Фелоснежка и семь гномов

Автор: Nnnn313 (https://ficbook.net/authors/8297032)

Фэндом: Stray Kids

Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора

========== Часть 1 ==========

Комментарий к Часть 1

Эта глава была написана за полчаса "на коленке" и является пробой пера, так что не судите слишком строго))

Прелюдия.

Фелоснежка крутился у зеркала, примеряя на лицо разные выражения для селфи: задумчивое, развратное, весёлое... Наконец остановился на своем любимом и зеркало послушно отразило миловидное личико Фелоснежки: глаза испуганной лани, чуть курносый носик в россыпи веснушек и полуоткрытые влажные губы. Именно такие Снежкины фото заставляли 93.5 процента населения королевства начинать немедленно дрочить (остальные 6.5 процента дабы не портить статистику шли дрочить соседям). Печально вздохнув, Феля (Фелоснежка по паспорту, его не так давно почивший отец-король мечтал о дочери) занавесил зеркало - оно по прежнему не работало. Когда то эта волшебная штуковина на потеху Фелиной мачехи искала по всему королевству мужиков с самыми большими членами повинуясь древнему заклинанию: "Свет мой зеркальце, служи! Всех с хуями покажи! У кого на пол шестого - тех примерно накажи! Самых, членами великих, мне в постельку уложи!" Увы, положение в королевстве было хуёвое во всех смыслах этого слова. Фелоснежкина мачеха и по совместительству -королева, была сексисткой в 10-м поколении и терпеть не могла особ своего пола, поэтому всех женщин Королевства ещё лет 5 назад репрессировали на северный полюс убирать снег. Все чаще зеркало стало показывать королеве вместо роскошных стояков - гей-порно, и колдовскую приблуду приказано было отключить до лучших времён. Фелоснежкиному горю не было предела, ведь втихаря от мачехи он тоже пользовался члено-поиском, но по другой причине. Не так давно, перебрав рисовой водки на концерте заезжей группы гномов-менестрелей, Фелоснежка уснул прямо в ближайших от площади кустах. Проснулся он среди ночи, почувствовав как сползают штаны. Снежка попытался натянуть штаны обратно ибо ночь была холодна, но одну руку ему завернули за спину и резко повернули на живот, в результате вторая рука оказалась зажата между Снежкой и землей. Чьи то жёсткие, длинные пальцы нащупали его рот, залезли в него и заскользили по языку. "Что мать вашу происходит?" - Фелоснежкин мозг все ещё был одурманен водкой и с трудом осознавал реальность происходящего. Горячий шепот обжег ухо: "Я так давно этого ждал, моя принцесса, мой ангел...!" "Ждал чего?- хотел спросить Феля, но чужие пальцы во рту сильно мешали к тому же его начало мутить. Незнакомец, будто поняв всю глубину Фелиного недовольства, пальцы изо рта вынул. Феля было обрадовался, но, как оказалось, рано. Ловкие влажные пальцы уже прокладывали путь раздвигая ягодицы к крошечному, плотно сжатому отверстию. Сначала один палец преодолев небольшое сопротивление проник внутрь. "Ааа!" - заверещал в ужасе Фелоснежка, но его тут же ткнули головой в густую траву. "Ебаааать! Святые мартышки...не думал, что мой первый раз случится вот так!"- это были последние его связные мысли. Сначала один палец двигался в нем, увлажняя, исследуя, затем к нему присоединился второй- раздвигая тугое отверстие, растягивая, готовя его...