Задание Второе

✞

Ночь опустилась на поверхность города Капернаум тихо, нежданно, подкравшись издалека, как будто пыталась напугать своим появлением. Белоснежный диск луны с непонятными никому тёмными пятнами, так сильно лил свой свет, что никому не нужны были факелы. В его сиянии переливался дым облаков, плывущих по ночному небу, словно корабли. Волны Тивериадского моря покачивали на своих боках старую лодку, оставшуюся рыбаку в наследство. Доски скрипели, парус плотно перевязан. Лёгкий ветерок колыхал не только волны, но и грязные одежды да пыльные тёмные волосы рыбака, что во тьме становились чернее вороньего крыла.

Си́мон вышел рыбачить в ночь. Её он прозвал "последней ночью на свободе". Последней, перед закланием. Долг, который у него накопился, не выплатить и за всю жизнь, и единственная надежда была на эту лодку. Поймать хоть какую-то рыбу, чтобы отдать часть долга. Потому что для того, чтобы выплатить полную его стоимость, нужно выловить всю рыбу в море.

Симон забросил сети. Они приземлились на водную гладь с характерным всплеском, вызвав негустую морскую пену. Сделав попытку, мужчина начал молиться о хорошем результате, но подняв невод увидел, что тот был пуст.

Вторая попытка. И снова пусто. Третья, четвертая. Бросок за броском, молитва за молитвой, и пустота. Симон зажёг факел, присматриваясь к тёмной водной глади. Вдруг рыба на поверхности, а он закинул невод слишком глубоко? Нет. Ничего нет, только тяжёлые волны и переливающийся свет огня на их поверхности. Ещё одна попытка.

— Да что ж такое?!

Перебирая сети, в поиске хоть маленькой рыбёшки, Симон окончательно отчаялся. Яростный рёв вырвался из его груди. Он всполыхнул, будто солома в жаркий день, бросив сети со всей яростью и отчаянием. Что же это было за проклятие? Неужели Бог не слышит его? Еврей со всей силы ударил рукой по бортику лодки, чтоб хоть куда-то деть свой гнев.

Ничего! Опять ничего!

Симон подумал об Эден, своей жене. Как она справиться без него? Об Андрее, брате своём. Из-за неуплату долга у них заберут лодку и дом. Андрей и Эден останутся на улице. К тому же мать жены, его тёща, больна и сейчас лежит в его доме, кашляя кровью. Долбанные римляне! Добанная лодка! Добанная рыба! Долбанный Бог!

Он снова взвыл от ярости. Ни одной рыбы. Ни одной, даже маленькой сардинки. Ничего. Сети из раза в раз появлялись наверху пустыми. Ярость охватила его разум, сковала в железные оковы, обжигая пламенем обиды, боли, бунта и отчаяния.

— Всё бестолку...

Симон точно знал, к кому обращается. Он пытался прислушаться к морю, к движению его волн, как будто в этих всплесках можно было услышать ответ.

— „Я умножу потомство твоё, как звёзды небесные"... – протянул он, цитируя Бога.

Как же много боли приносили ему эти слова, как рвали его гланды, воспаляя окутанное отчаянием сердце.

— А дальше что, а?!

Симон поднял полные ярости и печали голубые глаза наверх, к ночному небу, обращаясь напрямую к Создателю. Он засмеялся. Засмеялся, чтобы не позволить себе кричать, как минутой ранее.

— Сделал избранных многочисленными, как звёзды...

Мужчина поднялся на ноги, схватив сети. Эти сети, которые не хотели служить. Сети, которые были его хлебом. Сейчас он лишится и этого.

— А потом отдал нас в рабство Египта на многие поколения?

Симону было легче выражать свою безнадёжность, обращаясь к тому, кто по его мнению, и виноват во всём этом. Мужчина снова закинул сети в море.

— Вывел нас из Египта... – схватив конец, Симон стал тянуть сети на себя прекрасно зная, что и в этот раз ничего не поймает. – Красное море заставил расступиться, чтобы мы бродили по пустыне сорок лет!

Мужчине пришлось приложить особое усилие для конечного рывка, вытаскивая сети из объятий тёмной мглы вод моря.

— Дал нам землю, чтобы мы прозябали в Вавилоне, вернул сюда, чтобы на нас римляне напали!?

Симон посмотрел на пустые сети, как будто они умели говорить. Он знал, что бунтовать против Бога – страшный грех. Помнил что случилось с его народом в пустыне. Но что ему оставалось? Если Бог сейчас не услышит его, и лодка не наполниться рыбой, на рассвете по его голову придут римляне. Эден и Андрей потеряют всё из-за него. Гневно схватив невод, он снова начал перебирать его.

