Глава 1

Логан

Дождь лил уже целую вечность, заставляя его чувствовать раздражение, ведь никогда не знаешь, когда тебе придется выйти на улицу и пробыть там большую часть дня. Он стоял на остановке, где его не доставал привычный для Сиэтла ливень. Логан пристально смотрел на двери здания сиэтлской газеты и нервно курил. Сложно было соображать, когда люди вокруг куда-то спешили и заходили в то помещение, куда ему надо было. Должно быть, там сейчас много людей и всем чего-то надо было от редакции.

А ему нужна была статья в газете. И он готов был идти до конца, чтобы реализовать свою идею, которая принесет ему еще несколько купюр в карман, да и спасет от решетки. Во всяком случае от такой задумки не отказываются. И нужно было делать все это самому. Он с трудом доверял дела подобного рода третьим лицам, хотя и работал по большей части не в одиночку, что его немало раздражало, однако ему приходилось мириться с тем фактом, что в команде надежнее.

Уже четвертая сигарета падала в урну, а он все никак не мог зайти в здание, потому что каждый раз после очередной сигареты он доставал другую. А в голову ударил алкоголь, хотя несколько глотков виски он сделал утром, а сейчас время близилось к полудню. В Сиэтле правда в любую минуту сложно сказать, сколько время, поскольку постоянные ливни содержали город в сырой и серой тюрьме: ни света, ни солнца, ни тепла. Логан начал уже сам себя доводить до нервного срыва, поэтому он выбросил сигарету, которую только что взял в рот, и заставил себя выйти под дождь, перейти дорогу и ворваться в здание газеты. Он подошел к какой-то молодой женщине, которая, видно, шла на свое рабочее место.

— Слушайте, мне позарез нужна статья в вашей газете. Как я могу связаться с тем, кто ее напишет для меня? — начал он говорить с ней, двинувшись рядом, пока та смотрела на него с пренебрежением и явным раздражением.

— Пройдите к редакционному столу и оставьте заявку, а потом ждите рассмотрения. Таких, как вы, здесь чертова туча, — недоброжелательно бросила она, а потом прошла к своему столу, сложив стопку бумаг. Здесь было так шумно, от чего у Логана начинала гудеть голова, а ответ молодой женщины его только разозлил.

— У меня нет времени ждать. Мне нужна она уже завтра, — выпалил он почти грубо.

Чем больше он сомневался в осуществимости своей идеи, тем злее он становился, поэтому он готов был перевернуть всю редакцию верх дном, чтобы найти человека, с которым можно было договориться о том, чтобы все прошло как по маслу. Теперь же первый человек, к которому он обратился, всерьез его не воспринимал. Женщина посмотрела на него равнодушно и просто отвернулась. Ладно, если она хотела, чтобы он прошел к редакционному столу, так он и сделает. Логан совершенно не разбирался в том, как тут все устроено. Он нашел людей, которые занимались рассмотрением идей для заполнения страниц ежедневной газеты и там его ждал новый повод сорваться.

— Нет, я не буду ничего расписывать вам, а потом вечность ждать одобрения. Я готов заплатить, чтобы уже завтра статья была опубликована. Мне нужно рассказать тому, кто будет ее писать, в чем дело, — говорил в который раз Логан, смотря на мужчину, который, видно было, в чем-то глубоко сомневался.— Что? Это так сложно сделать? – процедил Логан, разведя руками.

— Видите ли, мы не так работаем в данном случае. Если вы не хотите писать, то статьи и не будет в нашей газете. Для того, чтобы чего-то добиться, вам придется расписать все на бумаге, отдать мне, а я уже передам тому, кто напишет статью, — говорил Гордон вежливым тоном, однако Логана и этот расклад совсем не устраивал. Желание встретиться с тем, кто возьмется за это дело, было настолько сильным, что он уже не мог терпеть. Руки тряслись, а зубы крепко сомкнуты. Он смотрел в глаза мужчины так напряженно, что, казалось, сейчас сорвется на крик.

— Как зовут того, кто напишет статью? И как мне его найти? — спросил Логан прямо, перед этим постаравшись вздохнуть спокойно.

— Не станете вы с ним напрямую говорить, мистер...— говорил Гордон терпеливо, но уже более нервно чем раньше.

— Какого черта? Да президенту Штатов легче встречу назначить, чем вашему редактору! – произнес он несдержанно. – Живо сказал мне, где он, иначе я отсюда не уйду, пока сам не найду его, - с тихой угрозой пообещал Логан, пристально смотря в глаза мужчине, на которого эти слова почти сразу подействовали.

— Его зовут Нильс Беккер. Его кабинет прямо и налево. Но вы все равно не сможете с ним поговорить.

Логан посмотрел на Гордона с подозрением и легким непониманием, раздражение все еще не покидало его лица. И что, черт возьми, это значит? Он, конечно, не воспринял всерьез его предупреждение, так как был занят приятной мыслью, что у него все-таки удалось его сломить. Логан двинулся по коридору к нужной двери, а по ходу достал сигарету, так глубоко затянувшись, что на миг потемнело в глазах, хотя здесь возможно и вовсе нельзя было курить, но он уже не мог это терпеть. В этом шумном помещении, от которого у него раскалывалась голова, ему нужно было только одно – найти этого Нильса Беккера и договориться с ним. Он надеялся, что тот не пошлет его, ведь не просто так же его отговаривали от встречи с ним. Что с ним такое?

Он нашел нужную дверь, а потом постучал и сразу бесцеремонно вошел, проведя рукой по немного влажным от дождя волосам, убирая сигарету изо рта. Он сразу увидел молодого парня и остановился у двери, присмотревшись к нему озадаченно. А правда ли что он не ошибся дверью?

— Нильс Беккер? Мне нужно с вами срочно поговорить, — выговорил он, подойдя к нему ближе, протягивая ему руку. – Я Логан Риццо, — представился он моментально.

Его сильно удивило, что, когда он вошел, перед ним оказался этот молодой человек. Такой красивый, с невинным взглядом, теплым цветом глаз. Логан на миг даже забыл о своем нервном состоянии, которое донимало его, когда он шел в этот кабинет. Войдя сюда, он словно резко стал терпелив, как будто что-то унимало его порыв в этих стенах. В голову дал уже не алкоголь. Здесь присутствовало что-то другое. Он как будто бы чувствовал, что с этим парнем что-то не так. И это что-то было явно тем, что ему уже нравилось. Но что? Призраки прошлого начали вновь на него свою охоту.

Логан сглотнул, изучая пристально черты лица молодого редактора, которому предстояло немало помучиться, чтобы выполнить его задание. На миг ему даже стало жалко этого человека. В какой-то роковой момент Логана посетило страшное желание уйти отсюда и не говорить ничего этому парню точно в намерении его защитить. Откуда такие мысли? Почему он стал так слаб, когда пришел сюда? В этом холодном Сиэтле, в прохладном помещении ему вдруг стало невыносимо жарко.

Нильс

Тонкие пальцы быстро бегают по клавиатуре. Один абзац, второй, третий. Нильс быстро освоился в своем графике работы, по сути это был даже не график, ведь когда давали написать статью, он тут же приступал к ней. В этом городе он только три месяца, но его уже нагрузили работой. Стоило ему отправить свое резюме и примеры работ, его тут же приняли на работу в этом большом городе, и он съехал от родных, так сказать, отправился в свободное плавание. Снял квартиру и зажил один. В холодном Сиэтле, где вечно льют дожди. Мисс Рэтчед. Это была та святая женщина, которой очень понравилось резюме Беккера, и она устроила его на работу. «Это именно тот человек, в котором мы нуждались», — сказала она.

Нильс был рад, что получил именно эту работу в Сиэтле, ведь он очень сильно любил писать. Здесь не нужно было иметь слух, не нужно было толком говорить с людьми, тут нужно только видеть то, что ты пишешь и уметь нажимать на клавиши. Проще простого. Беккер быстро привык к своему новому рабочему месту. Рэтчед постаралась сделать все возможное, чтобы Нильс не думал о своем недуге во время работы. Она сама поручилась за то, чтобы ему приносили наброски заказов в письменном виде, а он уже оборачивал идею в красивую обертку в виде журнальной статьи. Идеальная для него система. Если бы не Рэтчед, никто бы здесь не принял глухонемого работника. Однако теперь он был их самым лучшим редактором, да и вообще теперь с недавних пор единственным, кого-то там уволили и теперь у него полно работы.

Сегодня он должен написать еще три статьи помимо той, что сейчас оформлял и доделывал. Он даже отказался идти на обед, чтобы закончить все за сегодня. Нильс заметил, как за окном полил дождь. Он так заработался, что даже не увидел, когда тот успел начаться. Вот к чему он точно не привыкнет, так это к сиэтловской погоде.

