17

За кулисами пахло дым-машиной, энергетиками и триумфом. Как только тяжелые двери гримерки захлопнулись, отсекая гул фанатов и бесконечные вспышки камер, Глеб, менеджер Гриши, и Артём (Майот) с криками «Горько!» принялись обнимать новоиспеченную невесту.

— Ну ты выдал, Ляхов! — Артём хлопал друга по плечу, вытирая лицо полотенцем. — Я думал, ты на колене не устоишь, так у тебя ноги дрожали.— Заткнись, Тём, — смеялся Гриша, прижимая Раду к себе одной рукой и не выпуская её ладонь. — Я шесть лет к этому шел. Имею право на мандраж.

Через десять минут суета утихла. Команда разошлась по своим делам, давая паре возможность побыть в тишине. Артём, подмигнув Раде, вышел последним, плотно прикрыв дверь.

Гриша обессиленно опустился на кожаный диван, потянув Раду за собой. Он уткнулся лицом ей в шею, вдыхая знакомый аромат.— Я всё еще не верю, — прошептал он. — Ты теперь официально моя. Трусович, ты понимаешь, что обратного пути нет? Я тебя в контракте прописал.

Рада тихо засмеялась, перебирая его волосы. Кольцо на её пальце ловило свет ламп, напоминая о том, что только что произошло на глазах у тысяч людей.— Я никуда и не собиралась, Ляхов. Шесть лет назад я сделала свой выбор, помнишь?

Она чуть отстранилась и посмотрела ему в глаза. В её взгляде было что-то новое — какая-то особенная глубина и затаенная искра, которую он не заметил на сцене из-за адреналина.

— Гриш, — позвала она тихо.— М-м? — он лениво притянул её руку к губам, целуя каждый пальчик.— Ты знаешь, почему беременные женщины никогда не договаривают шутки до конца?

Гриша замер. Его мозг, всё еще работающий на ритмах «Вины», не сразу переключился на смысл фразы. Он моргнул, глядя на неё в упор.— Чего? Какое-то новое исследование в медицине от твоего папы? — он усмехнулся, пытаясь отшутиться. — Нет, не знаю. Почему?

Рада молчала. Она просто смотрела на него с той самой загадочной улыбкой, от которой у него когда-то в школе перехватывало дыхание. Она не продолжала фразу.

Секунда. Две. Три.

Тишина в гримерке стала оглушительной. Гриша смотрел на её лицо, потом его взгляд медленно, почти испуганно опустился на её живот, прикрытый облегающим платьем, а затем снова вернулся к глазам Рады.

Его лицо изменилось за доли секунды. Вся спесь «OG Buda», вся уверенность рок-звезды испарились. Перед ней снова был тот самый Гриша Ляхов, который когда-то не знал, как подступиться к «новенькой».

— Подожди… — его голос сорвался на шепот. — Ты сейчас… Это панчлайн такой? Или ты…

Рада медленно кивнула, накрыв его ладонь своей.— Потому что… — прошептала она, повторяя начало своей «шутки» и не заканчивая её.

Гриша резко выдохнул, закрыв лицо руками. Его плечи мелко задрожали.— Черт… Рада… — он издал звук, похожий на нервный смех и всхлип одновременно. — Ты серьезно? Ты сейчас это серьезно говоришь?

— Два месяца, Гриш, — прошептала она, чувствуя, как на глазах снова наворачиваются слезы. — Я хотела сказать раньше, но знала, как ты горишь этим концертом. Хотела, чтобы этот вечер стал абсолютно идеальным.

Гриша вскочил с дивана, прошелся по гримерке, хватаясь за голову, а потом резко вернулся и упал перед ней на колени — уже во второй раз за вечер. Но теперь в этом движении было еще больше трепета. Он прижался ухом к её животу, обнимая её за талию, и Рада почувствовала, как его горячие слезы пропитывают ткань её платья.

— У нас будет… — он не смог договорить слово. — Трусович, я же… я же буду самым сумасшедшим отцом в мире. Я его в студию потащу раньше, чем он ходить начнет.

— Или она, — улыбнулась Рада, гладя его по голове.

— Или она, — эхом отозвался он. — Боже, Рада… Спасибо. За всё.

В этот момент дверь гримерки без стука распахнул Майот.— Слышь, Гринь, там пресса требует… — он осекся, увидев картину: Гриша на коленях, уткнувшийся в живот Рады, оба заплаканные и счастливые. — Оу. Я, кажется, не вовремя?

Гриша поднял голову. На его лице сияла такая улыбка, которую Артём не видел за все годы их дружбы.— Никитин, пошел вон! — крикнул Гриша, но в его голосе было столько восторга, что Артём всё понял без слов.

— Да ладно… — Майот замер в дверях, его глаза округлились. — Вы серьезно? Маленький Буда?!

— Закрой дверь, Тёма! — смеясь сквозь слезы, крикнула Рада.

Артём медленно закрыл дверь, а Гриша снова приник к Раде. В этот вечер стадион рукоплескал артисту, но главный фит в своей жизни он только что осознал в тишине гримерки. Самый важный трек еще не был написан, но его ритм уже начал биться под сердцем у той, ради которой он когда-то решил стать Человеком.

Продолжение следует...