Я живу болью

Лиза обрабатывает раны, все трое сохраняют гробовую тишину. Девушки удивляются тому, что Лиза не сказала ни одного язвительного слова за всё это время, поэтому они и боятся что-то сказать, лишь бы не испортить атмосферу. Ибо если Лиза начнет говорить что-то в своем репертуаре, ничем хорошим это не закончится. А на сегодня и так приключений достаточно. Она встаёт, собирая всё в обшарпанную картонную коробку и относит назад в ванную. Стоит ей выйти из кухни, Кристина тут же оборачивается на Киру и они переглядываются с удивлением.

- Я в шоке, чё ты с ней сделала? - выпаливает с круглыми глазами, шепотом Захарова.

- Я тоже.

Индиго приходит назад и заваривает чай в трёх кружках. Она молча ставит чашки и заходит в спальню. Возвращается уже через минуту с конфетами в руках.

- Кира... Я серьёзно, почему она молчит? - заподозрив нездоровое спрашивает вновь Крис.

Лиза кажется услышала слова Захаровой. Она садится с краю за столом и закидывает ногу на стул, притянув чашку к себе.

Кира первая прерывает тихую идиллию. - Молчаливой ты мне больше нравишься.

Кристина едва не поперхнувшись чаем смотрит на Киру, с физиономией "зачем ты это сказала?". Лиза хмыкает себе под нос глядя вниз.

– Скажи честно, к чему это?

– Ни к чему, или вы размечтались что я теперь буду всегда такая?

– Да нет, просто... Странная ты сегодня. Кира, что у вас случилось?

– Ничего. Когда я уходила она, была такой же противной как обычно.

– Заткнитесь обе. Бесите.

– А ты пугаешь. Э, кстати... Не хочется нарушать атмосферу, но если ты вернёшься в школу то будь готова.

– Что вы натворили?

– Опоздали.

Лиза вздыхает, прикладывая ладонь ко лбу.

– Класс... И что она сказала?

– Ничего такого, но тебе точно пиздец.

– Да ладно.

– А откуда конфеты?

– С кладбища.

Кристина начинает кашлять, а Кира, которая раскрывала обёртку, аккуратно кладет конфету назад.

– Хах, серьезно? Мне в вас теперь этими конфетами кидаться?

– Есть конфеты с кладбища... Мрак.

– Мрак это далеко не конфеты с кладбища.

Говорит Лиза глядя на девушек, говоря о том как ничтожна эта ситуация с конфетами, по сравнению с тем как они живут, и куда катится это бестолковое существование.

– Я пойду, мне надо к маме. Где мой рюкзак?

– Пока. – выпроваживая их на пороге девушка стоит в носках, холод из подъезда тянет по ногам.

– Пока... Индиго – Не веря ситуации говорит себе под нос Захарова.

Спускаясь по ступенькам наконец начинается разговор. – Я нихера не понимаю. Что это было?

– Да хер её знает, я сама не понимаю её.

– Пиздец конечно. А что случилось пока меня не было?

– Я зашла к ней, а она вся бледная и с синяками под глазами. В холодильнике было пусто.

– Ясно. Ладно, посмотрим что в школе будет.

***

Утро будит криками, доносящимися из соседней квартиры.

– Саша...

Раздается удар дверьми, Кира садится на лестничной клетке, предварительно захватив рюкзак и сигареты. Домой она сейчас больше точно не вернётся. Поняв, что та ещё темным утром сидит в холодном подъезде, Лиза тяжело вздыхает. На кухне шипит чайник, глаза задумчиво смотрят на входную дверь. Накинув на себя кофту на молнии, она вылазит из квартиры.

По звуку замка Кира оборачивается на дверь соседки. До школы ещё два часа, Лизе рано куда-то выходить, однако она смотрит прямо на неё и кивает головой. Выжидая реакции она видит на ней куртку. Свою куртку. – Заходи.

Недоуменно девушка вздымает руку с сигаретой меж пальцев.