Беккер тихо выдохнул, его пальцы неподвижно нависли над клавиатурой, как в этот же момент он заметил периферическим зрением, как кто-то вошел в его кабинет. Нильс мгновенно поднял взгляд на незнакомца. Никто. Никто не заходил в его кабинет так резко и нагло. Нильс даже чуть вздрогнул от неожиданности. Парень пораженно уставился на мужчину. Именно неспособность заранее услышать шаги в сторону кабинета мешала ему предохраниться от подобных нежеланных сюрпризов. Кто его впустил? Кто разрешил ему войти сюда? Должно быть, этот неряшливый Гордон. На него нельзя было положиться. Если бы у Рэтчед не было сегодня выходного, она бы дала голову на отсечение, но не позволила бы этому мужчине пройти в кабинет Нильса. Беккер с легким недоумением смотрел на мужчину. По его губам он прочел свое имя, он от чего-то слабо кивнул в ответ, но после от растерянности не понял ничего. Беккер опустил глаза на губы незнакомца, но лишь мрачно выдохнул.

Незнакомец явно чего-то требовал. Он казался напряженным и выглядел так, словно у него было дело срочное и не требующее отлагательств. Но у Беккера и так полно работы. Появление мужчины, от которого так сильно пахло сигаретами, вызвало у него только разочарование. От незнакомца веяло уверенностью, видимо, ничто не смогло его сдержать у редакторского стола, ведь он был здесь, на запрещенной территории. Присутствие мужчины начинало действовать на Беккера не лучшим образом. Нильс сначала растерянно помотал головой, закрыв глаза, он ведь ничего не понимает. Чего бы не требовал этот незнакомец, он все равно его не поймет.

Нильс поднял взгляд к холодным глазам мужчины, словно желал ему что-то сказать, но потом закрыл вкладку на компьютере и открыл новый лист, он бегло напечатал там слова, быстро, ловко, лишь бы у мужчины не возникли за эти секунды вопросы. Возможно, он мог сейчас его выбесить, незнакомец мог подумать, что он проигнорировал его слова и продолжил работу. Но он в ту же минуту распечатал чистый лист, где печатными словами были слова:

«Вам нельзя здесь находиться. Если вы думаете, что придя ко мне лично, вы ускорите процесс редакции, то вы ошибайтесь. Я вас не слышу и не могу с вами поговорить. Оставьте свои пожелания в письменном виде, и я напишу для вас статью».

Беккер протянул мужчине теплый лист бумаги, посмотрев после прямо в его глаза с замиранием сердца. Он так не хотел, чтобы этот человек злился, любой негатив он воспринимал как свою вину в чем-то. Нильс смотрел на него, затаив дыхание, желая, чтобы этот человек поскорее ушел из кабинета, иначе, он уверен был, будет только хуже. Нильс всегда был неспокоен, когда рядом стояли подобного характера личности, как этот мужчина, уверенные, решительные и несколько грубые. Но он не мог себя обезопасить от таких людей. Никак.

Логан

На несколько секунд Логан забыл о сигарете, которую держал в руке, пока смотрел на молодого редактора, чья реакция была для него верхом чего-то до жути странного. Он никогда не был в подобном состоянии. На полпути к достижению своей мелкой цели ему встречается человек, который решает что? Продолжить работу, оставив его без единого слова в ответ? Лучше б послал, а не игнорировал! Когда Логан заметил, как парень принялся печатать что-то на клавиатуре, он нахмурился с долей злости. Еще несколько секунд и он был готов на него наброситься, однако, когда молодые руки юноши взяли лист бумаги и протянули его ему. Логан слегка приоткрыл рот, смотря теперь не на листок, а прямо в глаза редактора. Как же он сразу не заметил, что его собеседник не проронил ни слова после того, как тот к нему ворвался? Ослепленный собственными намерениями, Логан забывал обращать внимание на очевидные вещи. Это было его главным недостатком.

Сердце вмиг сжалось. Прошлое все сильнее начало тянуть его в омут непрошенного отчаяния. Ему становилось тревожно, хотя вокруг не происходило ничего пугающего. Логан с трудом опустил взгляд на листок, который принял одной рукой и почувствовал быстро покидающее его тепло. «Я вас не слышу и не могу с вами поговорить»... Взгляд мужчины сразу переменился. Логан взглянул на Нильса Беккера так, словно тот написал ему страшные вещи. Несколько томительных минут Риццо так и стоял, уставившись на молодого редактора, даже не подумав, что мог его напугать. Его уже даже не раздражало, что тот, как и все остальные в этом здании, посылал его составить идею для статьи в письменном виде. Ведь у Нильса была на то веская причина, и на него Логан не мог злиться.

— Че-е-ерт... — протянул он шепотом, всматриваясь в глаза Нильса. Логан медленно положил лист бумаги на стол редактору. А потом его взгляд устремился куда-то в сторону, он затянулся глубоко. Его вид мог говорить о том, что он напряженно думал о чем-то. На самом деле он копался в своей памяти. «Мне нужна статья завтра» — думал он, а между тем вспоминал каждое слово... Каждое слово на языке жестов. Логану оставалось только надеяться, что Нильс знает этот язык, раз не носит слуховой аппарат. Новая затяжка, которая помогала ему мыслить, а затем... «Как же там показать «статья»»? — его мысли путались между собой.

— Господи, — прошептал он вновь, а потом вернул взгляд молодому редактору в сомнении. Он зажал сигарету между зубами, а после показал ему руками свою заветную фразу. — «Мне нужно, чтобы ты написал статью и чтобы она уже завтра была опубликована на первой странице вашей газеты. Я не хочу ничего писать.»

Логан очень надеялся, что Нильс его поймет, хотя некоторые слова он показал некорректно от того, что не помнил точно, как именно их нужно показывать, с каким наклоном пальцев, на каком расстоянии друг от друга. Такие мелочи улетучились из его памяти. Он так и не смог вспомнить все детали. Пристально изучая его реакцию, Логан по-прежнему не собирался отсюда уходить. Теперь этот ничтожный факт, что его редактор оказался глухонемым, держал его в этом кабинете цепями. Он точно отсюда не уйдет. Но не потому ли не уйдет, что ему все-таки позарез нужна была эта несчастная статья, или же дело в этом молодом парне, который смотрел на него настороженно. Риццо даже на миг стало стыдно, что он напугал его, когда вошел. Не на того он сорвался. Все люди, которые заслуживали его агрессии, остались за дверью этой комнаты.

— «Меня зовут Логан Риццо», — показал он по буквам свое имя. Буквы-то он хотя бы помнил. Что вообще с его памятью? Свою итальянскую фамилию он показывать не хотел, но лучше, наверное, представиться полностью. Официальность иногда помогает добиться своего. Ему просто нужна чертова статья от этого бедного парня, однако Логан уже не смотрел на него с одним только желанием. Их была чертова дюжина.

Логан терпеливо ожидал от него ответа. Ему все еще мерещилось, что он сказал ему что-то не так.

— Давай же, я никуда не уйду, парень, — сказал он уже вслух неважно, вынимая сигарету изо рта, смотря в его глаза с ожиданием. Серьезностью, однако с каплей тонкой снисходительности. Он стал мягче, но в намерениях оставался тверд. Почему именно этот парень? Была бы какая-нибудь девчонка, он бы справился куда быстрее, хотя... Нет, этот парень выглядел слишком сосредоточенным на своей работе. Логана даже посетило предположение, что Нильс в этом городе совсем недавно. Он как-то не вписывался в эту мрачность Сиэтла. Что-то здесь явно не так.

Трудно было теперь находиться рядом с ним. Логан начал нервничать, хотя всячески старался это скрыть. Было бы это несколько дней назад, Логан бы сказал, что от решения редактора зависели его деньги, однако, кого он обманывает? Сейчас в руках ловких рук Нильса не только деньги. Признавать это было все равно что самого себя резать острым лезвием при возможности вовсе этого не делать. Глупость и только.

Он сделал медленный шаг еще ближе к столу, рассматривая черты лица Беккера сосредоточенно, словно пытался понять, где он его видел раньше, хотя на деле этот парень не был ему знаком. И слава Богу. Логан готов был даже «спасибо» ему сказать, если тот прямо сейчас согласится все для него сделать как надо, ну а если тот откажет, Логан найдет другой способ вынудить его это сделать. «Будь хорошим мальчиком, сделай это для меня», — думал Логан про себя, от безделья начиная рассматривать его шею, приоткрыв слегка рот. Не для него эта работа — через постель добывать себе статейки в газетах Сиэтла, но он мог организовать что-то подобное, если понадобится. Однако... Логан уже во всем сомневался, что каким-либо образом касалось Нильса Беккера. Слишком сложно, слишком напряженно...

Нильс

Нильс принялся наблюдать за незнакомым мужчиной, когда он читал написанное. Он сразу же заметил, как изменился его взгляд. Редактор смотрел в карие глаза в ответ, чуть грустно и немного смиренно. Этот взгляд мужчины, он в мгновение ока изменился, как по щелчку, сразу было видно, он был удивлен. Не каждый же день он встречает глухонемого человека, работающего на редакционный отдел. Нильс принимал его реакцию и не сводил с него внимательного взгляда, он смотрел в глаза мужчины столько же времени, сколько он смотрел на него, пока до того доходило осознание, что он пытался словами уговорить глухонемого написать ему статью. Беккер едва ли заметно кивнул ему, когда смотрел на него, словно хотел подтвердить тем самым написанное.

