35

— Амелия, очнись! Прошу тебя, очнись, — шептала Катрин, промокая мой лоб мокрой тряпкой. Её глаза были красными от слёз, а моя голова взрывалась от боли и непонимания. Последнее, что я помнила — это как мы пили с ней вместе чай в саду и я потеряла сознание. На этом всё.

— Прекрати рыдать, Катрин. Она не мертва, — послышался знакомый голос Феликса.

— Ты жалок, Феликс. Жалок! — вскрикнула Катрин, абсолютно не замечая того, что я очнулась. Её взгляд был устремлён в сторону мужчины, который вальяжно восседал на кресле, крутя в руках складной нож. Как обычно, одет с иголки, а лицо совершенно беспристрастное. Он был куда старше своих братьев, и, может поэтому, смотрелся куда угрюмее, чем они. — Как ты мог так поступить? Как ты мог впутать в свои грязные дела невинную девушку, воспользовавшись ею через меня? — продолжала Катрин. В отличие от неё, Феликс давно заметил моё пробуждение. Проследив за его взглядом, Катрин всё же взглянула на меня и облегчённо вздохнула.

— Амелия, я...

— Где я? — перебила ее я, когда внимательнее рассмотрела дом. Это было явно не поместье Цепного, которое я уже слишком хорошо знала.

— Там, где тебя точно не найдут, — ответил Цепной, наблюдая за мной.Слова Катрин, адресованные ему, и его ответ на мой вопрос начали складывать цепочку событий. Я примерно понимала, что происходит.

— Похитил меня, верно? — усмехнулась я.

— Какая догадливая юная леди, — с наигранной любезностью ответил Феликс.

— Амелия, Богом клянусь, я не знала о его помыслах... — вмешалась Катрин.Я аккуратно коснулась её руки, успокаивая.

— Я верю, Катрин. Верю.

— Ты весьма спокойно отреагировала. Это действительно так, или все женщины после Катрин кажутся мне покладистыми?

— Я просто знаю, что Кайн найдёт тебя и убьёт, — резко ответила я, на что в ответ получила лишь негромкий смех.Феликс спокойно встал со своего места и направился в мою сторону, но я совершенно не боялась его.

— Он никогда не найдёт тебя, поверь. Это моя личная территория, сюда не так просто добраться.

— Коллекционируешь женщин, Цепной? Иначе не могу объяснить твою страсть к похищению. У тебя какие-то комплексы?

— Остроумно, — усмехнулся Феликс, останавливаясь в шаге от меня. Он наклонился ко мне, и я почувствовала запах дорогого табака и чего-то металлического. Кровь? Нож в его руках блеснул . — Мой дорогой братец — нерушимая крепость, но каждая крепость падает, если найти слабое звено, — прошептал Феликс. — У него их целых два. Одно его звено в данный момент слишком неприкосновенно. Для меня было бы слишком унизительным использовать его. А вот ты — идеальный рычаг давления.

— Понятия не имею о чем ты, но Кайн не тот, кто поддаётся шантажу. Он скорее убьёт тебя, чем будет торговаться с тобой, — ответила я спокойно.Цепной пару минут внимательно рассматривал меня, а затем усмехнулся.

— На кой мне чёрт твой Кайн, когда есть Фабиано?—Я застыла.

— Фабиано? — переспросила я. — Так вот что ты имел в виду под «неприкосновенное слабое звено». — Я усмехнулась. — Значит, не трогаешь беременных? Как великодушно.

— Да, я такой, — с сарказмом ответил Цепной, разглядывая внимательно моё лицо.

— Я не боюсь тебя, Цепной. Даже не старайся.

— И все же какое поразительное сходство, — сказал он самому себе, рассматривая меня.

— Не хочу тебя расстраивать, Цепной, но я далеко не слабое звено для Фабиано.

— Неужели? — Феликс приподнял бровь. — Ты так в этом уверена?

— Он мой дон. Он ценит меня как врача, но я не настолько наивна, чтобы думать, будто он станет рисковать делом ради одной женщины, — произнесла я.— тебя ведь интересует политика, да? —Феликс остановился у меня за спиной.