– Давай, холод заходит в квартиру. На балконе покуришь свою гадость.

Она сразу проносится на балкон и оперевшись на проем закуривает сигарету, глядя на город из тусклых и старых домов.

– Зачем впустила? – начинает разговор, выпуская дым из уст. Лиза обнимает себя руками от температуры на балконе.

– Просто.

– Вчера тоже просто?

Ты так удивляешься, будто это впервые. – в голове проскакивают случаи со старшими, с помощью по дому и прочими нелепыми жестами по типу тонального. Лиза одновременно тактично помогает и противно подкалывает, специально задевая именно больную тему.

– менее странно не становится. – не глядя на неё втыкает в окно девушка.

– Я не такая уж и противная как вы думаете. Кристине и так вчера было сложно, ты же сама сказала.

Кира поворачивает на неё голову. В этот момент блондинка как-то иначе восприняла девушку. Она не хотела ухудшать жизнь Кристине? Ей правда не плевать? У неё есть чувства сожаления, кроме всего прочего гадкого? Взгляд Киры по-прежнему не внушал ничего приятного, но она предательски долго не отводит глаз, словно сканирует девушку.

– в натуре странная. – все, что выдает она в результате своего зрительного анализа.

– Кто бы говорил. Вы только пиздите меня, вы и в помине меня не знаете.

– Знаешь ли, есть за что.

– Может я и напрашиваюсь, но насилию никогда нет оправдания. – отвечает девушка, имея в виду не только себя.

Кира хмыкает вдыхая табак. Она вероятно задумывается о словах. И правда ведь, всегда когда она сама подвергалась насилию от Саши или кого либо, она не была виноватой. Как и любая жертва, как и Кристина не виновата в ужасных выходках брата.

– Раз так, почему не отстоишь себя?

– А мне то это зачем?

– В смысле блять? Что бы не пиздили и не унижали. Что бы Крис не била, что бы я не била.

Повышая тон говорит Кира. Она искренне не понимает почему Индиго так поступает. Как можно так просто смирится?

– да мне все равно.

– Что? – Недоуменно пялится девушка.

– Я привыкла.

– Больная...

– Ага. – Вздохнув спокойно поддакивает Лиза и смотрит на городской вид серых многоэтажек, избегая зрительного контакта.

– Никогда не пойму тебя.

– А я тебя. Пьёшь, употребляешь, издеваешься. В чем смысл твоих поступков?

– мне так легче, ясно?! – кратко объясняет Кира с предвзятым тоном.

– Зачем ты употребляешь?

– Я же ответила, тупая что-ли?

– легче когда ты шатаешься не в состоянии нормально говорить?

Кира испепеляет её предупреждающим взглядом. – легче переваривать все это дерьмо, когда чувствуешь что-то интереснее чем нихуя. Так тебе понятно блять? – Кира вздыхает, сжимая руку в кулаке. – и кому я пытаюсь это объяснить. Ты ни разу не чувствовала такого, что в обычной жизни не почувствуешь.

– так говоришь будто без них тебе живется слишком пусто. – выдает Лиза и та уже хочет явно встать с места, но девушка опережает её своим ответом. – вот и мне тоже. – Кира с непониманием хмурится. – без этого всего я не буду чувствовать ничего другого. Слишком пусто. – она уходит с холодного балкона, оставляя Киру наедине со своими мыслями. Ей после сегодняшнего есть о чем подумать.

Одевшись по теплее, она возвращается из спальни и выглядывает обратно на балкон. – будешь чай?

– С конфетами с кладбища?

– разумеется.

– без них. – И Лиза лишь безысходно пожимает плечами.

– ну как хочешь.

Кира притягивает к себе горячую кружку, удивляясь тому, как девушка умудрилась уже допить этот обжигающий кипяток. И правда больная, такое горячее пить.

– Тебе ещё за Кристиной идти, вот и пойдем отдельно. – поглядывая на часы говорит Лиза и получает в ответ молчаливый кивок. – Не пойдете же вы с Индиго. – хмыкает девушка.

