Введение

Склонившись от окна к подоконнику, я, как и всегда, погружаюсь в тихие раздумья и вновь устремляю взгляд туда, во внешний мир, хотя в доме моём достаточно всего, что могло бы занять внимание. Но почему-то именно это неподвижное, будто лишённое зрения, оконное стекло неизменно тянет к себе. Впрочем, смотреть, по сути, не на что. Передо мной открывается тот же самый пейзаж, давно лишённый всякой примечательности: изредка проезжающая по пыльной дороге машина с коротким свистом шин, да пустота, не торопящаяся оживать.

Летом здесь пестреют цветы, а теперь, когда снег только сошёл, лишь робкие подснежники пробиваются из земли, словно осторожно прощупывая мир наконечниками своих тонких стеблей. И ещё, одно одинокое дерево, голое, без единого листка. Все прочие деревья давно набухли почками, раскинули молодые листья, готовые к новому сезону, а оно стоит мрачное, седое, как старческая голова, будто высохшее временем; утратило цвет, форму и даже свою прежнюю жизнь.

Вот такой вид открывается из моего окна. Интересно, что я люблю не то время, когда всё вокруг пестрит цветами, а именно этот ранний весенний период, с его сыростью, прозрачным воздухом, неловкими проблесками возрождения. Люблю по какой-то неясной причине... хотя «неясной» - неточное слово. Скорее, эта причина просто не поддаётся обычному человеческому описанию, не укладывается в привычные выражения, и потому я не могу объяснить её так, как следовало бы.

В детстве я, как и все, ждал лета и зимы (жару, каникулы, снег, забавы). Теперь то время осталось только в далёкой памяти. Повзрослев же, узнав жизнь поближе, я понял, что по-настоящему люблю весну. Весна – это чудо, поднятие головы всей красоты, пробуждение, едва слышный вдох мира. Иногда думаю: может, я старею. Или просто меняюсь. Смотрю на дерево, и сердце замирает. С утра до вечера думаю о нём. Ведь это самое обычное дерево. Даже хуже обычного.

Когда я впервые его увидел, подумал, что кто-то выдрал ему корни: вдоль дороги хватает тех, кто, преследуя свои мелкие интересы, роет землю и без жалости обрубает всё, что мешает. И сперва мне даже было неприятно видеть его: вот, выросло перед самым домом, стоит, портит вид. Но вместе с приходом весны я неожиданно полюбил это неказистое дерево. Как уже говорил: старею, наверное.

Кроме меня, я не встречал людей, тем более детей, которые бы любили раннюю весну или это дряхлое, перекошенное дерево. Хотя одного всё же знал. Он, несмотря на свой совсем юный возраст, относился и к весне, и к этому деревцу по-особенному, тихо, по-детски искренне. Его чувство было иное, не сравнимое с моим.

Сейчас, глядя из окна на дерево, я снова вспомнил тогомалыша: маленькое существо, тянувшееся к весне так жеестественно, как сама весна тянется к свету. Вы, наверное, задаётесь вопросом,кого напоминает это дерево с изъеденной корой, голое, лёгкое, словно пух. Явспоминаю о нём каждый год, когда приходит весна. И когда я расскажу вам обэтом малыше, вы поймёте, почему всякий раз, глядя на дерево, я вспоминаю именноего... и почему весна стала для меня временем особого, тихого волнения.