Общажные войны

**Комната 317. Первая учебная неделя.** 

Даня повесил на двери табличку «Тихо! Творческий процесс!» (с нарисованным единорогом), когда по коридору прокатился грохот. 

— Опять эти офники с третьего этажа, — скрипнул зубами Артём, откладывая конспект. 

За стеной раздался дикий рёв и звук разбитой бутылки. Гладкий, лежащий на верхней полке, даже не открыл глаз: 

— Пусть потренируются. Завтра мы их разберём. 

**Утро. Общажная кухня.** 

Даня размешивал сахар в кружке, когда в дверь ввалились трое здоровых парней в спортивных костюмах. 

— О, смотрите, пидрилы чаёк попивают, — хрипло засмеялся самый крупный, тыча пальцем в Данину кружку с зайчиками. 

— Ой, а у вас, кажется, проблемы с глазами, — Даня сделал глоток, — это же явно кролик. 

Офник замер, не поняв, как реагировать. 

**19:00. Разборки.** 

Артём, Некит и Гладкий стояли в полуразрушенном коридоре напротив пятерых общажных «авторитетов». 

— Ваш "мальчик" слишком много говорит, — цокнул языком главарь, здоровый детина с татуировкой «БАТЯ» на шее. 

— Во-первых, — Артём сделал шаг вперёд, — он не мальчик. Он мой. 

— Во-вторых, — Некит зловеще ухмыльнулся, — вам правда хочется это начинать? 

В этот момент за спинами офников раздался сладкий голос: 

— Ой, а что это у нас тут?

Даня, в своём лучшем розовом худи и с идеальным макияжем, держал в руках толстую папку. 

— Это, — он открыл её, — жалобы от всех этажей. Шум после 23:00, порча имущества, угрозы. И, о чудо! — он достал лист с печатью, — подпись декана. 

Лицо «БАТИ» дернулось. 

На следующий день по общаге пронёсся слух: офников выселяют в старый корпус без ремонта. 

А в комнате 317 царил покой. 

— Ну и ну, — Даня уютно устроился на Артёме, — а я и не знал, что ты всегда носишь с собой печать декана. 

Гладкий, не отрываясь от ноутбука, пробормотал: 

— Это потому что она фальшивая. 

Некит фыркнул: 

— Зато сработало.