Глава 13. Повелитель сплетен всех удивил

Дремлет природа под снегом,Вести приходят из сада,Первые вести весны.Там Мэйхуа пробудилась:Там по воскресшим побегам -Россыпи розовой яшмыС солнечной стороны.

(Ли Цинчжао. "В пору, когда еще тихо…")

"Я что, забрался к нему в постель посреди ночи и не помню этого? Вот бесстыдство!" - застыл в ужасе Линь Сюй. Чтобы не разбудить Сунлиня, он даже дышать перестал и аккуратно принялся выбираться из одеяла. Но его попытка с треском провалилась.

- Линь-Гэ, ты чего так рано проснулся? - спросил ничуть не удивлённый его присутствием в кровати юноша.

- Я... Эээ... Это твоих рук дело?

- Прости, но я не мог уснуть, зная, что ты вынужден спать на холодном полу.

"Хвала богам, я тут не причём!" - возликовал Линь Сюй. Вслух же произнёс:

- Впредь не перемещай меня без моего ведома.

- Говорит тот, кто однажды даже доставал меня спящего из бочки, чтобы уложить в постель, - рассмеялся Сунлинь. Заметив удивлённый взгляд Линь Сюя, он добавил:

- А как бы я ещё, уснув в воде, проснулся тогда в кровати?

- Это другое, - возразил юноша, - оставь я тебя в воде, к утру ты бы сильно замёрз и простудился.

- А по мне, то же самое, я ведь также беспокоился за здоровье шисюна, - улыбнулся Сунлинь. - И что такого в том, что мы разделили постель? Это ведь не впервые.

"Ох, выбирал бы ты выражения!" - раздражённо подумал Линь Сюй, тут же покраснев. Он искренне радовался, что ещё было слишком темно и Сунлинь не мог этого заметить.

- Я пойду приготовлю что-нибудь, - юноша придумал повод, чтобы поскорее убраться из комнаты, - а ты можешь ещё отдыхать.

Сунлинь не имел никаких возражений по этому поводу, потому кивнул и вскоре вновь уснул. Через какое-то время его разбудил невероятный аромат, разлившийся по комнате с приходом Линь Сюя.

Юноша расставил тарелки на столе и, увидев, что Сунлинь проснулся, приглашающе махнул рукой. Дважды повторять не было нужды - его шиди чуть ли не вприпрыжку рванул к столу, ещё с расстояния поедая содержимое тарелки глазами.

Спустя несколько минут увлечённого приёма пищи, Сунлинь поднял взгляд на шисюна и поинтересовался:

- А что это за блюдо?

- Ты так набросился, даже не зная, что именно я принёс? - рассмеялся Линь Сюй. - Это маишаншу*.

* 蚂蚁上树 (mǎ yǐ shàng shù) "Муравьи взбираются на дерево" - блюдо сычуаньской кухни из мясного фарша с лапшой (фунчозой).

- Ну, я уверен, всё, что приготовит Линь-Гэ, будет вкусно, - ответил Сунлинь и вновь увлёкся трапезой.

"Какое же милое дитя", - подумал бы Линь Сюй, случись эта ситуация несколько лет назад. Сейчас же, он был близок к тому, чтобы пообещать своему шиди готовить для него всю жизнь.

Справившись с едой, юноши вознамерились завершить своё задание. Первым делом они отправились изгонять духов, что успели вселиться в местное население.

Собрав всех одержимых в количестве двенадцати человек на городской площади, они нарисовали столько же полей-ловушек. Все эти люди должны были разом пройти каждый через своё поле. Согласно плану, дзями должны были остаться в пределах поля.

Со стороны на это пришло посмотреть, казалось, полгорода. Заклинатели чувствовали себя уличными артистами, дающими представление.

Когда люди сделали, как было велено, вся площадь разом ахнула. Они увидели двенадцать злых духов, что неистово метались, не в силах покинуть границы ловушек. Юноши незамедлительно принялись упрятывать дзями по мешочкам-ловушкам для духов.

- Представление окончено! Всем спасибо, все свободны! - поклонился еле сдерживающий смех Линь Сюй, когда они закончили. Некоторые даже зааплодировали, если бы ещё и деньги протягивать начали, тогда он бы тут же разразился хохотом.

Собрав в общей сложности около пятидесяти дзями, они отправились в необитаемые горы, о которых ранее упоминал Линь Сюй.

Спешившись, юные заклинатели забрались вглубь горного хребта, найдя ущелье, куда не полез бы ни один здравомыслящий человек, и выпустили всех дзями. До этого, юноши предусмотрительно воспользовались защитными талисманами, скрывающими энергию ян. Благополучно вернувшись к лошадям, они, наконец, отправились обратно в орден Линь.

Спустя два дня, юноши прибыли на пик Саншань, где их встретил Мин Юань. Обычно при Линь Сюе он вёл себя сдержанно, но не в этот раз:

- Наконец-то, вы вернулись! За эти дни тут такое произошло!

