часть 31

----------

– Не боишься, что завтра утром отъезд? –спрашивает, поджимая губы, когда в ответ получает: «Черт, я об этом даже не думал». Он ожидал подобные слова. Чонин достаёт из кармана аккуратно сложенный лист, расправляя, и протягивает Киму. – Это тебе. Ты, наверное, уже забыл, как просил тебя нарисовать, но я помню всё, поэтому оставь себе на память о днях, проведенных вместе, – и только взглянув на изображение, Сынмин понял – та вырванная страница в скетчбуке была его портретом. Чонин улыбается грустно, вставая на ноги.

– Эй, что всё это значит? – спрашивает, ухватываясь за ткань хлопковой футболки парня. Он поднимается следом, вглядываясь в темные глаза, в глаза, в которых больше не было видно звёзд. – Чонин, не говори, что ты решил закончить всё вот так. Это глупо, из этой ситуации есть куча выходов, почему ты выбрал именно этот? Он самый ужасный, понимаешь? – у реки было ветрено, вот только обоим не хватало воздуха, чтобы вздохнуть полной грудью.

– Понимаю. Но ты ошибаешься, Сынмин, это единственное решение.

– Но.., – он спускается ниже по предплечью младшего к кисти, переплетая их пальцы.

– Хочешь знать почему? – продолжает, не давая договорить. – Потому что всё произошло слишком быстро, хен,  – ничто не било по ушам так сильно, как «хен», слетевшее с губ парня. Потому что Сынмин никогда не акцентировал внимание на том, что он старше, а Чонин никогда не обращался к нему так, потому что Ким сам разрешил. – Мы знакомы только три недели, понимаешь? Мы с тобой два идиота, мне кажется, что мы просто запутались и я-

– Ты говоришь три недели, но, Чонин, ощущение, будто я знаю тебя всю свою жизнь.

– Хен, ты не понимаешь, что говоришь.

– Не называй меня так, – впервые за всё время Ян увидел, что Сынмин злится, голос его звучал не так мягко, как обычно, черты лица стали жестче, а в глазах было лишь непонимание и грусть. – Обращайся так к другим старшим, но со мной говори на равных, прошу, – и всё же Ким никогда не сможет долго злиться на Чонина. – А теперь, – он хватается за чужие плечи, заставляя посмотреть ему в глаза, потому что до этого младший так и не смог сказать всё то, брошенное ранее, смотря на Сынмина. – Повтори тоже самое, что ты сказал до этого, глядя на меня, глаза в глаза, – Чонин губу закусывает сильно.

– Сынмин, мы поторопились, – пальцы на ногах сжимаются, потому что говоря такое старшему, больно было ещё и ему. Он правда старался держаться. – Это всё...было ошибкой. И в этом виноват только я, – он голову опускает, чувствуя, как ослабевает хватка на его плечах. – Пойми, мы оба парни, ты заслуживаешь большего.

– А тебя когда-нибудь это смущало? – нет, Чонин никогда не стеснялся своей ориентации, ему было плевать на мнение окружающих и он был искренне рад, что отец об этом не узнал раньше, чем умер. И он никогда не жалел о знакомстве с Сынмином. Это всё просто пустые отговорки. Потому что правду говорить не хотелось.

– Скажи честно, ты ко мне что-то чувствовал, хотя бы на мгновение? – а Чонин молчал, молчал, хотя хотел кричать о том что да, испытывал, и это чувство было самым что ни на есть прекрасным. Он молчал, но слеза, проскользившая по щеке всё сказала за него. Сынмин понял его без слов.

Младший не мог пошевелиться, когда парень притянул его к себе, обнимая, прижимая голову к своей груди и путая пальцы в светлых волосах. Прямо сейчас они стояли на краю пропасти и Сынмин обнимал его так крепко, как только мог, не давая Чонину упасть. И если уж им суждено провалиться в бездну, они сделают это вдвоём, потому что старший не может вот так просто его отпустить. А Ян стоял, не решаясь обнять в ответ, лишь руки в кулаки сжимал и дышал Сынмином.

– Я уезжаю учится в Калифорнию, меня приняли, – бормочет, утыкаясь носом в чужую ключицу. – Говорят там красиво.

– Надолго? – он замирает, ожидая ответа.

– Минимум 4 года, поэтому, Сынмин, просто отпусти меня, – Чонин отходит на шаг назад, поджимая губы. – Я боюсь отношений на расстоянии, считай меня трусом, но я к такому не готов, для меня это слишком сложно. Это не месяц-два, это около пяти лет, я не смогу, как бы не хотел. Было понятно, что нашим отношениям суждено закончится именно так. Просто мы слишком поздно это поняли, потому что были глупы.

– Спорим, что дождусь? – спрашивает тихо.

– Ким Сынмин, я не участвую в спорах, потому что я не ты. Не будь придурком, найди себе парня, который будет лучше меня и живи счастливо. И вообще лучше будет, если ты забудешь, – его голос вздрагивает, – меня и все, что тут было, – говорит Чонин, хотя в глубине души никогда не хотел, чтобы его стирали из памяти.

– Обзываешься, хотя сам, глупый, всё ещё не понял, что кроме тебя мне не нужен никто, – а ведь ту мелодию на гитаре он сочинил, думая о Чонине. Он хотел посвятить песню ему, но он просто не успел придумать текст. Хотя смысла уже не было. – Что делать, если я не хочу ничего забывать?

– Сынмин, у меня последняя просьба, – он цепляется пальцами за чужую рубашку, заглядывая в глаза парню напротив. – Просто заткнись и целуй меня.

И ещё никогда ранее полюбившиеся губы не отдавались такой горечью на языке. Ещё никогда Чонину не хотелось останавливаться, потому, приподнимаясь на носочки, он лишь льнул ближе, обвивая чужую шею руками. Потому что это их прощальный поцелуй.

– Прости.

Прости, я не в силах спасти нас, кажется, мы изначально были обречены.

---------