к чему? Пальцы погружались все глубже внутрь Фелоснежки и внезапно, как будто горячая тугая волна ударила его в низ живота, растеклась тёплыми кругами по всему телу - настойчивые пальцы коснулись какой то точки внутри Фелиного тела, от которой по нему словно пошла рябь непонятного удовольствия, мурашки побежали по телу и волосы везде встали дыбом. Неожиданно для самого себя Снежка застонал. "Я знал, что тебе понравиться, малыш" - прошептал на ухо голос незнакомца и язык скользнул внутрь ушной раковины, двигаясь ритмично вперед- назад в такт пальцам. "Не так уж плохо..."- мысль мелькнула и упала в тёплый океан наслаждения-"...думал будет хуже." Мышцы постепенно расслаблялись, приноравливаясь к ритму, пальцы скользили все легче. "Ещё немножко, малыш, расслабься ещё немножко...вот так! Пальцы вдруг выскользнули из засаднившего отверстия и пробежалась вокруг, смазывая слизью покрасневшую чуть припухшую кожу, раздвигая ее. Что то твердое, округлое и горячее на секунду уперлось в рефлекторно сжавшееся кольцо мышц, но пальцы услужливо раздвинули его перед непрошеным гостем и он с трудом проник внутрь. Фелоснежка задохнулся от боли и забился под незнакомцем, но тщетно. "Котенок, я трудился над тобой так долго, а ты все равно такой тугой - расслабься, я не хочу делать тебе больно" - член таинственного ночного гостя настойчиво пытался продвинуться дальше входа- головка уже полностью вошла и теперь стремилась втянуть за собой не малых размеров ствол. -Ну же, впусти меня, тебе понравиться!" Боль сводила Фелоснежку с ума, но тело помнило, что глубоко внутри спрятан источник удовольствия и если пальцы смогли извлечь из него столько наслаждения, то что будет если там похозяйничает член, тем более таких размеров? Этот риторический вопрос занимал Снежку ровно до того момента пока этот самый член не начал пробиваться внутрь его тела с интенсивностью отбойного молотка выбивая из его головы все мысли, кроме одной - "я же сидеть теперь не смогу неделю как минимум! Да и хер с ним, не останавливайся...!" После наверное сотого толчка, когда Феля уже забыл кто он, где он и сколько времени это все продолжается, незнакомец несколькими резкими и точными движениями довел его до оргазма и содрогнувшись всем телом и закусив зубами шею Фели кончил сам, постанывая и максимально сильно вжимая член в наконец то податливую плоть. Что было дальше Фелоснежкина память услужливо стёрла, оставив только ощущения вытекающей жидкости, поцелуй мягких губ, запах чужого тела, от воспоминаний о котором внутри Фелоснежки, где то в районе прямой кишки, начинало разгораться пламя. Кто был этот непрошенный вторженец и куда делся после того, как "сорвал розу", которая вообще то не для него цвела, Феля не знал. Утром его разбудил цыпленок, забревший в кусты и теперь всеми силами пытавшийся лишить Фелоснежку бровей, видимо приняв их за пушистых гусениц. Отогнав глупую птицу и кое как поправляя на себе одежду, перед тем как выйти на площадь Фелоснежка внезапно обнаружил на указательном пальце левой руки два кольца: чёрное и белое. Если б не эти кольца и ноющая боль внизу живота он бы решил, что все произошедшее прошлой ночью- плод его фантазий, навеянных регулярным просмотром гей-порно по волшебному члено-визору. Фелоснежка все ещё стоял у зеркала, вспоминая события роковой ночи и давая самому себе клятву найти непрошенного гостя во что бы то ни стало, даже если для этого придется использовать метод проб и ошибок и перетрахаться с каждым человеком, гномом, троллем и кентавром в королевстве, когда в комнату ввалился его слуга Джуп с криком: "Шеф, все пропало...Тикаем отсюда нахуй!" "А вдруг..."-подумал Феля, внимательно глядя на Джупа...