Нильс был уверен, что через минуту тот начнет писать или же покинет кабинет, ведь так поступил бы любой на месте этого клиента. Парень разглядывал черты лица мужчины. Впервые за эти минуты он немного успокоился, ведь его задачей было объяснить, почему того так отчаянно у входа просили передать заявку в письменном виде. Нильс не мог не отметить, что несмотря на сигарету в руке мужчины и плохое настроение, он выглядел весьма привлекательным человеком. В нем было идеально абсолютно все. У незнакомца были симметричные и притягательные черты лица, он обладал мужской красотой, свойственной успешным бизнесменам штатов, однако он явно не был бизнесменом. Нильсу как-то однажды удалось видеть таких успешных людей, и этот человек точно был не из их числа. Но все же почему-то Нильс испытывал легкое волнение, находясь рядом с ним, даже находясь с ним в одной комнате, ведь кем бы он ни был, он был настойчив, упрям, уверен и на данный момент слишком серьезен. А эти качества создавали альянс, который одновременно и притягивал, и бросал в дрожь такого простого парня как Нильс Беккер.

Но вот прогнозы Беккера не сбываются и мужчина явно вслух выругивается. Нильс слабо приоткрыл рот, опустив глаза на губы мужчины, сразу же прочитав это простое слово, от чего он слабо прикусил губу. В его голове проносились мысли: «Почему же ты не уходишь...? Я же все тебе объяснил.» Нильс начинал нервничать. Что этот мужчина собирается делать? Редактор даже сразу же перевернул лист к себе, когда тот оставил его на столе, чтобы убедиться, все ли он точно тому объяснил. Но он не увидел ошибок и потому вернул взгляд мужчине. Нильс поддался вперед, положив локти на стол, изучая черты лица мужчины с особой осторожностью.

Нильс не мог не отметить тот очевидный факт, что его собеседник о чем-то задумался. Парень вновь опускает взгляд на его губы, прочитав очередное слово. Беккер слабо помотал головой, нахмурившись слегка с непониманием. О чем он думает? Как дальше быть? Но он же все объяснил. Параллельно с наблюдением за незнакомцем Нильса напрягало переживание по поводу огромного количества работы, которая его ждет и не требует отлагательств.

Но Беккеру оставалось только ждать решения клиента, а между тем он с переживанием следил за каждым его взглядом и движением губ. Наверняка этот человек пользовался спросом среди женщин, ведь его привлекательность не стояла под сомнением. Но Нильс опустил глаза на его руки и не увидел обручального кольца. Чем же этот человек занят по жизни, если не строит личную жизнь? Может, карьера? Но зачем тогда ему статья?

И вот он снова восстанавливает зрительный контакт с клиентом, но тут происходит то, чего Нильс ждал в самый последний момент. Язык жестов. Неужели? Беккер на миг растерялся. Но все же смог разобрать жесты мужчины. Не может быть. За эти три месяца он еще ни с кем не разговаривал на своем языке. Он все пытается собраться и найти сообщество глухих в этом городе, но времени никогда нет, работа забирает его целиком и полностью. Нильс уехал и оставил всех своих друзей в родном городе, а здесь такими же еще не успел обзавестись. Он привык общаться с людьми через блокнот. Но вот перед ним человек, что имел здоровый слух и говорил как все люди, и он стоит перед Нильсом и показывает жесты.

Нильс был поражен, он даже слабо приоткрыл рот от удивления. Но он разобрал каждое слово, тот смог передать свою мысль. Откуда он знает язык жестов? На губах Беккера проскользнула легкая улыбка восхищения. Его переполнила восторженность. Этот мужчина был полон сюрпризов. Нильс осознал, что сегодня будет больше работы, чем он думал. Еще одна статья и до завтра. Но почему он не хочет писать? В чем же дело? Но Нильс видел по взгляду мужчины, что он не собирался покидать эту комнату. Если он не хочет писать, значит сможет объяснить на жестах? Хотя Беккер очень сомневался в этом, ведь даже если он все понял из того, что тот показал, все же были какие-то недочеты. Это все равно что общаться с недавно оглохшими людьми, что только учатся разговаривать без слов. А после он узнал его имя. Логан Риццо. Тут полно людей с иностранными фамилиями. А его, кажется, была итальянской. Но что он удивляется? У самого же фамилия немецкая, не говоря уже об имени, что имело датское происхождение.

Нильс постарался собраться, преисполненный надеждой, что тот поймет его жесты. У него было много вопросов к мистеру Риццо. Когда тот подошел ближе, он заметил, что тот что-то вновь сказал вслух, но он уже настроился на язык жестов. Нильс чуть отодвинулся от стола, а после показал ему, чуть медленнее чем обычно привык делать, жесты, что гласили:

— «Почему вы отказываетесь писать? Так будет быстрее и удобнее.» — он присмотрелся к его глазам с надеждой, что тот все поймет, а после продолжил. — «Но если вы готовы сейчас мне все объяснить в жестах, то давайте, я готов писать.»

Нильс сам не понимал, почему согласился отложить все статьи, включая последнюю незаконченную, чтобы написать статью для Логана. Возможно тут играла роль очевидность факта, что этот человек не уйдет отсюда без гарантий, что его статья будет написана, а может дело было в том, как тот смотрел на него. Нильс изучал его взгляд зачарованно. Он знал его язык. Этот человек просто не мог не заинтересовать его. Логан слышал и говорил, но для него он показывал жесты. Беккер почувствовал, что уже что-то необъяснимое начало его тянуть к Логану, поэтому, наверное, он и согласился написать для него статью прямо сейчас.

Логан

Ловя растерянность в глазах молодого редактора, Логан на мгновение подумал, что мог показать ему чушь. Он действовал почти интуитивно, показывал так, как помнил, и слепо надеялся, что молодой парень напротив его поймет. Риццо не стал писать ему на бумаге слова, не стал говорить четче, чтобы вынуждать бедного редактора читать по губам, он издевался над собой вместо этого. И когда он увидел в глазах Нильса восхищение, а затем и улыбку, Логан присмотрелся к нему с осторожным вниманием, а потом ощутил явное облегчение. Да... Он был рад, что эта реакция Нильса принесла ему удовлетворение. Значит, его навыки еще возможно спасти. Так было приятно это осознавать. Так было приятно, кроме того, смотреть на этого молодого глухонемого парня, который теперь понимал каждое его слово и знал, что ему нужно было от него.

Логана поразил тот факт, что он не только смог достойно показать ему все слова, но еще и почти разобрал медленно показанные парнем слова. Его взгляд был полон внимания, он хмурился слегка, смотря на Нильса так, словно тот говорил на языке, который он освоил месяц назад, хотя знал он как общаться при помощи жестов уже очень много лет. Ему страшно хотелось понимать его, говорить с ним, даже не о статье, которая теперь ему была не так интересна, как этот парень напротив, показывающий ему слово за словом явно медленнее, чем тот привык. Ему даже было неудобно от того, что Нильс шел на такие уступки для него. Это было слово «отказываться»? Похоже, что да...

Он видел эти проникновенные невинные глаза, полные надежды, теперь-то Логану было просто стыдно не ответить ему соответствующе. Впервые за несколько лет он напрягся так сильно, что не выдержал и бросил потухающую сигарету в корзину для мусора в этой комнате.

— «Я хочу, чтобы информация, которую я тебе объясню, была только в статье, а нигде больше,» — показал Логан ему медленно, иногда выдерживая несколько секунд, в которые он просто смотрел в глаза парня с легким неприятным чувством на душе, вспоминая, как показать. Если ему так нужна была конфиденциальность, то нужно было капаться в памяти лучше, чтобы Нильс не счел его неучем, а ему так хотелось показать ему, что он знает, как с ним общаться, просто забыл. Он не какой-нибудь там проходимец, который решил выпендриться.

Так даже лучше, что он не обсуждал это с Нильсом вслух. Стоило только собраться с мыслями, чтобы говорить с ним правильно, не делая столько нелепых пауз, за которые он начинал себя ненавидеть. Когда дело касалось языка жестов, Логан терял самого себя, требовал от себя большего и большего, непосильных его результатов, навыков на уровне тех, кто лишен способности слышать с самого детства. А то, как показывал Нильс, говорило о том, что парень уже очень давно владел этим способом общения. И то, как посмотрит на него Нильс, было для него важнее самой необходимой ему ранее статьи. Столько уважения, столько покорности он испытывал, когда говорил с глухонемым человеком. А это было крайне редко с того самого случая...

«Давай же, придурок, ты помнишь это!» — ругал себя Логан про себя. Нет, это было похоже скорее на безумие какое-то. Почему так просто он забыл, казалось, половину слов из языка жестов. А спросить у Нильса было даже стыдно.