- Что стряслось? - почти одновременно спросили взволнованные Сунлинь и Линь Сюй.

- Это Ван Куан! - возбуждённо тараторил Мин Юань. - Его долго никто не видел с тех пор, как он тогда выбежал из столовой. Оказалось, он ушёл за пределы ордена, а три дня назад вернулся и уединился на пике Сышань. Утром следующего дня его наставник послал одного из учеников отнести ему завтрак. Вскоре тот ученик прибежал за наставником, сказав, что с Ван Куаном приключилась беда!

- Он в порядке? - сразу спросил Сунлинь.

- Он жив, но... - Мин Юань грустно вздохнул. - В общем, мне не сказали, что точно случилось, но он лежит у себя в комнате и пока очень слаб.

- Я пойду расспрошу наставника Шэна, - сказал Линь Сюй и быстрым шагом направился к главе школы. Сунлинь поблагодарил Мин Юаня и поспешил за шисюном.

Как и ожидалось, в это время Шэн Юн находился в своём доме.

- Вы вернулись! - он оценил беспокойство, красноречиво отражённое на их лицах и всё понял. - Вы хотите узнать о Ван Куане? Что ж, проходите, о выполнении задания отчитаетесь потом.

Он впустил их в гостиную и налил обоим чаю.

- Ван Куан совершил несколько отчаянный поступок. Покинув пределы ордена Линь, он отправился на поиски очень сложного и запрещённого в большинстве орденов заклинания, в том числе не приемлют его и в ордене Линь. Я говорю о "Возвращении к жизни".

Юноши потрясённо уставились на наставника.

- Вы хотите сказать, что он пытался... пытался... - дрожащим голосом начал Линь Сюй.

- Вернуть Сяо Ляна.

После некоторой паузы глава школы продолжил:

- Данное заклинание требует невероятного количества духовных сил. Ван Куан истратил всё, что у него было и теперь ему предстоит очень долгое восстановление. Он буквально опустошён. Но самое печальное то, что у него ничего не вышло.

- Но ведь за пять лет от его тела, наверняка, ничего не осталось, - рассудил Сунлинь. - Разве можно воскресить человека без тела?

- В этом и вся сложность "Возвращения к жизни". Заклинатель должен, помимо колоссального количества духовных сил, пожертвовать немалое количество своей крови. Когда я сказал, что Ван Куан опустошён, я имел в виду не только его ци.

Какое-то время все молчали. Затем, Линь Сюй встал и решительно сказал:

- Я должен его увидеть.

- Он очень слаб, не думаю, что... - начал было наставник Шэн.

- Я должен! - повысил голос юноша. Его глаза покраснели, а всё тело била дрожь.

Сунлинь тут же взял его за руки и сжал их в своих ладонях:

- Линь-Гэ, пойдём вместе.

Наставник вздохнул и повёл их к комнате Повелителя сплетен. Когда он открыл дверь и впустил их внутрь, они увидели на кровати Ван Куана, похожего на тень самого себя. Он сильно исхудал, кожа приобрела зеленоватый оттенок. Услышав, что кто-то вошёл, он с усилием открыл глаза, но его веки упорно закрывались. Он тихим слабым голосом сказал:

- Если не возражаете, я поговорю с вами, не открывая глаз.

- Ван Куан... Зачем ты это сделал? - спросил его Линь Сюй.

- Я узнал, что во всём виноват, - ответил Ван Куан и из его и так выплаканных глаз полились слёзы. - Я хотел исправить всё, сказать ему... сказать...

Он не договорил, потому что из его груди вырвался болезненный всхлип, перешедший в отчаянные рыдания. Никто из присутствующих не нашёл что сказать или сделать. На Ван Куана было так больно смотреть, что хотелось зарыдать вместе с ним.

- Повелитель му... Линь Сюй, прости меня, - сквозь всхлипы, произнёс он. - Я был глуп и во всём не прав. Ты можешь продолжать меня ненавидеть, но ты будешь знать, что я сожалею.

Линь Сюй молчал. Затем развернулся и направился к двери.

- Поправляйся, - выдавил он и тут же скрылся за дверью. Сунлинь поклонился учителю и побежал вслед за ним.

- С вами, конечно, не соскучишься, - подытожил Шэн Юн. - Ван Куан, сейчас главное - восстановление, о наказаниях поговорим опосля.

- Я виноват и раскаиваюсь, - прошелестел юноша. - Приму любое наказание.

Шэн Юн кивнул и покинул комнату. Вконец измотанный Ван Куан тут же провалился в сон.

***

Оббежав практически все места, куда мог отправиться Линь Сюй, почти отчаявшийся Сунлинь решил проверить ещё одно.

Линь Сюй стоял у обрыва при входе в орден Линь, где пять лет назад потерял друга.