— И что... Этому Богу я верой и правдой служил всю свою жизнь?!

Симон бросил сети. Его сердце переполнялось раздором, хаосом, бунтом. В висках стучали потоки крови, со лба и рук стекала, смешавшись с потом, пыль Капернаумских улиц и дорог.

— Это тебя я должен благодарить?!

Симон приземлился на лодочную скамью, зажмурив глаза. Боль и уныние сдавливали его, ввергали его в пучину отчаяния, заставляли рвать себя на части. Он задер голову кверху, как будто мог посмотреть в глаза Бога.

— Если бы я не знал тебя, то подумал бы, что тебе в радость гонять нас, точно козлов, как будто ты не можешь решить, избранный мы народ или нет!

Мужчина опустил голову. Снова прислушался к звуку волн, скрипу дерева и запаха йода. Его грязные ноги освещал лунный свет, а пот стекал с лица точно горному ручью.

— Решай уже!

Крикнул Симон в сердцах, снова задерев голову к небу. Пусть Бог его услышит, пусть знает, что раб его ходит по лезвию ножа, и вот взайдет солнце – погибнет.

— Симон!

Услышал рыбак знакомый голос неподалёку. В лунном свете поблескивали на поверхности другая лодка. Её невозможно было спутать. Как и голос, которым его окликнули.

— Андрей?

Мужчина поднялся на ноги. По водной глади приблизилась к нему лодка с четырьмя особями на борту. Заведей и его сыновья. А с ними Андрей. И что они здесь делают?

— Ты с кем говоришь? – первое, что спросил брат.

На свой страх и риск, Симон ответил, наматывая сети на балки.

— Видимо ни с кем...

— Не надо так шутить! – крикнул Заведей, причалив к лодке Симона.

— Да. Твои друзья решат, что ты утратил веру! – это был голос младшего сына Заведея – Иоанна.

— Иаков и Иоанн пожаловали... – пренебрежительно протянул Симон. – а старик вам зачем?

— Я подумал, что вам настоящий рыбак пригодится.

Симон затянул узлы потуже. От прежнего бунта остался только неприятный осадок. Кажется, у него появилась надежда.

— Как вы меня нашли?

— Эден, конечно, злится, – начал было Андрей, перепрыгивая на лодку брата. – но помощи просить ей не стыдно.

— Это моя последняя ночь на свободе. – к Симону вернулось прежнее уныние, сковав плечи, как от холода. – вот, рыбачу.

— Последняя? – переспросил брат.

— Квинт. – коротко ответил Симон. Это было имя римлянина, главного сборщика податей и главы Капернаума.

— Так ведь ночь не бесконечная! – заведей бросил вторую часть сети Симону.

Мужчину озарила мысль, что, возможно, именно Бог послал к нему Заведея и его сыновей. Возможно, они всё-таки поймают хоть что-то.

Теперь уже в десять рук они забрасывали сети. Одна за другой. Вместе и по-отдельности. И ничего. Симон уже подумал, не выловили ли другие всю рыбу. Отчаяние снова вернулось, ступив на лодку вместе с ними. Оно решило далеко не уходить, нависая над Симоном грозовой тучей. Это конец.

— Если ничего не поймаем, – начал было Иаков, перебирая сети. – утром спрячься в торговом караване и беги в Египет. Порыбачишь на Ниле.

— Там окуни размером с детей... – мечтательно протянул Заведей, обращая свой взгляд к смертнику.

— Эден ненавидит Египет... – Симон уже рассматривал этот вариант.

— И? – продолжил своё Заведей. – пусть остаётся, будешь деньги присылать.

Среди его сыновей послышались ритмичные смешки, но Симону было не до смеха.

— Надеюсь, если дать Квинту и его людям выместить на мне злобу, может он разрешит нам свидания. – Симон попытался хоть как-то отвлечь себя от одной-единственной мысли.

Смерть близко. Вот-вот должна появиться.

Ещё одна попытка забросить сеть. В ожидании Андрей заговорил, обращаясь ко всем.

— Кстати, Я хотел вам кое-что рассказать... Я шёл с Иоанном, прозванным Крестителем.

— Андрей!

Возмутился Симон. Он уже слышал об этом человеке от Андрея и не сильно верит в то, что это правда. Он считает, что брат слишком доверчевый когда дело касается Бога.

— О чём он говорит? – спросил Заведей у своих сыновей, но ответа не услышал.