— «Это должно быть на первой странице», — показал он ему четко, даже удивившись самому себе, пусть все еще и ловил взгляд Нильса в попытке понять по его глазам, что тот все еще его понимает и он не показывает какую-то чушь. — «Напиши...» — Логан остановился, крепко сомкнув зубы, смотря в глаза редактора с безысходностью и разочарованностью. Он вздохнул так, словно его что-то сильно разозлило, но потом он выдохнул со смирением, отведя глаза в сторону, долго думая. Да нельзя спрашивать у него! Но он забыл, просто напрочь забыл, как показать несколько слов вперед. Но писать он отказывался не только из-за желания сохранить все подготовки статьи в тайне, была еще и другая причина, по которой он наотрез отказывался что-либо писать... даже для Нильса.

Этот парень уже представлялся ему каким-то родным человеком, который все равно поймет его, даже если он наделает кучу глупых ошибок, однако пасть в его глазах он все еще не хотел. Логану ничего больше не оставалось, он взял ручку со стола редактора, а потом осторожно взял лист бумаги, на котором парень уже печатал ему сообщение. Но потом он прикрыл глаза, выдохнув, его рука чуть тряслась. Нет. Логан вернул ручку на место, а потом поднял взгляд на Нильса, приподняв слегка руку, чтобы тот обратил на него все свое внимание.

— «Как называется человек, который берет вещь другого без спроса?» — показал Логан медленно, посмотрев на Нильса с ярко выраженным вопросом во взгляде. — «Нет. Как называется явление, при котором один человек незаконно приобретает вещь другого?» — поправился он, смотря в глаза редактора с надеждой, что тот поймет его оплошность. Это чертово слово «воровство» рубило все связи его с Нильсом Беккером.

— «Пообещай мне, что напишешь эту статью для меня», — добавил он, смотря в глаза его с просьбой, а не с требованием, ведь он чувствовал, что Нильсу может не понравиться содержимое первой страницы завтрашнего выпуска их газеты.

Нильс

Глаза Нильса были устремлены исключительно на Логана, они бегали по его рукам, по его глазам, читая его жесты, что были далеки от совершенства. Но один только факт того, что хорошо слышащий мужчина говорил с ним на языке жестов заставлял Нильса принимать активное участие в немом разговоре. Одна только мысль о том, что этот требовательный мужчина с итальянской фамилией знал, как с ним общаться, возбуждала в нем желание просто смотреть на него и чароваться его попытками вспомнить нужный жест. Беккер слабо наклонил голову, изучая его задумчивый взгляд, когда он застывал на месте. Тот явно капался в чертогах своего разума, чтобы вытащить из него нужные действия. Между тем губы Нильса изредка показывали легкую и снисходительную улыбку, когда он смотрел на Риццо. Было в том, что Логан делал, что-то особенное и заслуживающее уважения. Но делал ли тот это только из-за того, что хотел сохранить содержимое статьи в секрете или же это было что-то личное, обращенное к Нильсу?

Логан совершал ошибки в жестах, но именно это несовершенство и нравилось Нильсу, тот словно осознавал, что его немая речь была неидеальна, но вопреки всему старался донести до него всю суть своей идеи. Беккер понял, что Логану нужна полная конфиденциальность написанного. Пусть так. Вопрос был даже не в этом, ведь Нильс сможет обеспечить Риццо конфиденциальность статьи, вопрос стоял по-другому. Сможет ли Логан объяснить ему все в жестах. Беккер не стал напрягать Логана жестами и потому несколько раз с согласием кивнул ему после его предупреждения.

В какой-то момент Нильс заметил во взгляде Логана тень разочарования и потому присмотрелся к нему более внимательно. Что сейчас творилось в голове этого человека? Беккер понял каждое его слово, а теперь ждал продолжение, которое, однако, не последовало. Беккер наблюдал за нерешительностью когда-то уверенного человека. Нильс смотрел на него как одержимый, словно боялся упустить что-то важное. То, как тот резко взял со стола ручку и приготовился писать, немного напрягло Нильса. Его взгляд скакал от листа к опущенным глазам Риццо, он следил за ним как собачка, что не сводила взгляд с мячика, находившегося в руке хозяина. Но тот так и не решился написать что-то на бумаге.

Вопрос. Тот задал вопрос. Это было так важно для Нильса, ведь тот словно признал свое поражение, но сдаваться не собирался. Беккер сразу же осознал, с каким человеком имеет дело. Риццо явно был не из тех, кто просит кого-то о помощи, но тут он словно тонул в уязвимости перед ним. Но Беккер был готов помочь ему. Его губы вновь нарисовали снисходительную улыбку. Быстро вникнув в жесты Риццо, Беккер выдал:

— «Вы говорите о краже? Воровстве?» — его взгляд изменился в ожидающий, он приподнял брови. — «Вы хотите статью о краже? У вас что-то украли?» — допытывался Беккер, желая подойти к сути.

Предчувствие того, что этот разговор украдет много времени, не покидало душу редактора, однако за такой разговор Беккер отдал бы душу. Несмотря на рабочую обстановку Нильс был несказанно рад поговорить с кем-то на своем языке. Глаза Нильса пристально изучали эмоции на лице Риццо, он видел, как тот старается вспомнить жесты и это его радовало.

— «Хорошо, я напишу, если вы дадите достаточно для этого информации. Вы уверены, что не хотите написать?» — все же показал Беккер.

Он был убежден, что тому не стоит напрягаться и вспоминать, как объяснить ему все, что он хочет видеть в статье. Нильс предлагал ему легкий и проверенный способ, обещая ему, что никто кроме них не увидит наброски, написанные рукой Риццо. В какой-то момент Беккер словно очнулся. Вдруг Логан просто не понимает, о чем он говорит? Вдруг его жесты для него лишь бессмысленные движения рук?

— «Вы меня понимаете?» — медленно показал Нильс, его глаза не теряли с Логаном зрительный контакт.

Наивность овладела настроем Нильса. Ему по непонятным причинам казалось, что Риццо не может заказать статью сомнительного содержания, если знает язык жестов. Нильс думал о том, что этот человек мог быть в душе совершенно не таким, каким казался снаружи. Беккер проникся к нему доверием с того самого момента, когда увидел его первые жесты, обращенные к нему. Нильс смотрел в серьезные глаза мужчины и был готов поклясться самому себе, что несмотря ни на что напишет ему эту статью, отложив в сторону остальную работу.

Логан

Это был экзамен, который он проваливал прямо на глазах у того, кто общался на языке жестов, как на своем родном языке. Логан не понимал, как три года отсутствия практики так просто сделали из него человека, не способного вспомнить слово, так тесно связанное с его деятельностью. Это уму непостижимо! Однако хоть умрите, он до последней капли терпения не будет просить чьей-либо помощи. И именно этот момент был одним из немногих в его жизни, когда он все-таки сдался кому-то. Сдался Нильсу, чей взгляд на себе он чувствовал каждую секунду. Как же все-таки внимательны были глухонемые люди. Он и забыл, какого это – ощущать всем своим нутром наблюдение сосредоточенных глаз, в которых часто читался многозначительный немой ответ на все его вопросы.

Улыбка молодого сотрудника постепенно приводила Логана в спокойное состояние. Наверное, ему действительно стоило немного успокоиться. Но ситуация отказывала ему в этой роскоши. Мало того, что Логан должен был объяснить, какой должна быть статья на языке, который он плохо помнил, так еще и тема написанного рисковала быть непринятой редакцией. Нужно было выбираться из этой ситуации, нужно было включить свою хваленную интуицию и придумать что-то, ведь когда Нильс показал жестами забытое им слово, Логану пришлось ему кивнуть, но потом отрицательно помотать головой, когда мысли юноши зашли слишком далеко. Он рисковал. Причем по-крупному. Многое сейчас зависело от глухонемого парня, сидящего напротив. И он молил его про себя не подвести его.

—«Я хочу статью о краже, да», — показал Логан быстро, смотря на него сосредоточенно. —«У меня ничего не крали. Нужно написать о том, кто якобы обвинен в крупной краже. Написать его имя на первой странице газеты». — Логану было важно, чтобы Нильс понимал, что тот человек, о котором он говорил, не был виновен в ограблении в действительности. И если Нильс откажется писать, он поймет, однако это нисколько его не остановит. Не сейчас. Не сегодня.

Когда тот вновь предложил ему написать, Логан просто молча взглянул в его глаза с разочарованием, эта мысль уже не первую минуту его сильно соблазняла. Риццо посмотрел в сторону, напряженно проведя рукой по подбородку, думая о чем-то, медленно и с досадой осознавая, что ему вновь нужна была помощь Нильса, чтобы вспомнить еще одно слово, которое затерялось где-то глубоко в его памяти. Нильс задал очевидный вопрос, а Логан на секунду вышел из себя, совсем забывшись:

— Да, — сказал он прямо вслух, посмотрев на Нильса серьезно. Он злился. Но не на молодого редактора, а на самого себя, ведь он чувствовал себя недоумком, когда тщетно пытался выбраться из плена собственной забывчивости. —«Я забыл», — показал он, слегка мотая головой. В его глазах промелькнула усталость от стремления вспомнить слова.