========== Часть 2 ==========

Гном первый. Побег.

...Феля внимательно посмотрел на Джупа. "А вдруг это был он?" и его передёрнуло от омерзения - "Нет. Этот вариант оставим на тот случай, когда других не останется". Джуп метался по комнате хватая все, что попадалось под руку и запихивая в мешок, при этом приговаривая: "Хозяин! Хозяин, не стой столбом, нам уходить надо!". Смысл его слов наконец то дошел до Фелоснежки и вывел его из мысленного ступора: "Как уходить?". "Ногами, хозяин, ногами...и быстро! Матушка ваша зело осерчала, рвет и мечет, скорей бы Асмодей прибрал старую ведьму к себе!"- Джуп, будучи правоверным сатанистом, истово начертал на себе перевёрнутую пятиконечную звезду.

Снежка напрягся пытаясь вспомнить чем он так раздраконил мачеху, что Джуп, которого даже сухой закон не мог испугать, позеленел от страха и вот-вот начнет блевать лягушками. "Да объясни ты по человечески, что происходит?" - ничего не придумав наконец взмолился он. "Я - тролль! Нет времени! Валим через потайной ход, а по дороге расскажу!"- с этими словами Джуп взвалил на плечи мешок, в который судя по размеру сгреб пол комнаты, подскочил к одной из стен и залез под гобелен. Раздался щелчок и затем хриплый шёпот: "Шеф, сюда!" Феля не колебался ни секунды, он знал не понаслышке на что способна королева в гневе, и решил, что лучше переждать вспышку ее ярости подальше от БДСМ-камеры группового заточения.

Из тёмного проема за гобеленом тянуло сыростью, плесенью и грибами (Джуп приноровился в катакомбах под замком выращивать пещерные мухоморы из которых по весне гнал самогон- чистый, как слеза лепрекона). По дороге Джуп, путанно и заикаясь как и положено троллю, поведал ошалевшему Фелоснежке причину их бегства.

Началось все с того, что последний мачехин трахаль был пойман с поличным, когда дрочил на заграничный порно-журнал прямо в коридоре замка, пугая слуг. Виновника и орудие преступления тотчас приволокли к королеве. Та полистала журнал, который пестрел изображениями обнаженных эльфиек, гномих и прочих представительниц прекрасного пола (они по прежнему водились в изобилии во всех государствах Плоскоземелья, кроме Королевства).

Наконец, не обнаружив в журнале ни одного члена и заорав "Вопиющая безхуёвность! Куда катиться мир!" королева уже собралась отшвырнуть прочь безблагодатное чтиво, но тут ее пальцы прилипли к одной из страниц, испачканной чем то густым и белесым. На странице (внезапно) красовалось лицо Фелоснежки с полуоткрытым ртом и полузакрытыми глазами. Подпись к портрету гласила: "Кто на свете всех милее, всех румяней и белее? Фелоснежка, принц Королевства, по итогам всенародного голосования возглавил топ-100 лиц, на которые хотят передернуть все членоносцы нашей необъятной родины!" Выпучив глаза и брызгая слюной, королева завизжала и собственноручно скрутив журнал в трубочку ловко запихала его изменнику в зад, даже не потрудившись содрать с него штаны. Тот, завизжав не хуже королевы, вырвался из лап троллей-охранников и ласточкой сиганул в окно замка. Приземлившись на газон, с рамой на ушах и журналом в заднице, неудачливый онанист кометой промчался через замковый двор в направлении леса и пропал из виду и со страниц нашей сказки.

Дальше- больше! Поскольку ярость все ещё кипела и надо было ее на ком то выместить, королева приказала схватить Фелоснежку и его нерадивого слугу, раздеть их догола и бросить в казарму к троллям - солдатам.

