кира положительно кивает, затягивая сигарету.

Гаджиева легко открывает и вызывает удивленный взгляд Киры. Дверь в квартиру открыта, либо же эта Мишель когда-то успела открыть двери.

Она быстро кладет таблетки на кухонном столе и заходит в спальню. Лиза спит, укутанная толстым, темно-синим одеялом.

Мишель расплывается в доброй улыбке и нежно убирает черные пряди с уставшего, побледневшего лица. Ещё со вчерашней их встречи в аптеке, она выглядит совсем не важно.

Мишель трепетно целует спящую Лизу в висок и поспешно покидает квартиру, пересекаясь напоследок с режущим взглядом Киры.

– почему пришла когда она ещё спит и откуда знаешь что двери открыты? – серьезно расспрашивает Кира.

Мишель вскидывает бровями от удивления и некой напуганности, из-за манеры поведения Медведевой. – слушай, ты Лизу же знаешь?

– я её соседка блять. – фыркает Кира.

– ну вот, а её одноклассницу Кристину? – Кира меняется в лице.

– чего?..

– ну, знаешь ведь так? Так вот, спроси, пожалуйста, у неё, я на работу опаздываю. – отмахивается спокойным голосом Мишель и убегает вниз по ступенькам. Теперь она бежит на работу.

Кира звонит Кристине, встретиться, но та отказывается из-за ругани в доме. Они договариваются встретиться уже в школе.

***

Утро однозначно нельзя было охарактеризовать добрым. Лиза просыпается от клятого звонка телефона, в семь. Медленными и ломаными движениями, она с горем пополам встаёт с кровати. Лениво наклоняя на себя телефон, смотрит пропущенный – номер Марины Михайловны. Что ей, черт возьми, надо в семь утра?