- Когда-то я тоже хотел опуститься до запрещённых заклинаний, - сказал Линь Сюй, когда Сунлинь подошёл к нему, - но насколько бы отчаянно я не желал вернуть Сяо Ляна, даже я одумался.

Сунлинь подошёл к своему шисюну и молча обнял его. Линь Сюй уткнулся лбом ему в плечо и вдыхал успокаивающий аромат сандала с лотосом.

Неизвестно, сколько они так простояли, но, со временем, Линь Сюю удалось обрести душевное равновесие.

- И снова А-Линь меня спасает, - не ослабляя объятий, сказал Линь Сюй. - Спасибо тебе.

- Линь-Гэ, я всегда буду рядом, пока ты в этом нуждаешься, - прозвучал у него над ухом голос Сунлиня.

Было уже поздно, и юноши направились на пик Сышань. Сунлинь решил убедиться, что Линь Сюй действительно в порядке, потому настоял, что пойдёт с ним.

Они сформировали духовные огоньки и неспешно брели от пика к пику. Наконец, преодолев мост Скорби, они добрались до каменной дорожки. Теперь на ней виднелись следы крови, как следствие недавних событий с Ван Куаном.

Спустя ещё несколько шагов, духовные огоньки высветили впереди нечто странное. Что-то преграждало им путь.

Осторожно приблизившись, они увидели, что это не "что-то", а "кто-то".

Посреди дорожки лежал какой-то мальчик лет четырнадцати, полностью обнажённый. Линь Сюй тут же стащил с себя верхние одежды и накинул на незнакомца. Затем осторожно поднял его и попросил Сунлиня открыть дверь в хижину.

Внеся его в помещение, он опустил мальчика на кровать и зажёг свечи. После, он убрал с его лица растрёпанные волосы и ахнул.

- Ты знаешь его? - тут же спросил Сунлинь.

Линь Сюй, не отводя взгляда от лица мальчика, попятился назад, руками пытаясь нащупать стул. С помощью Сунлиня, он всё-таки сел и дрожащим голосом ответил:

- Как же я могу не знать Сяо Ляна?

- Неужели у Ван Куана всё-таки получилось? - Сунлинь подошёл к мальчику и стал проверять его пульс, пока Линь Сюй пытался взять себя в руки.

- Он здоров, но сейчас находится без сознания, - сделал вывод юноша.

Неизвестно, сколько Линь Сюй сидел и смотрел на лежащего на кровати мальчика, не веря своим глазам, но вскоре перед ним оказалась чашка ароматного Да Хун Пао*, заботливо приготовленная его шиди.

* Большой Красный Халат - сорт китайского улуна, тонизирует, проясняет сознание и успокаивает.

- Откуда ты взял этот чай? - наконец, вышел из транса юноша.

- Сходил к себе и принёс. У меня, своего рода, увлечение - привозить какой-нибудь чай с каждого задания, - объяснил Сунлинь.

Линь Сюй сделал глоток и почувствовал сладкий фруктовый привкус. Вместе с горячим чаем, по его телу распространялось спокойствие и вскоре ему удалось немного прийти в себя.

- Ты, наверное, устал? Я ещё посижу, а ты иди, отдыхай, - наконец сказал юноша, надевая чистые верхние одежды взамен тех, в которые облачил Сяо Ляна.

- Я не могу оставить тебя, - тихо сказал Сунлинь, - буду переживать и всё равно не усну, так что позволь мне остаться. Но если ты хочешь, чтобы я ушёл...

- Нет, оставайся! - Линь Сюй испуганно схватил Сунлиня за рукав, опасаясь, что тот мог подумать, будто его выгоняют. - Я не имел в виду ничего такого. Можешь расположиться на циновке.

- А ты?

- Я потом прилягу к Сяо Ляну, нам не впервой тесниться на этой кровати, - ответил юноша.

Сунлинь нахмурился, почувствовав болезненный укол ревности:

- Рядом со мной тоже достаточно места.

- Сяо Лян вернулся к жизни в том же возрасте, в котором умер, у него тело четырнадцатилетнего мальчика, на кровати ещё полно места, - объяснил свой выбор Линь Сюй. - К тому же, я не хочу тебя стеснять.

Сунлинь ничего не ответил. Он устроился на циновке и закрыл глаза. Благо, юноша действительно утомился и сон пришёл почти мгновенно.

Утром он проснулся первым. Припомнив события вчерашнего вечера, Сунлинь сразу же метнул взгляд на кровать и увидел Линь Сюя и Сяо Ляна, лежащих рядом с безмятежным лицами. Оба в одинаковой одежде, они выглядели как неразлучные родные братья, только теперь их разница в возрасте составляла пять лет.

В душе у Сунлиня возникло ноющее чувство. Что-то подсказывало ему, что он лишний в этой хижине, отчего в горле образовался ком, а уголки глаз покраснели. Сжав кулаки, он раздражённо взмахнул рукавом и покинул хижину.