Сомнения терзали его. Логан сокрушенно смотрел на листы бумаги на столе Нильса, представляя, как пишет ему эти слова на листе и с совершенной наглостью протягивает написанное. А что еще ему оставалось? Несколько минут прошло, пока он думал обо всем, анализировал, все еще смотрел на стол редактора, а потом все же подошел, взял тот листок, на котором тот печатал, потом перевернул его, беря ручку. Склонившись над столом, Логан начал писать, пусть его рука слегка дрожала перед тем, как вывести первую букву. Риццо быстро писал то, что ему нужно было, прошло долгое время прежде, чем он все-таки развернул лист к Нильсу и пододвинул, оставив ручку на столе и выпрямившись, сделав медленный шаг назад. Его взгляд был устремлен на Беккера, он с трепетом ждал ответа от него. И ему было страшно представить, что будет, если молодой редактор даст ему знать, что он не намерен писать все это.

В руках Нильса мелким, но ровным, совершенно необычным и выделяющимся на фоне всех остальных возможных почерком выведены были следующие слова: «Райда Ленсель обвинена в ограблении частного дома на окраине Сиэтла. Долгое время не было известно, кто устроил идеально организованную кражу дорогого имущества успешного банкира Кайла Джордана. Однако теперь правоохранительные органы с уверенностью заявляют, что виновный в этом деле был успешно опознан. По данным расследования Ленсель действовала не одна, помимо нее в доме было еще несколько человек. Пока местонахождение Райды Ленсель неизвестно, поиски ведутся, но под строжайшим секретом, ведь, как заявляет полиция, Сиэтл имеет дело с строго организованной группой профессиональных воров, которая занимается кражей уже далеко не первый год».

Первое предложение он вывел как заголовок, а остальные несколько предложений должны были быть в содержательной части короткой статьи. Логан вынул из кармана брюк черно-белую фотографию, потом бросил Нильсу ее на стол. На ней была как раз и запечатлена та самая женщина, о которой он написал для него на листе. Эта фотография тоже должна быть, по его представлениям, на странице газеты, на которую и работал этот молодой редактор. «Прошу тебя, парень, не подведи меня», — мысленно умолял его Логан, хотя сам смотрел на Нильса серьезно и сосредоточенно, с напряженным ожиданием.

Нильс

Нильс изучал напряжённый взгляд своего клиента. По глазам мужчины можно было несложно понять, что статья действительно была сомнительного описания. И чем дольше Беккер находился в одной комнате с таинственным незнакомцем, тем больше в его душу раскрадывались сомнения, что статья выйдет в свет. По крайней мере завтра она может и не появиться. Нильс будто только сейчас вспомнил, что не все только от него зависит. Если он опубликует что-то запрещенное, он будет уволен, а этой работой он дорожит как золотым слитком.

И вот разобрав неточные жесты мужчины, глаза Беккера резко меняют свой настрой на этот диалог. Парень медленно откидывается назад к спинке кресла, но при этом не теряет контакт с глазами мужчины. Ему очень не понравился его жест, знаменовавший слово «якобы». Возможно, если бы Риццо воздержался о такой подробности, он бы ему поверил. И на каких основаниях? Чем этот человек, стоявший напротив, заслужил его непоколебимой покорности? Тем, что просто знал язык жестов? Нильс нахмурился с отвращением к самому себе. Неужели он с самого начала не прочел по всем параметрам этого человека с итальянской фамилией, что ему опасно доверять. Все было очевиднее, чем он думал, он действительно пришел сюда не с благими намерениями.

Как по щелчку волшебным образом Нильс потерял стальное доверие к Риццо и теперь даже не собирался искать его снова. Его взгляд изменился, из покорной наивности он превратился в настороженное неодобрение. На слова Логана тот и вовсе перестал отвечать. Глаза Беккера с разочарованием изучали черты лица мужчины. Вот он, привлекательный человек, со стальной выдержанностью и уверенностью, которую никому не сломить. Некогда пример для мысленного подражания Нильса. Теперь это был лишь мошенник, который пришел сюда, будучи уверенным, что статью подобного характера газета действительно опубликует. И это еще Беккер наивный со своими поспешными оценками людей?

Теперь разум Нильса не был настроен на распознавания жестов, он лишился дара «речи» и теперь сохранял гробовое молчание, смотря в глаза Риццо. К счастью, ему не пришлось объяснять свой ступор и тот решил все же послушаться его и изложить все в письменной форме. Когда тот наклонился к столу и начал писать, взгляд Нильса ни на секунду не покинул его лицо. Обоняние Беккера сразу же сразил его приятный мужской парфюм, он был слишком чувствителен к запахам и не смог не ощутить аромат, исходивший от незнакомца. Как и смешанность одеколона Риццо с табачным затхлым воздухом в комнате, который создал он же. Нильс слегка приоткрыл рот, теперь грустно наблюдая за мужчиной. Его взгляд медленно опускается к его руке, что выводила буквы на бумаге. Беккер слегка приподнял голову, заранее приготовившись к тому, что он прочтет то, что его разочарует еще сильнее.

Когда же тот развернул к нему листок, взгляд Нильса скользнул к глазам мужчины, а после вернулся к листку. Прежде чем что-то сделать Беккер прочел написанное три раза, с легкостью разобрав его аккуратный и красивый почерк. Однако шок сразил его уже с первого прочтения заголовка. Парень уже не смотрел на листок, он уставила просто в стол, словно соображая, что ответить Риццо. Он так плохо его знал, но уже понимал, что тот вряд ли Логан его так просто отпустит и согласится с его словами о том, что это нельзя публиковать. Их кантору закроют за подобное объявление, а при этом Логан Риццо выйдет сухим из воды.

Весь энтузиазм и желание помочь словно иссякли в Нильсе и теперь во всех его движениях не читалась живость. Беккер аккуратно взял со стола небольшой листочек, где написал: «Я не могу такое выпустить в редакцию.» Нильс так же неспешно и плавно пододвигает листок к краю стола ближе к Риццо. Потом резко берет этот же листок и на обратной стороне пишет: «Это ложь и клевета на человека. Меня могут уволить за эту статью.» Теперь движение его руки стало более твердым, и он показал мужчине написанное. Желание общаться жестами сразу резко пропало.

Теперь он был готов к любой негативной реакции Риццо. Да, Нильс понимал, что он уже пообещал тому написать статью, но ведь есть исключения. Таким людям как Риццо вообще лучше не оказывать услуг. В эту же секунду до Нильса дошло осознание, что ему для этого нужно будет поговорить с начальством, вдруг они все же путем многочисленных правок разрешат опубликовать статью. Однако фотография, которую ему показал Логан, заставила его подумать, что это будет невозможно.

— «Простите, мне нужно поговорить со своим начальником, прежде чем работать над этой статьей. Но не думаю, что он согласится такое публиковать.» — тут же показал Беккер Логану, теперь даже не волнуясь, что тот его не поймет.

Беккер тут же берет лист, который Логан исписал набросками на статью. Он поднимается с кресла и направляется в сторону двери. Его сердце начинает биться быстрее от нервов и даже страха. Человек с такими намерениями мог сделать с ним все, что угодно, а он ведь и на помощь позвать не сможет, если такое потребуется. Нильс хмурился и теперь не хотел смотреть на Риццо. Впервые за три месяца работы он сталкивается со статьей подобного характера и это начинало его пугать не на шутку.

Логан

Слепо надеясь, что Беккер ни жеста не произведет, чтобы что-то возразить на его намерение поспособствовать публикации статьи, Логан многим рисковал. Хотя начальная готовность помочь молодого редактора уже успела ему многого пообещать. И он по мимолетной наивности решил, что все у него схвачено, статья выйдет на первую страницу газеты, в которой сам Логан был совершенно не заинтересован, и перевес наконец будет на его стороне. Всего-то нужно было втереться в доверие юноше, а он с легкостью нашел к нему подход благодаря приятному подарку судьбы, который заключался в его знании языка жестов. Однако не так все было просто.

Логан прекрасно видел реакцию Нильса, когда тот поддался вперед, успев несколько раз пробежаться глазами по написанному. И эта реакция стала для него самым неприятным моментом во всем их общении. Сердце билось все быстрее. Он чувствовал, что совершил огромную ошибку, написав эти роковые слова для редактора газеты. Реальность была слишком жестока в сравнении с его ожиданиями, ведь поведение Нильса заставило его почти поверить, что он сумел переманить редактора на свою сторону.

Какое же наверняка разочарование Логан поселил в душе Нильса. Ему страшно хотелось, чтобы он так и дальше умел вызывать у этого бедного парня восхищение своими нелепыми попытками общаться с ним при помощи жестов, так неохотно всплывающих в его плохой памяти. Однако теперь Логан не видел в редакторе ничего кроме как прямого отказа ему помогать. О знал бы этот парень, чего это стоило Риццо! Он отдал бы сейчас все, что угодно, только чтобы не портить эти недолгие отношения с тем, кто не нарочно отправил его сознание в светлое прошлое. Но другого выбора у Логана не было. Нужно было добиться своего. Даже если это могло стоить ему тяжелой ссоры с Нильсом.