— Он указал на человека...

— Хватит! – Симон начал раздражаться.

— И сказал: „Узрите Агнца..."

— Андрей, я сказал..! – Симон опустил голову, закрыв глаза. – Хватит, ладно? Сколько можно про этого твоего агнца?

Симон сейчас был загружен другими мыслями. Об Эден, лодке, долге, римлянах и о том, что Бог отвернулся от него.

— Нам не агнец нужен, а рыба. – продолжил Симон, с ожиданием посмотрев на сети, скрывшиеся в глубине вод.

В бесчисленных попытках и забрасываниях сетей, к ним, точно так же, как и ночь, подкрался рассвет. Он освятил своим лучезарным сиянием небо, переливаясь в нежных тонах. Как жаль, что это был последний рассвет для Симона.

Андрей и Заведеевы сыны от усталости заснули прямо на бортиках лодки, пока Симон и отец парней вытягивали сети в последний раз.

И ничего.

— Иногда море побеждает всех нас... – протянул старик Заведей. – Не твой день.

Симон медленно, преодолевая искушение взвыть от боли в спине, взял весло.

— Ладно! Хватит с нас.

Мужчина начали двигать лодки к берегу. Симон ели водил веслом по воде, лишь бы оттянуть этот момент. Момент, когда он ещё был свободным. Всё, что ему оставалось – слушать звуки волн и пения просипающихся птиц.

— Смотрите!

Голос Заведея заставил Симона поднять голову, глянув на берег. Там можно было увидеть толпу людей. Римляне. Что-то внутри сломалось. До сего момента он ещё позволял себе надеяться на хороший исход, но нет. Вот она, смерть. Стоит на берегу, и ждёт, когда же он причалит.

— Мы с тобой. – заверил Симона Заведей.

Но рыбаку от этого легче не стало. Он продолжил грести, унимая сердечный гул, обратился к брату рядом.

— Позаботься об Эден... – реакции не последовало. – Слышишь, Андрей?

— Эй! – крикнул Иоанн. – Это не солдаты!

Они уже подплыли достаточно близко к берегу, чтобы рассмотреть тех, кто находился там. Группа людей. Евреи. Среди них были и женщины. И они все слушали человека, который стоял к морю спиной. Значит, смерть решила опоздать.

Симон и Андрей причалили ближе к толпе, отбросив вёсла в сторону, в то время когда Заведей и его сыновья отплыли дальше. Человек, который стоял к ним спиной, развернулся. В тот момент Андрей схватился за плечо брата, тряхнув его, что есть сил.

— Симон! Это он!

Мужчина закатил глаза. Опять брат за своё. Симон же, хотел поскорее высушить трюм, чтобы успеть попрощаться с Эден.

— Простите! – окликнул их мужчина, который проповедовал толпе.

— С-симон, это он!

— Некогда мне, Андрей.

— Э-это он! Это тот человек! Иоанн сказал, он пришёл! Точно!

Пока Андрей разглагольствовал, тот самый человек успел подойти к рыбакам.

— Могу я вас попросить? – сказал он, щурясь от восходящего солнца. – Я учу этих людей, но им плохо слышно. Если бы я стал на эту лодку, это помогло бы.

— Плохо слышно, значит... – съязвил Симон. По сравнению с его проблемами, проблемы этих людей ничтожно малы.

— Да! – воскликнул Андрей отходя в сторону, чтобы дать человеку стать на лодку. – Да, конечно! Прошу, вставай. Вставай на лодку. Спасибо!

Симон взглянул на брата. Тот выглядел взволнованным и даже счастливым. Как же наивно.

— Мне нужно идти. Извини, на это времени нет. – Симон уже собирался выйти на берег, как тот мужчина вошёл в лодку.

— Задержись ненадолго. – сказал он ласково и спокойно. Мужчина посмотрел на рыбака так, как будто знает его всю жизнь. – у меня есть кое-что для тебя.

— Кое-что для меня..? – Симон стал заинтригованным, но вспомнив о своей участи, ответил. – Я очень спешу.

— Да, Я знаю.

Их взгляды встретились. И Симон убедился в том, что этот человек не простой. Он действительно смотрел так, как будто знал всё и даже больше.

— Просто подожди чуть-чуть. Прошу.

— Симон... – обратился к рыбаку уже Андрей. – поверь мне, как я поверил тебе. Перед тобой Мессия.