— Какие глупые рассуждения касательно вашей связи, Яс-мин-н, — произнёс он по слогам, и всё внутри меня перевернулось в одну секунду. Я тут же подскочила с места и дернулась в сторону.

— Что ты сказал?—Феликс медленно обошёл меня и остановился прямо передо мной.

— Я сказал «Ясмин», — повторил он отчётливо, смакуя каждую букву.— что из сказанного тебе непонятно, девочка? —Я смотрела на Цепного и чувствовала, как мир медленно, но неумолимо ускользает из-под ног. Он сделал шаг ко мне. Я смотрела на Цепного, но видела сквозь, пытаясь сопоставить всё, что сейчас творилось у меня в голове.

— Ты... зачем ты так назвал меня?

— Затем, что это твоё имя, — улыбнулся Цепной.

— Шутка какая-то?

— Я не шут, чтобы веселить тебя, — закатил глаза он. —Ты действительно была так глупа, чтобы не замечать очевидное перед носом, или намеренно избегала этих мыслей? Хоть раз, глядя в зеркало, тебе не пришло в голову, что у вас одно лицо? — Меня словно ударили в грудь. Слёзы начали градом литься из моих глаз, а все попытки совладать с эмоциями были тщетными.

— Ты лжёшь.

— Ох, поверь, я точно не лгу, — усмехнулся Феликс. — Кайн баюкал тебя в детстве, Феликс сочинял для тебя сказки. Забавно, правда? Твой возлюбленный когда-то заботился о тебе и даже дал тебе имя.

— Нет... — выдохнула я.

— Да.

— Я Амелия Форлани!

— Нет, чёрт возьми. Ты далеко не Амелия Форлани, — рассмеялся Феликс. — Это имя тебе дал Бендетто , когда в тайне удочерил тебя, чтобы спасти от участи быть убитой. Благодари Сарто — только благодаря его хитрости ты всё ещё жива. — я обернулась к Катрин, которая внимательно слушала нас с красными от слез глазами.

— Ты знала, Катрин? — спросила я, на что она тут же отрицательно покачала головой. Я облегченно вздохнула, ведь не смогла бы принять тот факт, что дружба с ней была лишь игрой. Она была точно такой же жертвой этого хитрого ублюдка.— И что тебе нужно, Цепной? — не сдерживая слёз, спросила я. — убьешь меня?

— Видишь ли, когда мой дорогой отец избрал доном не меня, а своего бастарда, он не учёл одну маленькую деталь, — Феликс заглянул мне прямо в глаза. — Мне не составит труда отнять у него эту власть.

— Фабиано заслужил это место! Все кругом говорили о его холодном расчете и жестокости, которым не обладал ты и Рикардо.

— Заслужил? — перебил меня Феликс, и его голос впервые дрогнул от настоящей злости. —Я — первенец! Я проливал кровь за эту семью, пока он играл в садах Сицилии вместе с Изабэль! Дело не в его заслугах, а в том, что он был рожден от любимой женщины и отец всегда видел в нём то, чего не видел во мне и в моем брате, — голос Феликса сорвался на шипение. Он сжал рукоятку ножа, — Хладнокровие? Жестокость? И у меня, и у Рикардо ее не меньше, чем у Фабиано. Ох, а особенно у Рикардо. Ты, как никто, должна понимать, что такое несправедливость.—Я промолчала. Внутри меня всё кипело, но я старалась держать лицо. Где-то в глубине души я понимала его боль. Понимала, каково это — жить в тени того, кого считаешь ниже себя. Делать все ради семьи, а в ответ получить лишь огрызки. У Феликса было полное право на злость и ненависть.

— Хочешь обменять Коза-Ностру на меня? — тихо спросила я.

— Коза-Ностра слишком верна Фабиано, чтобы примкнуть ко мне, дорогуша. Cosa Nostra non è in vendita, — рассмеялся Феликс. — Верность купить нельзя, а вот территории и товары — запросто. Он отдаст всё, чтобы защитить тебя.

— Он не согласится.

— В таком случае, моя милая, он никогда не найдёт тебя.