Феля с трудом подавил рвотные позывы представив себе толпу голодных чешуйчатых троллей с членами размером с хорошее полено, сплошь покрытое зелёными бородавками. "Спасибо, Джуп, если б не ты, меня бы сейчас имели по очереди и разом все солдаты замкового гарнизона!"- Феля так растрогался, что чуть не расплакался. Джуп странно на него покосился и пробормотал себе под нос: "Если б она приказала бросить тебя в людскую к слугам, я б первый тебя отодрал, а так -что добру пропадать, но будет и на нашей улице праздник...!" "Что -что?- переспросил его Снежка - Ты что то сказал?" "Я говорю, праздник скоро будет, День Летнего Членостояния. После него королева всегда добреет, может тогда и вернёмся, а пока в лесу спрячемся, есть у меня там одна заимка." Фелоснежка застыл- "А в каком лесу? В Содомитов Лес я не пойду, уж лучше обратно!' Джуп икнул от ужаса: " С ума ты сошел, хозяин? Я конечно под мухоморами, но не настолько, чтоб в том лесу прятаться. В Лес Грибов Боровиков-Трутовиков пойдем." Снежка облегчённо вздохнул. Если б только он не прогуливал в свое время уроки истории, то знал бы, что когда то этот лес носил совсем другое название: Бор Черных Тентаклей...

========== Часть 3 ==========

Гном первый.

Нечто.

Пока Джуп пересказывал последние сплетни, потайной ход вывел принца и слугу в катакомбы. Это была огромная и довольно запутанная сеть коридоров и пещер под замком и его окрестностями. Немногие из них были построены обитателями замка в незапамятные времена, некоторые возникли на месте древних подземных рек, а какие - то проложили для своих неведомых нужд существа, старавшиеся избегать солнечного света и о которых шепотом рассказывали страшные истории. Фелоснежка ещё помнил, как в детстве отец пугал его: будешь слишком громко петь и смеяться- Би Тиэс утащит тебя под замок. Кто такой этот или эти Би Тиэс и что он делает под замком никто не знал, но на всякий случай люди в катакомбы предпочитали не спускаться (хотя по слухам подземные жители предпочитали похищать только пригожих юношей, а до остальных им дела не было).

Прошло уже много часов, а Фелоснежка и Джуп все шли и шли. Пыльные коридоры сменяли друг друга, закручивались спиралями и разделялись иногда заканчиваясь тупиком. Джуп успел прихватить свечу из комнаты принца и теперь она периодически потрескивала и все время норовила потухнуть, освещая пространство вокруг беглецов на расстоянии не больше вытянутой руки. Ноги Фели и Джупа при каждом шаге погружались в толстый слой пыли. Где то мерно капала вода. Только этот звук падающих капель и треск свечи нарушали тишину подземелья. Однообразие коридоров, тьма и тишина сильно давили на Фелю и он чувствовал, что засыпает прямо на ходу. Вдруг Джуп остановился и полусонный Феля врезался ему в спину: " Что случилось?".

