Кто из нас предатель?

Айзек второй день сидел у моей кровати, сжимая руку. Он гладил мои волосы. Его касания были трепетными и нежными.

Тайлер зашел в комнату рано утром. В его руках был пакет со стаканчиками кофе. Он удивленно застыл в двери. Айзек поднял на него взгляд, целуя мою ладонь. Уэнздей сидела на своей кровати, скрестив руки на груди. А Инид мирно спала в своей постели. - Тебе бы хорошо поспать,- тихо сказал парень, глядя на Уэнздей. Выглядела она не очень, потрепанная, с синяками под глазами.- Я не усну, пока ОН находится в моей комнате,- холодно сказала она, продолжая сверлить взглядом Айзека. - Придется запастись кофе,- ухмыльнулся Найт,- потому что я не собираюсь уходить. - Тебе бы тоже нужно было поспать,- Тайлер смотрел на дядю, который выглядел не лучше. - Я не усну, пока ОНА так на меня смотрит. Она только и ждет, чтобы я отвлекся, и она смогла всадить нож в мою спину,- сказал Айзек. - Так иди в свою лабораторию и спи там!- Уэнздей разбудила Инид. Девушка подняла сонное лицо с подушки и посмотрела на них. - Вы опять?- простонала она,- уже два дня в этой комнате нет покоя. Вы только и делаете, что собачитесь.- Скажи спасибо, что я слежу за ним, и ты можешь спать спокойно,- моя сестра была груба. - Спокойно?- злилась Инид,- да вы так орете друг на друга, что тут даже Азалия скоро проснется от ваших воплей! - Не перегибай!- разом сказали Уэнздей и Айзек. Они переглянулись с ненавистью в глазах. - Ясно. Я понял,- тихо сказал Тайлер. Он поставил кофе на столик и подошел к дядя,- ты не собираешься вернуться в лабораторию?- Нет,- коротко ответил он, глядя на моё тело на кровати. - Но мама...- Франсуаза будет в порядке. Я позаботился об этом,- голос Айзека был уставшим. Его глаза слипались, но он не собирался уходить. - Я могу побыть с ней, пока ты отдохнешь,- предложил он. Айзек поднял глаза на племянника. - Нет. - Ты как упертый баран! Сам не спишь и мне не даешь!- выругалась Уэнздей. Айзек резко поднялся, оборачиваясь к ней. Он сделал шаг, сжимая зубы. Он был на пределе. - Дядя, не надо,- Тайлер коснулся плеча дяди. Тот лишь сбросил его руку быстрым движением. Уэнздей смело смотрела на Найта. Она его не боялась. Инид напряглась. Айзек не любил в этой комнате никого, кроме меня. Поэтому мог сделать, что угодно. - Меня останавливает лишь то, что Азалия не простит меня, если увидит твое бездыханное тело, когда проснется. Лишь чувство вины перед ней заставляет меня не свернуть тебе шею,- он сжал руки. Сестра лишь отвела взгляд. Айзек вернулся на свое место. В комнате повисла напряженная тишина.

К вечеру Айзек всё-таки уснул. Он прилег рядом со мной, обнимая меня за талию. Его лицо уткнулось в мои волнистые волосы. Дыхание Найта было спокойным и умиротворенным. Мы находились одни в помещении. Если не знать, что я нахожусь в небытие, то можно было назвать эту сцену очень романтичной. Двое влюбленных спокойно спят, обнимаясь.

Дверь открылась и в комнату вошла Уэнздей. Она сжала зубы, подходя к нам. Её рука резко схватила Айзека за ногу и стянула его с кровати. Он упал на пол, открывая глаза. Он не понимал, что происходит. Айзек растерянно смотрел на сестру. Она скрестила руки на груди и подняла уголок губ: - Ты кажется упал,- сказала она,- нужно быть осторожнее, а то в следующий раз можешь упасть прямо на нож.Айзек понял, что это дело рук Уэнздей. Он подхватился, больно схватившись за её плечо. Сестра слегка прогнулась: - Прекрати вести себя так, будто являешься бессмертной.- Ты только и делаешь, что угрожаешь, но так до сих пор и не убил. - Так ты пользуешься моей добротой?- он хмыкнул, улыбаясь,- пользуешься тем, что я влюблён в твою сестру?- его глаза наливались ненавистью, а рука сильнее сжимала плечо Уэнздей. - Ты не любишь её, Айзек. Твое сердце не способно на любовь. Ты не умеешь чувствовать. Ты предатель,- спокойно говорила она.- Ты совсем не похожа на свою сестру. И это радует. Ты не видишь в людях ничего хорошего, лишь отрицательные качества,- он убрал руку. Айзек с усмешкой смотрел на девушку,- любой плохой поступок- для тебя сразу плохой. Ты не стараешься понять человека. Не пытаешься.. сразу бьешь ножом в сердце.- Ты хочешь, чтобы я оправдала тебя?- хмыкнула брюнетка.- Нет,- спокойно ответил Айзек,- я предал своего друга и здесь нет оправданий. Никаких. Я поступил подло. Прошло 30 лет, и я снова предал своего друга, Пагсли. - он опустил взгляд,- но я это сделал для того, чтобы спасти моего самого родного человека- мою сестру. Тебе не понять моих чувств, Уэнздей. Франсуаза была для меня всем. Лишь её я любил. Как бы ты поступила на моем месте, когда понимала, что у тебя есть возможность спасти свою сестру?- Уэнздей отвела взгляд, кусая губы,- а Азалия сказала, что спасла бы тебя..- сестра двинула брови. - Она лучше, чем ты. Даже сейчас, когда ты предала её, она бы закрыла тебя от летящей пули, не задумываясь.- Да что ты знаешь о ней?!- злилась девушка. - Может я и многого не помню, лишь по дневнику,- он хмыкнул,- но я узнал о ней гораздо больше за это время, чем ты за всю жизнь.- Но ты так и остался предателем, Айзек,- продолжала гнуть свое Уэнздей.- Да... ты только это и твердишь. Да, я предатель. Но сейчас, когда нахожусь между двух выборов: спасти Франсуазу, путем смерти твоего брата или быть с Азалией, которая доверила мне свое сердце. То нахожусь я в этой комнате. - Айзек в упор смотрел на Уэнздей,- и пытаюсь найти иной выход, чтобы не причинить боль той, кого я люблю. А ты, вместо того, чтобы принять чувства своей сестры, просто поговорить с ней, попытаться понять, ты обманула ее ради своего спокойствия. Так кто из нас предатель, Уэнздей? - Айзек тяжело дышал. В комнате было темно, но он слышал, как быстро бьется сердце Уэнздей,- моё железное сердце способно чувствовать гораздо больше, чем твое настоящее,- он отвернулся от неё, садясь на стул. - Я просто спасала свою сестру,- вдруг сказала брюнетка. - Ты называешь это спасением? Мне жаль тебя. Жаль, потому что ты потеряла её.. Азалия верила тебе, беспрекословно. Она считала тебя своей сестрой, но ты наконец-то раскрыла ей глаза на свою настоящую сущность.

В комнату вошел растерянный Тайлер. Он дрожал. Его руки были в крови. Он смотрел на дядю с Уэнздей, в глазах которых был страх.