Глава 3

— Значит, леди Лалис? — Герцог произнес мое имя на свой лад, да еще и ударение умудрился поставить на первый слог, а не на второй.— При всем уважении, Ваша Светлость, меня зовут Лалиса, ударение падает на второй слог. Разумеется, вы мой работодатель, если вы предпочтете...— Я предпочитаю, чтобы красивые девушки падали на меня.Неужели у герцога совсем стыда нет?! У меня дернулся глаз, а язык пришлось сильно прикусить, чтобы не сказать какую-нибудь колкость. Я вот потешу сейчас свое самолюбие, а где потом работу найду? Тем более что Чимин сказал прямо: герцог не пристает к своим служащим, потому мне опасаться нечего.— Герцог, при всем уважении к вам, — вмешался Чимин. — Если бы девушки на вас падали, мы бы разорились на лекарях. Лечить переломы нынче очень дорого.— Ты называешь меня бедняком, Чимин? — патетически воскликнул герцог. — И при ком? При такой великолепной девушке. Лалис, леди Лалис, не слушайте его. Прошу, станьте лучшим цветком моей души, станьте отрадой глаз моих!Я повернулся к дворецкому, но тот ничего не сказал. Да и не надо. Во всей его позе читалась одна фраза: «Простите, мне очень стыдно. Простите, можно я провалюсь на месте?»— Роза души моей! — Герцог подошел ко мне и, поклонившись, протянул мне розу. Интересно, откуда вытащить успел? А, вон слева ваза стоит.— Ваша душа — самый большой розарий, который мне доводилось встречать. — Я вежливо улыбнулась, выхватила протянутую розу и поставила обратно в вазу с водой. То, что герцог дурак, еще не повод губить цветы. Хотя желание стукнуть его этой же розой было почти непреодолимым.— Я же не виноват, что широта моей души позволяет вместить в себя такое количество цветов? Будьте уверены, вам понравится в моем саду.А сейчас мой работодатель коварно улыбнулся. Возможно, это можно было посчитать соблазнительным, возможно, я бы даже повелась на такую улыбку, если бы до этого герцог молчал, а не нес всю эту чушь!— Извините, я предпочту один маленький горшочек, как любой порядочный кактус. — Я растягивала губы в улыбке, надеясь, что она не выглядит искусственной.Герцог вздохнул, повернулся к дворецкому:— Чимин, почему ты молчишь?— Мне стыдно, Ваша Светлость. Можно вы используете какую-нибудь магию и я провалюсь глубоко в подвал, чтобы больше никогда не смотреть людям в лицо?Ого! Видимо, у герцога и дворецкого отличные отношения, раз последний говорит в таком тоне. С другой стороны, я понятия не имею, какие здесь нравы. Возможно, такое отношение в порядке вещей?— Ладно, Чимин, скажи, где ты ее нашел? Я все герцогство обыскал, пытаясь найти нормальную горничную, которая не будет стаскивать с меня других леди, кричать, когда застанет в пикантной ситуации, и... — тут герцог замолчал, явно задумываясь.— И слушать весь тот бред, который вы городите, с непроницаемым лицом? Выслушивать комплименты, предлагая жениться на ней? Знайте, Ваша Светлость, если и она уволится, то я больше никого искать не буду!— Я понял тебя, Чимин. Мне придется идти и развешивать объявления по трактирам герцогства, как простому слуге, чтобы найти себе помощников и горничных, — театрально вздохнул герцог, усаживаясь за свой стол.— При всем моем уважении, Ваша Светлость, вам придется развешивать эти объявления за пределами герцогства, потому что здесь не осталось ни одного человека, который бы отправил свою дочь к вам. — Чимин покачал головой.— Да, и мужчин в качестве горничных и личных помощников я терпеть не могу.— При всем моем невероятно огромном уважении к вам, Ваша Светлость, ни одна семья не отправит к вам своего сына.— Я только по девочкам! Что за нелепейшие слухи?! — Герцог вскочил со стула и ударил раскрытыми ладонями по столу так, что бумаги разлетелись как конфетти.Я про себя обругала герцога, но, как и всякая порядочная служащая, решила продемонстрировать свое желание работать и принялась собирать бумаги вокруг стола. Судя по всему, вмешиваться в диалог мне не стоило.— Никто и не спорит с этим, — возразил Чимин. — Но поговаривают, что вы изживаете всех мало-мальски симпатичных мужчин из поместья, чтобы вокруг вас не было ни единого конкурента за любовь дам. Вы проклинаете их, и мужчины становятся страшными. А самых красивых связываете и продаете богатым толстым леди. Или убиваете.— Что за гнусная ложь, Чимин! Ты ведь десять лет на меня работаешь, разве хоть раз я грозил убить тебя? А ты ведь весьма красив.— Ну вот, Ваша Светлость. А говорили, что не по мальчикам. Мне стоит опасаться за свою честь? — с непроницаемым лицом спросил дворецкий.— Только если ты поменяешь пол, Чимин, — не остался в долгу Чонгук. — Вот, видите, Лалиса, какие у меня работники? А я им такое жалование назначил! Отношусь с уважением, а они что себе позволяют? Надеюсь, хоть с вами мы подружимся.Вся фраза казалась бы безмерно невинной и милой, если бы герцог не поиграл бровями. Это он так флиртует? Я с трудом скривила губы в улыбке, но вышла она скорее злобной, чем вежливой. Я подняла последнюю бумагу с пола и, выровняв собранную стопку, положила на стол с оглушительным звуком.— Я бы хотела, Ваша Светлость, уточнить свои обязанности и сразу же к ним приступить, — попросила я. Но что-то моя просьба была весьма и весьма похожа на требование: привычки так просто не изжить, даже если сменила место жительства и сферу деятельности.— Сегодня никаких, идите отдохните, а завтра к половине восьмого подойдете в кабинет и приберете его. Думаю, все вопросы тоже зададите завтра.— Обратите внимание, герцог. Шансы найти кого-то, как леди Лалиса, у вас близки к нулю. Поэтому, прошу вас, в этот раз обойдитесь без своих шуточек, — вставил пару фраз Чимин. Почему это он меня расхваливает? Как-то все очень подозрительно.— Потому что она не стала кричать, когда застала даму на мне? И навряд ли станет кричать, когда застанет меня на даме? — поинтересовался герцог, впервые за все время разглядывая меня так внимательно, что я едва не поежилась.Прямо рентген! И глаза такие странные. Светло-карие, я бы даже сказала — золотистые, если бы была романтичной барышней. Но я ей не была, потому мысленно обозвала этот цвет цветом разбавленного чая.— Я думаю, что не стану кричать, даже если застану вас на трех дамах, — так как герцог выжидательно смотрел на меня, пришлось ответить.— А если трех дам на мне? — Чонгук игриво улыбнулся.— Только если из опасения за вашу жизнь. Все же вы... — Я оглядела фигуру герцога — красивая, мышцы присутствуют, но до классического качка далеко — и дипломатически ответила: — Вы слишком стройный, чтобы выдержать тройной вес. Я так понимаю, что на сегодня я свободна?— Да, все верно. И как только я закрывала за собой дверь, услышала:— Чимин, это она так вежливо намекнула, что я тощий?— Не расстраивайтесь, сэр. Лучше быть тощим, чем толстым.— Умеешь утешить.