Бумага с написанной фразой развернулась к Риццо аккуратным движением руки Беккера, и он едва ли успел прочесть, как Нильс добавил еще одну, так и побудившую его действовать решительно. В его глазах мелькнуло разочарование, а затем и крепкое недовольство.

— «Тебя не уволят, а если и уволят, то я найду тебе работу лучше этой, когда все сработает», — тут же показал он, смотря в глаза Нильса настороженно. Нервы были на пределе. Эта резкая реакция парня его сильно беспокоила. Он не мог оставаться равнодушным к его переживаниям, пусть и не понимал, как так просто этот незнакомый парень запал ему в душу.

Но как только редактор поднялся с места, взяв при этом листок с написанным Логаном, опасение и страх взяли над ним вверх, из-за чего Логан поспешно подошел к Нильсу, настигнув его у самой двери. Его рука схватилась за юношеское плечо, а затем за него прижала к стене.

— Я не хочу, чтобы ты хоть с кем-то говорил об этом кроме меня, парень, —выпалил он ему шепотом, совсем от стресса позабыв, что молодой редактор ни слова не услышит. Логан смотрел в глаза Нильса пристально и с напряжением, а потом тяжело вздохнул, опустив слегка голову. Он принужденно отпустил его, сделав небольшой шаг назад, приподнимая руки, точно показывая ему, что он успокоился. Он мог сильно напугать Нильса, этого он уже себе не простит.

— «Я хочу, чтобы ты мне пообещал, что статья будет опубликована. Мне все равно, как ты добьешься этого. Мне важно, чтобы это было сделано», — медленно показывал Логан жесты Нильсу в последней капле надежды, что юноша откликнется на его просьбы. — «Пожалуйста», — показал Логан осторожным жестом.

— «Ты не останешься без работы», — пообещал Логан, с грустью и разочарованием рассматривая такие притягательные черты молодого лица. Ему так хотелось, чтобы в этих глазах напротив отражалось доверие, однако Риццо чуял испуг с его стороны.

Трудно было совладать с этой терпкой потребностью доверять этому парню, знать, что тот не подведет его, что тот сделает все возможное, чтобы эта грязная статья вышла в свет, но Нильс Беккер не был его партнером по преступлениям. Он не состоял в преступной группировке, не шел на риск, чтобы выкопать лишнюю зеленую купюру. Этот парень был обычным редактором, которого бросало в дрожь от одной только мысли о мошенничестве. Когда-то и Логан был таким же правильным и чистым. Однако эти дни были так далеко в прошлом, что он и не помнил их совсем. Он продолжал изучать реакцию Нильса, но уже почувствовал, что за одни только считанные секунды он наделал столько ошибок, сколько не совершал весь прошедший месяц. Что же с ним происходило? Он терял хватку? Или, быть может, всему виной этот контакт с Нильсом Беккером, с которым пришлось ему иметь дело?

Эта мимолетная нервная близость с молодым парнем заставила его ненадолго ощутить возбуждение. А ведь он и забыл, какого это... быть так близко с кем-то. Эти мысли бесцеремонно врывались в его сознание по мере того, как он вдыхал манящий запах юношеского тела, не давая сконцентрироваться на всей ситуации, которая так и осложняла ему цели. Ничего у него не получится...

Нильс

Беккер с легкостью разобрал жесты мужчины, но и их он постарался проигнорировать. Нельзя было доверять человеку, который нарочно собирается оклеветать человека, ни в чем при этом не повинного. Нильс всеми силами постарался вытащить из себя закравшееся ранее уважение и симпатию к Логану, заставляя себя проникнуться к нему отвращением. Но как же сложно было это сейчас сделать. Нильс ненавидел себя за слабость перед ним, перед человеком, что знал его язык. Риццо с такой легкой жестокостью забрался к нему в душу, сам, наверное, даже того не подозревая, и не собирался покидать ее. Беккер от всех этих мыслей медленно начинал тонуть в омуте сумасшествия. Он хмурил лоб и смотрел в пол с презрением, сам не понимая к себе или к Риццо. Он молился, чтобы это было ко второму.

Ему стало интересно, какую же работу собирался найти Риццо для глухонемого парня. Беккер сомневался в том, что тот вообще отыщет такую должность, не говоря уже о том, будет она лучше или нет. Во всяком случае Нильсу нравилась его работа и он не собирался терять ее из-за какой-то статьи самоуверенного проходимца с улицы. Он даже уже обдумал, как покажет ему это заявление в жестах, но тут же отбросил подобное спонтанное желание в сторону.

Не успел Нильс даже дойти до двери, как Логан моментально оказался рядом. Через какое-то время он почувствовал, как тот прижал его к стене. В то же мгновение все его тело обдало мурашками от этого резкого и бесцеремонного действия, он выдохнул настороженно. Его напуганный взгляд тут же поднялся к глазам мужчины, на которого теперь было по-настоящему страшно смотреть. Все внутри Беккера сжалось в настороженном ожидании того, на что еще Логан способен в пустом кабинете, где находились только они оба. Беккер сжал в руке несчастный листок, его пальцы тут же заболели от давления, вызванного напряжением. Нильс сверлил взглядом Логана, чувствуя, что если бы он мог говорить, он бы точно потерял дар речи. В одну секунду из уважения к Логану это чувство превратилось в страх и недоумение.

Он снова почувствовал его одеколон так близко. Было в нем что-то опасное и в то же время притягательное. Это до сих пор было странно – ощущать человека всеми оставшимися органами чувств. Никому он не позволял так с собой обращаться, никто еще не позволял себе так много в отношении к нему. Беккер почувствовал, как от переизбытка эмоций у него закружилась голова. Парень опускает настороженный взгляд на губы мужчины, когда осознает, что тот что-то говорит. Но он не разобрал ни слова, голова была заполнена мыслями, когда он его отпустит. Когда же тот оставил его, Нильс посмотрел на него обиженно и враждебно, он ни на кого так не смотрел. Доверие к Риццо улетучилось с молниеносной скоростью, он теперь не мог смотреть на него иначе. Нильс нахмурился, увидев его слова.

— «Я вам больше ничего обещать не буду,» — заявил Беккер, смотря в его глаза внимательно, чтобы тот видел его жесты и понимал его. — «Вы хоть понимаете, что одна моя жалоба начальнику может выпроводить вас хоть прямо сейчас из этого кабинета и не будет вам никакой статьи.» — не сдержался Нильс.

Беккер не мог простить Логану, что тот так сильно его напугал. Нильс не отходил от стены с того момента, как тот прижал его к ней, словно боялся находиться к нему ближе, чем на метр. Беккер оглянул его осторожно с ног до головы, закрыв глаза, посмотрев в сторону. Его обещание только сносило ему крышу. Нильс выдохнул, проведя рукой по груди. Беккер посмотрел на него напряженно снова. Увидев в его глазах грусть и разочарование, Нильс нахмурился, присмотревшись к его глазам задумчиво. Чему тот был так расстроен? Что его статью не опубликуют? Беккер смотрел на него разочарованно и теперь как на чужого, он напряженно и слышно затаил дыхание, смотря в его глаза с легким блеском отчаяния в глазах.

— «Вы отпустите меня к начальнику?» — наконец спросил он его, приподняв слегка брови в ожидании его ответа.

Теперь ему оставалось только спрашивать его о том, можно ли ему сделать то или иное действие. Он в очередной раз убедился, что таким красивым людям, как Логан, доверять очень наивно и опрометчиво. Нильс не просто разочаровался в нем, он чувствовал разъедающую его изнутри жуткую обиду. Он бы предпочел, чтобы Риццо прижал его к стене в совершенно иных обстоятельствах и желательно чтобы это было ожидаемо, ведь он лишен одного органа чувств, ему важно, чтобы все было под его контролем.

Однако Нильсу самому стало стыдно от подобных мыслей, ведь каждый раз когда он смотрел этому мужчине в глаза, он с легкостью представлял его с какой-то очаровательной девушкой. Ему это чертовски шло. Такой серьезный нрав, прямо лидер, сразу видно, каким бы он был мужем, никому бы не дал в обиду свою супругу. Беккер настороженно наблюдал за ним, думая, что тот еще на что-то подобное способен.

— «Вы даже извиняться не собираетесь, я так понимаю? Я могу подать на вас в полицию.» — вдруг в порыве обиды высказал он в жестах, смотря отстраненно на него, держа в руке листок бумаги.

Беккер сверлил его настороженным взглядом, приподняв слегка голову. Меньше всего он сейчас хотел видеть в глазах Логана разочарование. В ком он разочарован? Разве что в себе. Нильс не видел и капли своей вины в данной ссоре. Он делал все правильно и хотел сохранить достоинство. Беккер не понимал, почему он видел в глазах мужчины грусть, он не находил этому объяснение. Ему казалось, что этот человек не способен думать о ком-то кроме себя, этот факт и расстраивал. Беккер прикусил губу, опустив взгляд, выдохнув напряженно и неконтролируемо громко от всей этой ситуации. Благодаря все высшие силы, что это закончилось, Нильс вернул мужчине обиженный взгляд.