Симон не отрывал взгляда от того человека. Мессия? Спаситель? Тот, что выведет Израильский Народ из неволи? Он? Симон на самом деле не верил во всё это до конца. Мессия должен их спасти, они ждали его долгие поколения, ещё со времён Исаи. И это он? Тот человек посмотрел на Андрея, и даже не возразил. Только улыбнулся.

— Рад снова видеть тебя, Андрей.

— Да! Я тоже! – брат был не на шутку взволнован. Давно Симон не видел его таким.

Что ж, рыбаку ничего не оставалось делать, кроме как пару раз кивнуть, в знак своего согласия. Только бы успеть к Эден. Мужчина подошёл и протянул Симону руку.

— Я Иисус. Спасибо тебе. – его ладонь был крепкой, не то что у большинства учителей.

— Симон.

Иисус, значит... Мужчина был озадачен его появлением именно в тот момент, когда нужно было прощаться со свободой. Но бежать было уже некуда. Симон и Андрей присели на скамью, пока Иисус развернулся, чтобы продолжить говорить к народу.

— Перед тем, как уйти, Я расскажу вам другую притчу. Вы меня слышите?

Из толпы послышались бодрые "Да", "Конечно", "Намного лучше". Симон даже подумал, не подстроили ли всё это римляне. Но быстро отмахнулся от этой мысли. Стал бы Андрей врать ему?

— Спасибо нашим друзьям за эту лодку! – сказал Иисус, указав рукой на сидящих сзади рыбаков. За ним подобные благодарности послышались и из толпы.

— Раз уж я стою в лодке, моя последняя притча будет о рыбалке. Симон, пожалуйста, дай сеть.

Мужчина посмотрел на протянутую руку с некой осторожностью, только ему понятной. Симон взял ещё мокрые сети и с неохотой отдал их проповеднику. Тот улыбнулся и вновь обратился к толпе.

— Когда сети бросают в море... – вдруг он снова посмотрел на рыбака. – что происходит, Симон?

— Ну... – замялся мужчина.

В голове снова пролетела эта долгая, страшная ночь, когда тех сетей, которые держал Иисус, не коснулась и даже маленькая рыбёшка.

— ...что чаще всего? – исправился тот.

— В неё... Попадает рыба.

— Да! – поддержал Иисус. – в эту сеть попадает рыба. Самая разная, так?

— Да... – неохотно подтвердил Симон.

— Самая разная... – эхом повторил Иисус, глядя прямо на Симона.

Этот взгляд проникал в глубины души, нёс тепло, радость. Но душа Симона давно зачерствела. И, казалось, для него уже нет спасения.

Эден, Андрей, лодка, дом...

Глаза Иисуса смотрели прямо в сердце, читая всю его жизнь, как будто она была написана на потном и грязном лбу его.

Римляне, долг, тюрьма, смерть...

Иисус ничего не сказал, но Симон отчётливо слышал, что всё хорошо, что всё будет хорошо.

Смерть, смерть, смерть...

— А дальше происходит то же, что и в царствие небесном. – проповедник снова развернулся к людям. – Когда сеть полна, Симон с остальными несёт её на берег, садиться и сортирует рыбу. Хорошую кладут в бочку, а плохую... – Иисус отбросил сети в сторону, для пущего эффекта. – выбрасывают.

Андрей и Симон переглянулись. Слова, только что сказанные, имели более глубокий смысл, чем на первый взгляд. Неужели их работа действительно может быть символом царства Божьего?

— Так же будет и при конце света. Ангелы сойдут и отделят злых от праведных. Посему, каждый ученик, которого готовили к царствию небесному, как и вас теперь, подобен хозяину в доме, который выносит свои сокровища, старые и новые. Поступайте так же с этим знанием.

Симон посмотрел на то, как толпа смиренно слушает его, каждое его слово, как впитывает проповеди.

Мессия..?

— На сегодня всё. У меня есть дела с моим новым другом.

После этих слов толпа стала расходиться. С неохотой, люди покидали берег, но Симону было не до этого. Он думал не о долге или Эден, или о своей смертной участи, нет. Он думал о словах, которые сказал Иисус. О конце света, который придет неожиданно. Хах. Для него уже пришел...

Симон встал с места, взяв те сети и начав чистить и перевязывать их, пока Иисус вышел из лодки.

— Брось эту сеть в море! Чуть дальше.

Андрей сразу же схватился за весло. Брат его же был настроен скептически.

— Не хочу спорить с тобой, учитель, но мы всю ночь пытались... – из его груди вырвался печальный вздох. – и ничего.

Иисус ничего на это не ответил. Только посмотрел на Симона так же, как и раньше. С теплом и нежностью в глазах, да улыбкой на устах. Как будто всё знал.

