Седьмое небо

Pov Kuro

Было три часа ночи, я не спал. Эх, без омежки под боком уснуть было труднее, да и к тому же душу терзало предчувствие чего-то. Я даже м сам не понимал, что же это такое.

Встав с кровати, я пошёл на кухню. Поставил чайник и стал ожидать. Хотелось выпить кофе и, как в старые одинокие времена, уставиться в безграничную даль ночного неба. Недавно, у меня опять был концерт. На публике я не показывал особых эмоций. С одной стороны, я так делал всегда, как никак у меня такой сценический образ. Да-а-а, бесчувственный и вечно печальный певец заводил публику. Честно признаться, такой мой вид до сих пор доводил людей до так называемого экстаза.

Из раздумий меня вывел щелчок вскипевшего чайника. Я взял чашку и поставил её на стол, а после взял банку с ароматным напитком. Заварив кофе, я тут же отправился обратно к окну. Вот, прямо передо мной созвездие стрельца. Помнится, меня учил созвездиям отец... Эх, надо бы позвонить Лили, а то давно не общались. Хм, а интересно как у них с Мисоно дела? Вот родит Хайд и мы обязательно пригласим их в гости. Незаметно, я задумался о виде нашего ребенка. Если альфочка, то он должен быть с блондин, возможно с бледно-голубой прядкой. Характер у него должен быть взрывной (конечно, это же мой и Хайда сын), а ещё он будет очень активным. А если омежка, то голубоволосое чудо с рубиновыми глазками обрамленными в пушистые ресницы. Эх, каким бы наш ребёнок не был, я все равно буду любить его больше всего на свете (Не больше Хайда, они будут на равне).А как мы его назовем?

Из мира грёз меня вывел внезапно зазвонивший телефон. Его тихая мелодия была почти не слышна, но от моего слуха не утаишь даже писк комара . Я медленно поднял трубку.- Алло, господин Эш? Вас беспокоят из больницы, где лежит ваш супруг. Дело в том, что у него начались роды - после этих слов я уже ничего не слышал.

Пулей я вылетел из дома и все так же прижимая к уху телефон, я выехал к больнице. Господи, хоть бы с моим Хайдом и малышом все было хорошо! Кажется, я уже говорил эту фразу, да впрочем неважно. Я вдавил педаль газа в пол и игнорируя все правила дорожного движения полетел к больнице. На ходу я набрал Махиру, он сказал что они скоро будут. Дорога была свободна (конечно, три ночи на часах!) и только огни ночного города освещали мне путь.

Через десять минут быстрой езды я был уже у больницы. Я не помню как я поставил автомобиль, но помню как меня схватили доктора. Молодые медсестры успокаивали меня, говорили что с Хайдом и нашим ребёнком все будет хорошо. Жалко что меня не пустили в родильное, а может быть и к счастью. Я слышал болезненные крики моего мужа и не был уверен готов ли я видеть его лицо. Вскоре, прибыли и Махиру с Лихтом. Мой менеджер присел рядом со мной.- Куро, не волнуйся. Врачи говорят, что Хайд в порядке и роды проходят нормально. Беременность Хайда тоже ведь протекала спокойно, так что возьми себя в руки - я знал, что все должно было быть хорошо, но я продолжил молча сидеть и бледнеть при каждом услышанного крика из операционной. Этот ад продолжался уже пятый час.The end pov Kuro

Вдруг, шатену кто-то позвонил и он отошёл в сторону от нервного Куро, который уже был бледнее сметаны. Вокруг певца бегали медсестры успокаивали будущего отца. Шатен посмотрел на дисплей и еле слышно матернулся. - Да, Цубаки - коротко ответил омега на звонок своего начальника.- Махи, ты должен срочно появиться на работе. Белькия изъявил желание быть танцором. Спаси меня, Махи! Все что... - его перебил обычно молчаливый менеджер.- Цубаки, я тебе, чёрт возьми, говорил что у меня друг рожает! Если ты ещё хоть раз позвонишь в ближайшие два дня, я уволюсь и будет твой Белькия вместо меня! Уяснил?! Или повторить?! - Цубаки на том конце провода быстро отсоединился, чтобы не злить бунтующего против системы омегу.

Сзади бесшумно подошёл ангел и обнял своего злого возлюбленного.- Кто разозлил моего доброго Махи? - спросил Лихт разворачивая к себе омежку.- Начальник эгоист - Махиру обвил шею Лихта и крепко обнял. Он уткнулся куда-то в изгиб шеи пианиста.- Он что уже позвал тебя на работу? - менеджер кивнул закрывая глаза и отдаваясь ощущениям - Вообще! Я же слышал как ты говорил ему про Хайда! Вот бесчувственная скотина!- У него есть Белькия, его новая омега, и он слушает его во всем. Аж бесит! Из-за прихоти какого-то шляпника я должен бросать друзей! - возмутился пуще прежнего парень, но вдохнув запах одеколона альфы немного успокоился. После того как пара успокоилась они вернулись к нервному голубоволосому парню. Тут, выходит доктор. На его руках маленький свёрток. - Поздравляю отец, у вас альфочка! - Куро встаёт и доктор аккуратно передаёт ему ребёнка.

На Куро смотрели два ярких рубина, только с этим смог сравнить отец глаза своего сына. Ребёнок потянул слабые ручки к лицу отца и коснулся его. По щекам Куро потекли слёзы, это были слёзы чистого счастья. Он был ужасно счастлив и поэтому плакал и улыбался. Певец наклонил голову к сыну и чмокнул в нос.- Какой ты у меня красивенький. Доктор, а мне можно к Хайду? - доктор кивнул улыбаясь и пропуская альфу в палату к омега.

На больничной койке, лежал его супруг. У него было измученное и уставшее лицо, конечно, почти шесть часов рожал. Хайд повернул голову и уставше улыбнулся для Куро.- Милый, подойти. Я хочу взглянуть на него - голубоволосый быстро подошёл к своему любимому и передал ему ребенка. Малыш уже успел заснуть на руках отца.- Он у нас красавец и альфочка. Как назовем? - будто поняв что говорят о нем, малыш открыл глазки и что-то залепетал смотря на своих родителей- Как насчет Зиги? По-моему звучит, альфа Зиги Эш - Хайд улыбнулся ребёнку.- Хайд, Зиги и Куро Эш. Вот это точно отлично - от переизбытка чувств, парень крепко обнял самых любимых своих людей.

За этим всем наблюдали Махиру и Лихт.- А ты тоже будешь истеричкой, когда я буду рожать? - шепнул Махиру улыбаясь.- Стоять, а ты что?... Беременный?! - выкрикнул Лихт.- Успокойся, я на будущее - смехом залилась вся палата, кроме Лихта. Парень нахмурился и что-то тихо бурчал себе под нос. - Я хочу чтобы у нас всегда было счастье - улыбнулся рожавший, а Зиги на его руках потянул ручки к отцу продолжая что-то лепетать на неизвестном никому языке.