Логан

Молодому редактору никогда не понять, что Логан вел войну, в которой просто не мог себе позволить потерпеть поражение. Однако ему многого стоило сейчас рассказывать Нильсу, чего он конкретно добивался, намереваясь уговорить того все-таки опубликовать статью. Слишком много информации крутилось в голове, и Риццо все равно бы не смог все разъяснить глухонемому юноше, который теперь смотрел на него с нескрываемым страхом в темных глазах. И Логан готов был винить себя до конца своих дней за эту оплошность, из-за которой он вынудил бедного, ни в чем неповинного редактора так сильно переживать. Логан поступил как последний маньяк, человек с неуравновешенной психикой. А быть может, последнее уже не было пустыми словами? Когда его прижимали к стенке ненавистные ему люди, Риццо невольно заставлял других жаться от него подальше. И эта цепь никогда не покидала его жизни, но он совсем не хотел, чтобы на месте его жертвы оказался именно Нильс Беккер, так добродушно решившего ему помочь.

Можно сказать, итальянец по крови ворвался в здание редакции с последней жалкой надеждой, что люди, работающие здесь, помогут ему не сдохнуть в преступном мире. Логан отказывался признавать, что такая жизнь ему не по зубам. А теперь он в полном отчаянии даже набросился на Нильса, в котором увидел сначала приятное напоминание о прошлом. Как только у него сознание позволило ему поднять на него руку? Логан видел, как остолбенел парень, даже когда он отступил от него. Этот листок в тонких пальцах юноши был для него опасным источником информации, ведь мало того, что Логан осмелился выложить все на бумагу, так редактор собирался передать его третьему лицу. Не это ли знак того, что Логан не владеет ситуацией? Однако почему-то именно в этот момент для него было важнее отношение глухонемого парня, а не то, как изменится его жизнь, если статья не выйдет в свет. Он готов был погубить себя ради неизвестного ему Нильса Беккера. Должно быть, он сошел с ума. Однако какая-то часть него все еще была готова на крайние меры для того, чтобы все-таки добиться своего. И эта борьба шла бесконечно.

В мгновение последовали жесты от Нильса, но разум Логана не смог сразу переключиться от трудных переживаний на ловкие юношеские руки, которые его больное воображение хотело расцеловать. Все было слишком запутанно, однако что-то он понял. Взгляд Риццо стал смиренным и серьезным. «Только не гони меня из этой чертовой редакции, парень», — думал Логан, словно напуганный человек напротив него мог его слышать. О как бы он хотел, чтобы этот парень смог слышать хотя бы не его мысли, а его слова, его тяжелый вздох, который он произвел в мимолетной страшной мысли, что все кончено. Логан не стал отвечать ему, он хотел дать тому волю «выговориться». Наверное, это был один из немногих за этот день верных шагов. Он ответил ему на вопрос о начальнике неохотным, но уверенным кивком. Сердце билось как перед самой смертью. Его пугало, что он не мог сопротивляться жестам Нильса, пусть и знание третьими лицами текста статьи до ее выхода не приведет ни к чему хорошему. Логан был практически уверен в этом.

— «Прости меня», — сразу же показал он ему, смотря в его глаза с виной и внушением, точно пытался повлиять на его состояние с помощью своего проницательного взгляда. Тянуло курить, при чем много. Это все из-за Нильса Беккера. На ряду с боязнью потерять все, что он так долго строил, возникло больное желание вновь прижать молодого редактора к стене. Он чувствовал его манящий мужской запах. О как давно уже стресс держит его в своих сильных руках, не давая возможности расслабиться в согретой юным телом постели. Логан теперь хотел этого напуганного глухонемого паренька напротив. Так что же? «Выпусти для меня статью, Нильс, и я сделаю все, чтобы тебя удовлетворить». Однако доверие Нильса было утеряно. Ему было трудно даже представить взгляд сосредоточенных глаз, полный безоговорочной покорности.

— «Прошу тебя, давай только без полиции», — попросил Логан, вдруг решив, что это стоило сделать. Он хотел, используя именно такие формы просьб, вызвать у Нильса исчезнувшее доверие. Риццо пытался этими приемами переманить Беккера на свою сторону. Быть может, ощущение, что он доверял Нильсу, возродит в юношеском сердце снисходительность к бесцеремонному мошеннику? — «Не обижайся. Я правда не хотел тебя напугать. Я просто очень нервничаю», — это тоже был один из его методов вытягивания доверия, в котором он так отчаянно нуждался. Хотя это и было правдой. Логану страстно хотелось, чтобы Нильс верил ему, ведь если он говорил о своем волнении с ним, то это явно заставляло возникнуть хотя бы капле жалости собеседника. Пусть Логан и сам понимал, что совершенно не заслуживает прощения. Особенно прощения Беккера...

По мере того, как сердце билось все быстрее и быстрее, готовясь покинуть его тело, он продолжал невольно воображать, как выглядел бы Нильс без одежды. Его голодная похоть закрадывалась в его разум, начиная прогрессировать со страшной скоростью. Логан опустил свой властный взгляд на губы молодого редактора. Если бы не обстоятельства, этот кабинет был бы отличным местом, чтобы лишить его чести. Язык скользнул по нижней губе, а глаза поднялись к скулам Нильса. Почему же его так сильно влекло к нему?..

Нильс

Беккер заметил, как резко из разъяренного хищника все нутро Логана превратилось в некое подобие раскаяния. Парень просто не верил, что мог вызвать в нем извинения, но он это сделал. Он действительно распознал в жестах мужчины слова «прости меня». Некогда уверенный и грубый Риццо теперь стоял и просил не вызывать полицию. Нильс на какое-то время даже, сам того не контролируя, посмотрел на него с грустью, а не напряжением. Все внутри Беккера сжалось с ужасной болью нервного передёргивания. Он правда сильно испугался, но сейчас это давление начинало спадать, и он снова мог нормально сделать вдох и выдох. Нильс всматривался в глаза мужчины.

Ему до смерти хотелось знать, что конкретно сейчас правило этим человеком. Он до сих пор оставался для Нильса загадкой. Риццо раскаивался перед ним из-за этой жалкой статьи? Или же тут было что-то личное? Нильс был убежден, что дело было в статье и Риццо явно руководствовался не лучшими намерениями, когда шел сюда с целью опубликовать ее. Беккеру это и не нравилось в нем. Обычно таких людей о чует сразу. Нильс не отрицал, что у него была особая чуйка на лицемерных и подлых людей, желающим всем окружающим все только самое ужасное. Но в этот раз он промахнулся. Риццо не был тем, кем вошел в его кабинет, больше не был. Это был человек, кто душу дьяволу продаст, но сделает то, что задумал. Такие люди никогда не остаются ни с чем. Они выбираются сухими из воды с помощью своего эгоизма и готовы идти по головам в достижении своей цели, а если за эту цель еще и назначена награда, то за это они могли и пойти не только на воровство и обман, тут стояли вещи куда ужаснее, составляющие список заповедей.

Теперь же Беккер заставлял себя думать, что Риццо играет перед ним пьесу, да еще и чертовски убедительно. Он был актером в своем собственном театре. Как быстро тот из гнева переключился на отчаяние, высказывая, как сильно он переживает. Ему словно напомнили, что он должен выйти на сцену из-за кулис и продолжить играть свою роль, ибо суфлёров и дублеров в этом театре нет. Нильс был уверен, что у Логана никогда не было дублеров, он бы не позволил кому-то выполнять свою работу. Возможно, он доверяет только себе и никому больше. В подобного рода преступлениях союзников не бывает. Даже если бы у Логана и были союзники, Нильс бы с уверенностью отметил бы, что тот с ними не ужился бы. Слишком эгоистичный и слишком вспыльчивый.

Но после его слов Нильс будто иначе посмотрел на него. Беккер несколько расслабился, но не мог отрицать смешанных чувств к нему. Что-то внутри него трепетало от того, как тот смотрел ему в глаза и одновременно какой-то голос говорил ему бежать от него, не оглядываясь. Нильс не слышал своего дыхания, но чувствовал, что оно было слышным для Риццо. Парень заметил, как тот прошелся взглядом по его лицу, каким ненасытным он был в этот момент. Может, дело не в статье? Но эти мысли еще больше начинали нервировать Нильса. Парень чуть приоткрыл рот, смотря в глаза мужчины, каким же он был идеальным, такие непростительно ровные черты лица и пронзительный взгляд. Беккер буквально начинал сходить с ума, когда смотрел на него так долго. Он был готов поспорить, что под этой одеждой скрывалось не менее прекрасное мужское тело. Он не признавал, что начинал завидовать Риццо, ведь тот бы чертовски красив, хорош собой. Жаль, что характером он его не привлекал вовсе.