А что он теряет?

— Ладно. Как скажешь.

Симон решил, что хотя бы ради Андрея сделает это, ему не сложно. Отплыв на пару метров, где воды было по колено, он бросил сеть в воду, переведя ожидающий взгляд на учителя. Здесь, на мелководье, ни то что рыба, тут даже водорослей нет.

Симон пожал плечами, смотря на Иисуса, мол, я говорил. Учитель же повторил его жест, только с большей загадочностью, и улыбкой на лице. Вот он уже собирался схватить сеть, высушить её, и наспех попрощавшись, бежать от смерти, как лодка резко наклонилась. С бортика упала корзина и тряпки, а Симон с Андреем чуть не оказались в воде.

Они услышали, как сеть начала рваться. Схватившись за один её край, Симон стал тянуть её, крича брату: "Тащи! Тащи, скорее! Хватайся там!". Они вдвоём с Андреем подняли улов только на сотую часть, но даже это спровоцировало бурю всплесков и морской пены. Симон начал звать на помощь.

Недалеко от них, стремглав, неслись Заведей и Иаков, пока Иоанн тащил лодку отца. Теперь они все начали вытаскивать улов. Рыбы было очень много. Слишком много. Столько они бы и за несколько месяцев не поймали. Она плескалась, болтыхалась, рвала сети, топила лодки рыбаков. Крики, возгласы, радостные восклицания смешивались с общей какафонией звуков. И на фоне всего этого можно было услышать радостный смех Иисуса, вознесшего глаза свои к утреннему свету неба.

Когда обе лодки наполнились рыбой, Симон наконец смог взять глоток воздуха. Он не верил тому, что видел, свидетелем чего он стал. Столько рыбы с лихвой хватит на выплату долга. Его душа вознеслась, сердце пело, а мозг всё твердил: "Это чудо". Чудо!

— Симон! – окликнул его Андрей. Его лицо озарила ясная, как первая заря, улыбка. Брат разделял его счастья, искринне улыбаясь и смеясь. – Я же тебе говорил! Я говорил!

Только лодка начала тонуть, Заведей приказал братьям быстро покинуть её. И Симон так и сделал. Он приземлился на берег, прямо перед лицом того, кто совершил сие. Того, кто спас его от смерти.

Того, кто победил смерть.

Симон упал перед ним на колени, зарыв пальцы в холодный песок. Он не смел поднимать головы, прекрасно зная, что недостоин смотреть на этого человека.

— Мой брат... И Креститель...

Симон уже слышал, как дрожит его голос. Слышал, как он вот-вот начнёт плакать от осознания всего того, что произошло. Он слепо и тупо игнорировал все знаки. Бог не покинул его!

— Ты Агнец Божий, да?

— Да.

Ответ был короток, но миролюбив. Спокоен. Иисус не был сердит на него, в отличии от Симона. Он на себя злился больше, чем на тех, кто заточил народ израильский в неволю.

— Не стой со мной. Я много грешил... – Симон вспомнил свой бунт этой ночью. Время, проведённое за карточным столом. Рыбалку в Шаббат. Осуждения и насилие. – Ты не знаешь кто я и что творил!

Вот он уже скрывается на крик. Жалостливый, безнадёжный крик. Эта смерть была бы во много раз хуже той, которой боялся Симон. Встретить Мессию и престать пред ним со всеми своими грехами.

— Не нужно бояться, Симон.

— Прости! – рыбак начал плакать. Он совсем недавно обвинял Бога во всех своих проблемах, и вот он, стоит перед ним, полный греха и утративший веру. – Мы так долго тебя ждали! Мы верили, но моя вера... Прости!

— Подними голову, рыбак. – фраза эта хоть и была сформулирована как приказ, была сказана с нежностью и милосердием.

Симону пришлось переступить через себя, через свою гордость, чтобы понять голову и взглянуть на Иисуса. Посмотреть на него полными слёз глазами, как на последний луч света в тёмных водах его жизненного пути.

— Чего ты хочешь от меня? – Симон вздохнул, чтобы слёзы не превратились в рыдания. – Я сделаю всё, что ты скажешь!

Иисус выдержал паузу, смотря на рыбака не как на грешника или раба, но как на брата. Он опустился перед ним на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне. Опустился, чтобы быть наравне с человеком.

— Следуй за мной.

И он последовал. Последовал, и был с ним до конца. Ведь именно так началась история человека, ставшим владельцем ключей от Рая и Ада.

✞

3150 слов