– Не начинай.

Лиза стоит оперевшись на столешницу. В одной руке держит скетчбук, а в другой простой карандаш.

– Удобно стоя рисовать?

Не отрываясь от рисунка она спокойно отвечает – Лучше, чем сидя напротив тебя.

– Чем-то заразна? – выгибает бровь Кира.

– Нечего тебе смотреть на мои рисунки.

– Можно подумать они мне нахер нужны.

Лиза кивает и садится напротив наклоняясь над рисунком так, что разглядеть что-то сложно. Рисовать стоя и правда неудобно. Кира молча пьет чай и смотрит прямиком на сосредоточенную Лизу. Та даже не замечает её взгляда, ибо была в своих мыслях и думает о рисунке. Из спальни слышится мелодия телефона, удивляя Лизу, как можно было его там забыть.

Кира опускает взгляд к наспех кинутому скетчбуку. На рисунке что-то не понятное и стремное. Кира кривится и отводит взгляд. – ну и хуйня. Как рисунок из психбольницы.

Не желая разговаривать при Кире, девушка задерживается у себя.

– привет. – Кира услышит радостный голос Лизы и тут же напрягает слух. Тот самый радостный смех и голос. Как тогда.

– Я хорошо, а ты? – продолжает болтать Андрющенко.

– Тоже, скоро буду ехать. Мы с Аляской поедем! – По ту сторону послышался радостный и громкий лай.

– Вау, круто! Привет, солнышко! Я так хочу обнять и поцеловать тебя наконец-то! – забыв о присутствии Медведевой Лиза искажает тон в особенно ласковый для собаки и улыбается.

Кира хмурится явно не въезжая в происходящее. – Что за херня?

– Она тоже уже скулит целыми днями, короче жди нас!

– Хорошо! Пока!

– Пока! Скажи Лизе пока! – И вновь радостный собачий лай.

Смеясь девушка кидает трубку и только тогда, словно вернувшись в реальность, вспоминает о присутствии посторонних в квартире. На мгновение прикрыв глаза девушка поджимает губы, улыбки как и не было. Медведева в недоумении ждет возвращения девушки.

– Что это было?

– Что? В смысле? – Лиза поглупив так и не вспомнила про скетчбук, потому она просто садится обратно рисовать, стараясь игнорировать факт прошедшего разговора.

– С кем ты говорила?

– С... Знакомой. А тебе какая разница вообще?

– Ты всех знакомых хочешь поцеловать? – серьезно спрашивает Кира, услышав то, что ей явно слышать не стоило.

– Лиза меняется в лице за секунды. Кира увидела ту самую Индиго, знакомый самый взгляд и выражение, которое так и просилось ударить себя. Которое кидает колкие и больные слова и давит на внутренние шрамы, заставляя на себе отставить наружные. Та самая Индиго которая раздражает. Словно подменили. За секунду ничего внешне в человеке не меняется, но в этот момент Кира будто вспоминает у кого все-таки находится.

– А ты зачем подслушиваешь? Отвали от меня.

– Интересно... Так у тебя девушка появилась? – Не долго длится их неловкое затишье.

– Нет не появилась. И вообще, тебе уже пора. Не твое дело.

– кто это был? – по-прежнему удивляется девушка, кажется не спеша встать из-за стола.

– Вали уже. Моя жизнь тебя не касается.

– Ты также говорила когда, сидела тут как труп живой и не ела нихера.

– Что? А это тут причем? Кира, уходи.

Кира молча забирает рюкзак и кидает на Лизу подозревающий взгляд перед тем как покинуть кухню.

– Рисунок хуйня, кстати. Не знаю что ты там прятала. Тебе бы на мозги провериться.

Лиза округляет глаза от удивления. Только сейчас до неё доходит, что она оставила рисунок.

– Вали сказала! Тебе бы на трезвость проверится. – ругается в ответ Лиза в спину уже почти ушедшей Медведевой.