Беккер нашел в себе силы не отвечать на его слова. Нильс дрожащей рукой потянулся к ручке двери и вышел из кабинета, движимый надеждой, что Риццо останется в кабинете. Нильс пришел к начальнику, это был молодой и уверенный человек, который отдаст все за сенсацию. Беккер сидел напротив него и минут пять писал на бумаге то, что хотел ему передать. Мистер Фостер же терпеливо ждал, когда редактор напишет свой вопрос. Нильс протягивает ему свою рукопись и Логана, несколько напряженно дожидаясь его вердикта. Парень даже не знал, что он хотел услышать от Фостера больше: отказ или согласие на публикацию статьи Логана. Если же это будет отказ, то Нильс лучше просто сбежит сейчас, не заходя в свой кабинет, построив свой маршрут от кабинета начальника до выхода из здания. Иначе он боялся Риццо, мало ли что тот сделает с ним, когда узнает, что начальник запретил это публиковать. А если же согласится, то совесть мигом сожрет Беккера за написание этой статьи. Он был человеком, который никому не хотел навредить, а если он опубликует это, то его руки уже будут запачканы этим лицемерием и клеветой.

Фостер изучил бумаги, а после изложил свои мысли Нильсу на бумаге. Надо заметить, думал он долго и по глазам начальника Нильс видел, что тот сомневался, а таким он видел его впервые. Его вердикт был такой: «пиши, напиши этому лицемеру статью, но напиши мне его имя, если к нам заявится полиция или же сама Ленсель, мы сдадим его имя и смоем с себя эту вину». Беккер прочел написанное и кивнул начальнику. Тонкие пальцы Нильса взяли со стола начальника чистый листок бумаги и тут его рука опустилась над листком. Логан бы это не одобрил, да что там, он был бы категорически против. Он выступает за анонимность, но противиться Фостеру Нильсу не хотелось. Он написал на бумаге: «Логан Риццо, статья о краже Райды Ленсель». Парень передал листок начальнику, тот кивнул и убрал листок в надежное место. На душе Нильсу стало легче, что об этом знает не только он.

После этого Нильс вернулся в кабинет, посмотрел настороженно на Логана, держа в руке написанное Риццо. Редактор прошел к своему столу и сел, его взгляд поднялся к глазам мужчины. Но он был невозмутимым и даже отстраненным. Парень очень сильно не хотел писать эту статью, но выдал:

— «Я напишу вам статью», — показал Нильс, посмотрев с безысходностью в глаза Риццо. Он промолчал насчет его имени и фамилии, которые он написал начальнику на листе. Риццо, должно быть убил бы его за это. — «Можете не переживать.» — добавил он так же и опустил глаза на клавиатуру, положив рядом лист с информацией и фотографию, которую ему подал Риццо.

«И больше не появляться здесь...» — добавил Нильс следом мысленно, но так хотел добавить в жестах. Беккер начинал чувствовать, как боль пронзает свинцовая тяжесть боли, а внутри все сжимается от усталости. Когда-то он заработается так, что потеряет сознание и в этом никто не будет виноват кроме него одного.

Логан

Ненавидя себя за то, что все больше с каждой минутой начинал смотреть на Нильса как не на того, кто мог обеспечить ему осуществление плана, а как на потенциального и чертовски привлекательного партнера на предстоящую ночь. Что же с ним творилось? Никогда еще его желание не увеличивалось так быстро, как в эти минуты, когда испуганные глаза молодого редактора всматривались в него. Парню было страшно, а Логану до невообразимости приятно, но и стресс все еще не покидал его, ведь он не мог так просто отбросить беспокойство о статье. Если бы не этот чертов план, Логан наверняка бы не был сейчас здесь, не беспокоил бы бедного глухонемого парня, которому сегодня предстояло бы только спокойно сидеть за своим столом и писать для газеты на следующие дни. Если б Логана здесь не было, парню не пришлось бы так страдать, всячески пытаясь отречься от собственных обещаний.

Он еще так плохо знал Нильса Беккера, но уже проникался к нему странной симпатией, пусть и нутром чуял, что юноше он явно не нравился. Логан к этому давно привык, он мало кому приходился по душе своим нравом, однако внешне нравился многим. И отчасти внешность его во многом спасала, однако он видел, что Нильсу важна его работа, а тут вмешивался мошенник, желающий обвинить невиновного человека. Любой бы на месте Нильса испугался, однако... что-то необычное все же было в этом невинном и полном опасения взгляде. Риццо сразу заметил, что Беккер не из здешних. Не было в нем сиэтловской проворности, мрачности и умения постоять за себя в случае столкновения с такими людьми, как Логан.

«Бедный парень, да и только», — думал про себя мужчина, терпение которого начинало угасать. Когда Нильс исчез из кабинета, с его губ сорвался раздраженный вздох. Какой же идиот! Все явно шло не по плану. Логан как будто шел по краю крыши небоскреба, еще немного и верная смерть будет неминуема. А тут еще и Нильс ушел с прямой уликой, подтверждающей причастность Логана к злополучной статейке, которая все-таки должна быть опубликована, даже если ему это будет стоить жизни. Он не знал, как отреагирует начальник Нильса на статью сомнительного характера, однако его интуиция почему-то шептала ему, что все будет схвачено, а сердце так не считало. Риццо прошелся по кабинету из стороны в сторону несколько раз, пытаясь совладать с собой. Сигарета бы не помешала, поэтому Логан вынул пачку, затем закурил, встав возле корзины для мусора. Жаль здесь не было пепельницы. Нильс, должно быть, не курил. Такой правильный парень. Есть ли в нем хоть что-то непристойное? Риццо рассматривал письменный стол редактора, словно этим наблюдением старался выявить изъян в молодом сотруднике этой организации.

По мере того, как длилось время ожидания, Логан судорожно начинал обдумывать план собственных действий в двух возможных случаях. Если Нильс вернется к нему с объявлением, что статья все же будет опубликована, то Логан просто уйдет с чистой душой и совестью, однако попросит сию же минуту после написания текста для газеты уничтожить лист бумаги, на котором имелась вся информация. Его почерк мог узнать кто угодно. Он уже не помнил имен тех, кто когда-либо видел, как он что-то писал. Кроме того, Логана не мало волновали мысли о том, что говорил Нильс своему начальнику в эти самые минуты. Быть может, директору газеты уже была известна вся его подноготная, тогда надо было мыслить совершенно иначе. Набрасываться на Нильса с претензиями он тоже не хотел, он жаждал оставить парня в покое как можно раньше. Но что тогда делать? Здесь образовался непроглядный тупик. Но что если редактор скажет, что никакой ему статьи не будет? С отчаянием и беспокойством Риццо пришлось признать, что и здесь он не знал, что делать.

Когда юноша показался в дверях, Логан выбросил сигарету, присмотревшись к нему своим пристальным и полным напряжения взглядом. Уловив его жесты, он вздохнул с облегчением, хотя это было еще половина сомнительного счастья. Видимо, начальник у Нильса тот еще ценитель грязных статей на страницах своей газеты. Но не Логану обвинять того, кто способствовал успеху его задумки. Он видел, как сильно редактор противился написанию, и ему становилось перед ним даже стыдно, однако он искусно это скрывал.

— «Этот листок должен быть уничтожен. Понимаешь?» — показал Логан, ступив к его столу, не отводя своего проникновенного взгляда от лица глухого. Он жаждал задать роковой вопрос и о том, что именно Беккер рассказал своему начальнику. Но ради благополучия и безопасности самого же Нильса просто промолчал на этот счет. Неужели Логан Риццо не справится, если всем станет известно, кто пришел в редакцию с этой статьей? Он выбирался и не из такого, но почему-то волнение его все еще душило. Ему бы страшно не хотелось, чтобы тем человеком, кто невольно сдаст его, оказался невинный глухонемой парень. Тем более такие разговоры не созданы для данного места.

— «Если кто-то узнает, что я в этом замешан, плохо будет не только мне, но и всем сотрудникам газеты», —добавил он с уверенностью, серьезно пронзив парня своим мрачным взглядом. Пусть хоть это знает. А Логан пожелал остаться в приятном неведении. Еще несколько секунд, и мошенник отвел взгляд от редактора, а потом двинулся к двери. Покинув кабинет Нильса, он двинулся по коридору к выходу из здания. Но почему-то ему так не хотелось уходить. Расставаться с этим парнем было даже больнее колкого сомнения, что все обойдется и его план сработает как надо.

Вырвавшись на свежий влажный воздух дождливого Сиэтла, Логан внезапно осознал, как все-таки сильно он облажался. Никогда еще он не чувствовал себя настолько плохо, как сейчас. Что же это? Чувство вины? Неужели перед Нильсом Беккером? Сатана, спаси от этой жалкой участи. Когда он вновь достал сигарету и затянулся поглубже, дабы избавиться от странного гложущего чувства, его сразил резкий кашель. Прикрыв рот рукой, он продолжал кашлять, отказываясь верить, что это все от его любимого яда, помогающего расслабиться. Осознание скверности сегодняшнего дня становилось все крепче, ему подумалось, что он задыхается. Логан прислонился плечом к стене здания редакции, пытаясь справиться с кашлем, а потом его отпустило. Закрыв глаза, он тяжело вздохнул, приложив сигарету к губам. Он намеревался теперь дождаться окончания рабочего дня Нильса, пусть и не знал, для чего было принято столь наивное и бессмысленное решение.