Берег тишины

Катер подпрыгивал на черных ледяных волнах, и каждый удар о воду отзывался в теле Кристофера глухим стоном. Ева сидела на полу, прижимаясь к его груди, пытаясь согреть его своим теплом. Кровь на его боку перестала сочиться, превратившись в липкую бурую корку, но его кожа была пугающе холодной.— Мы почти на месте, — крикнул Макс через гул мотора. — Поселок Порвоо. Там есть один человек, он не задает вопросов, если на ладони лежит достаточно золота.Когда катер уткнулся в обледенелый пирс, Кристофер уже не мог идти сам. Его сознание балансировало на грани. Макс и подоспевший молчаливый финн подхватили его под руки и потащили к небольшому домику с красными стенами, стоявшему поодаль от остальных.Внутри было натоплено, пахло хвоей и спиртом. Старый врач с водянистыми глазами, которого звали Хенрик, указал на стол в центре комнаты.— У него сильное внутреннее кровотечение, — проскрипел Хенрик на ломаном английском, осматривая Кристофера. — И заражение. Мне нужны лекарства, которых нет в моем шкафу. И мне нужна гарантия, что полиция не придет за ним завтра.Макс выругался, похлопав по пустым карманам.— Всё, что было наличными, ушло на катер и топливо.Ева замерла. Она посмотрела на Кристофера — его лицо было серым, дыхание — поверхностным и прерывистым. Она поняла, что сейчас его жизнь стоит ровно столько, сколько она сможет предложить этому старику.Её пальцы коснулись мочек ушей. Маленькие золотые сережки с крошечными сапфирами. Последний подарок матери перед тем, как их машина вылетела с трассы. Единственная вещь, которую она не заложила в ломбард, даже когда нечего было есть.— Вот, — Ева дрожащими руками расстегнула замки и положила серьги на ладонь врача. — Это чистое золото. Сапфиры настоящие. Пожалуйста… спасите его.Хенрик поднес золото к свету, прищурился и кивнул.— Этого хватит на антибиотики и мое молчание. Выходи в коридор, девочка. Здесь будет много крови.Ева вышла на крыльцо. Снег здесь был другим — чистым, скрипучим под ногами. Она смотрела на огни далекого поселка и чувствовала, как последняя нить, связывавшая её с прошлым, оборвалась. У неё больше не было дома, не было вещей родителей, не было даже собственного имени.Через два часа дверь открылась. Макс вышел, вытирая руки полотенцем.— Он крепкий, Ева. Врач зашил его. Сказал, что если переживет эту ночь без лихорадки — будет жить.Ева вошла в комнату. Кристофер лежал, укрытый тяжелым шерстяным одеялом. Он казался меньше, слабее, чем тот гигант, которого она видела в «Клетке». Она села на стул рядом, взяла его горячую руку в свои и прижала к губам.— Теперь мы квиты, Кристофер, — прошептала она. — Ты купил мне квартиру, а я купила тебе жизнь.В ту ночь в маленьком красном доме на берегу Финского залива Ева впервые поняла: старая Ева умерла вместе с сережками матери. А та, что осталась, пойдет до конца, чтобы защитить человека, который научил её дышать.