Громко захлопнув дверь она убирает скетчбук с кухни, небрежно швырнув на стол комнаты.

На остановке мимо проезжает школьный автобус.

– Восстановили?

В начале года они не ездили, но все говорили о том что автобус станет ходить в октябре. Так оно и случилось. Впрочем, до школы не так и далеко, потому Лиза не против пройтись. В автобусе скорее всего есть кто-то из её любимых одноклассников.

- О, явилась! – громко раздается на кабинет, стоит Лизе туда войти.

- Тебя там директриса ждёт! Ахахахах

Лиза молча садится за парту и раскладывает вещи. Захарова заходит в закрытой одежде, ибо после вчерашнего были синяки по всему телу. Синяки на лице она закрыла тоналкой, которую дала ей когда-то Индиго.

На перемене Лиза уходит в туалет, где случайно замечает не приятную для себя картину. Кира целуется с девочкой из 10 класса. Заставшая самопроизвольно кривится и ретируется прочь из туалета.

– В туалете делать что-ли больше нечего? Почему все должны на это смотреть? – возмущается девушка, заставая такую картину не в первый раз.

Лиза сидит на последнем уроке скрутившись от боли. Одна рука держит живот, другая отчаянно старается писать.

– Чё это с ней? Сейчас под парту залезет, как скорчилась.

– Действительно. Не жрать всю неделю, и тут наконец-то поесть. Удивительно что только сейчас болеть начал.

– Она реально не жрала неделю? – шепотом продолжают болтать девушки.

– А по ней не видно? Кожа да кости. – давно не пишущей ручкой тыкает в её сторону Медведева.

– Пиздец. Ебанутая какая-то.

– Андрющенко, что с тобой?– Как будто услышав разговор девушек, очень в тему спрашивает учительница, отвлекаясь от урока

– Живот болит. – неохотно отвечает Лиза, недовольная тем, что этому придали значение на весь класс.

– Кто проведет Андрющенко к медсестре? – наблюдая следом лес рук спрашивает женщина.

Кристина от скуки подымает руку. – Давайте я. – Урок все равно скучный.

– давайте, может ей таблетку дадут.

Выйдя в коридор Лиза тут же начинает. – Зачем вызвалась помогать мне?

– Считай ответом на вчерашнее молчание. Кира сказала что это из-за семьи ты вчера заткнулась.

– Я же говорила что не такая уж я и ужасная. Только не вздумай брать на себя слишком много. Твои проблемы меня не волнуют. – без какого либо укора спокойно говорит Андрющенко, не сумев не вызвать волны раздражения своими нотациями.

– взаимно. А теперь заткнись. – сдерживается Кристина не желая срываться на неё прямо сейчас. – Ты почему не ела всю неделю?

– Сама разберусь. Ещё одна нашлась.

– Да я вижу.

Причины Лизы та не расценит чем-то весомым, а лишь покрутит пальцем у виска. Ибо отсутствие чувства голода, предчувствие тошноты при мыслях о еде и периодические нарочные отказы от еды девушке вряд ли знакомы. А все с чем Кристина не знакома – выдуманный бред.

Девушки заходят в кабинет медсестры и Кристина сама рассказывает что случилось, разумеется не уточняя голодовку.

– Мне нужно померить давление, закатите рукав.

– Только не это... И как я не подумала об этом? – девушка моментально жалеет что вышла. Она мешкается, бесполезно глядя на одноклассницу. – А это обязательно? Можете просто дать таблетку?

– я должна убедиться что все в порядке. – нецеремонной интонацией объясняет медсестра, давая понять, что она делает это из обязанностей, а не из желания помочь.

Лиза интуитивно поджимает под себя руки. Сердце начинает биться быстрее. Кристина недоуменно смотрит на неё, стоя над ними возле стола.

– Что тут такого? Давление просто помереть. – в пол голоса переспрашивает девушка.

– Пожалуйста, давайте просто таблетку и всё. У меня такое бывает, все нормально.

Кристина показывает на своих руках, закатав рукава и выставив их вперёд, до конца настаивая. – Вот, просто так делаешь и всё. Почему ты не хочешь?

Медсестра, громко вздохнув, ждет когда это закончится. Лиза смотрит на абсолютно чистые без порезов руки Захаровой. Чуть выше рукава на правой руке виднеется синяк, увидев который, она чуть спускает рукав. Лиза просто молчит.

Не давая выбора женщина уже держит в руках пульсометр. – Вы давление мерить будете уже?

– Да, да. – Кристина смотрит на Лизу, по-прежнему не понимая, что та устроила за цирк, настаивая на том, чтобы она поддалась.

Лиза опустив голову вниз задирает один из рукавов. Они смотрят на открытую кожу. Кристина меняется в лице. По телу проходят мурашки, она не скрывая удивления продолжает разглядывать её руку, словно заторможенная. Только сейчас до неё дошло. Рука вся в шрамах, ужасное зрелище по её мнению. Кристина берется за голову одной рукой, якобы поправляя кепку.

– Индиго...

Шепотом проговаривает Захарова, Лиза лишь поднимает глаза на обескураженные голубые и вскидывают бровями, мол "вот почему". Медсестра скептически и с высокомерием мотает головой. Даже не комментирует эту «ерунду». Все учителя и в целом старшее поколение обесценивают проблемы школьников, и считают это все полными глупостями. Посчитав Лизу идиоткой, что виднелось по взгляду, она молча заканчивает. Всё в норме. Женщина дает таблетку и они выходят из кабинета. Лиза сразу опускает рукав вниз.

– Что это такое?

– Отстань прошу. Неужели не знаешь что это.

– Зачем, я не понимаю. Нахуя?

– а нахуя ты бухаешь?

– Причем тут это? – едва создавая эхо в коридоре возникает Захарова.

Лиза ускоряет шаг обгоняя Кристину, а та в след за ней. Девушка ловит её, разворачивая на себя.

– Что ты делаешь?

Кристина не дав вырваться задирает оба рукава и хватается за чужие запястья, с шоком и ужасом рассматривая шрамы.

– Что ты делаешь, ещё раз повторяю?! – оглядывая к счастью пустой коридор переспрашивает Лиза.

– Ахуеть... Сколько их тут?

– Я не считаю такое.– отводя глаза отвечает Лиза.

– А нахера ты такое чудишь блять!?

Девушка резко дергает руками, чем освобождается и быстрыми шагами уходит.

– Живот уже не болит?

Саркастично спрашивает Захарова, подбегая за ней вслед. Живот то и до сих пор болел ужасно. Но Лиза уже привыкла жить каждый день, и делать что-то сквозь такие боли.

Лиза забегает в класс, Кристина за ней. Все с недоумением смотрят на них, в том числе и учительница. Они молча занимают свои места и вскоре урок продолжается. Медведева смотрит на них сразу же как они влетели, и никак не прокомментировали свой заход. Лишь учительница что-то тихо спрашивает у Лизы и возвращается к доске. Но лицо Захаровой обещает рассказать кенту что-то интересное.

– Что случилось?

Девушка удобно усаживается за парту и наклоняется к ней. Кира глядя на доску прислушивается. – Короче, эта идиотка режется. – обернувшись на подругу она смотрит удивленно. Конечно они догадывались об этом, но особенного интереса и подтверждений этому не было. Лиза оборачивается назад и понимает что та все рассказала.

– Пиздец. – считая это абсолютным маразмом реагирует Медведева.

Крис тихо продолжает историю. – А я ещё и не втыкнула чё она стоит, не хочет пульс мерить. А оно вот что... Там столько порезов, это пиздец, я ахуела. Все руки нахер изрезаны.

Кира сжимает карандаш в руке. Теперь она с новым представлением прокручивает их разговоры на балконе.

***