Джуп зажал Феле рот чешуйчатой лапой: "Шшш..хозяин, слушай!". Феля негодуя начал отдирать от себя лапу и вдруг услышал частое: топ- топ- топ..Чьи то ножки бегут по дорожке- волосы на голове у Фели зашевелились. Топоток прекратился. Феля и Джуп затаив дыхание прислушивались изо всех сил, но тишину теперь не нарушал даже стук капель. Наконец они решились идти дальше, но пройдя буквально пару метров снова услышали топот маленьких ножек: близко..совсем близко. Джуп резко обернулся и протянул руку со свечой в ту сторону, откуда доносился звук. Мерцающий свет выхватил из тьмы кусок коридора за спиной беглецов,а дальше коридор делал поворот и терялся во мраке. И в этом мраке кто то стоял, выглядывая из за угла. Свеча затрещала, заморгала, неверный свет заколебался и коридор погрузился в полумрак на несколько долгих секунд, а потом, на границе света и тьмы появилось нечто. Невысокая серая фигура. Ребенок? Джуп протянул дрожащую руку со свечой вперёд, чтобы разглядеть пришельца и внезапно взвизгнул что то неразборчивое ( Феле послышалось "Бэтээс!"). Швырнув свечу в визитера , тролль развернулся и бросился бежать прочь, чуть не сбив Фелю с ног. Коридор снова погрузился во тьму, где то вдали ещё слышался затихающий вопль Джупа, потом наступила полная тишина. Феля оцепенел от ужаса и таращился в кромешный мрак, боясь даже дышать, пока не почувствовал как что то коснулось его щеки. Внезапно кольца на левой руке Фели словно раскалились до бела и обожгли руку, освободив его от невидимых оков страха и он вереща бросился куда то в лабиринт коридоров. Он летел не разбирая дороги, слыша за собой топот и кожей затылка ощущая взгляд неведомого существа. Неожиданно Снежка налетел на какое то препятствие, двигаясь по инерции проломил его своим телом и не останавливаясь понёсся дальше. Он бежал и бежал, пока не упал споткнувшись обо что то и зарылся головой в листья. Листья? Феля с трудом встал и огляделся. Похоже он все таки добрался до места своего назначения - Леса Грибов Бровиков- Трутовиков. Феля смутно помнил как в какой то момент своего панического марафона наткнулся на дверь, видимо ведущую из катакомб на поверхность. Стояла глубокая ночь, луна пряталась в рваных облаках и лес полнился тенями, запахом дуба и прелой листвы. Фелоснежка уже хотел облегчённо выдохнуть как вдруг что то обвило его шею и потянуло к земле, вынуждая упасть на колени. От хаоса лесных теней отделилась одна серая тень и поплыла в сторону Фелоснежки. Нечто из катакомб не собиралось так просто отпускать свою добычу. Вместо руки у тени вытянулось длинное, чёрное, маслянисто поблескивающее щупальце, конец которого крепко обхватил шею Фели не давая издать и звука. Жжение в левой руке возникло снова и стало почти нестерпимым, сосредоточившись на указательном пальце, но у Снежки сейчас были проблемы посерьёзнее обожженных рук. Нечто приблизилось выпуская из себя пучок щупалец разного размера, которые немедля принялись оплетать сопротивляющегося Фелоснежку. Он бился в щупальцах как бабочка в объятиях паука. Два отростка обхватили его руки вздернув Фелю в воздух, а два других оплели ноги, разводя их в стороны и проникая под одежду, стремительно поднимаясь вверх...Давление на горло слегка ослабло, но переместилось к губам- толстое чёрное щупальце пыталось залезть Феле в рот тыкаясь в плотно сжатые зубы. "Дался вам мой рот, что вы все в него лезете...Не пущу!"- мысленно негодуя Снежка только сжал зубы сильнее, но монстр был тот ещё затейник. На конце одного из щупалец открылась пасть, полная мелких зубов. Моментально разодрав на Феле рубашку, зубы прикусили сосок - не больно, но Феля заорал от неожиданности и толстое щупальце тут же забралось ему в рот и задвигалось там, пытаясь всосать в себя Фелин язык. Фелоснежка на какое то время отвлекся на баталию за собственный рот и забыл про все остальное, но быстро вспомнил, когда одно из щупалец обхвативших его ноги добралось до члена и натянулось на него, похожее на огромную черную пиявку. Второе атаковало задний проход, легко преодолев плотно сжатое кольцо мышц, и ринулось вверх раздвигая нежные стенки. На секунду замерев, нечто довольно заурчало, а потом все щупальца, каждое толщиной с Фелину руку, задвигались одновременно в одном ритме, казалось заполняя Фелоснежку изнутри и обволакивая снаружи целиком. Густо покрытые слизью, они не встречали сопротивления и ритм все нарастал, рождая внутри Фелиного тела острые ощущения на грани мучения и удовольствия. Это было похоже на первый Снежкин опыт в подобного рода делах и в то же время нет. Не было того чувства полного слияния, когда только двое двигаются в одном ритме и больше ничего не существует. Какие то неожиданные и нелепые мысли продолжали крутится на периферии Фелоснежкиного сознания, например: почему Джуп так испугался Би Тиэса- неужели он считает себя пригожим юношей? Вдруг дурак-онанист, виновник Фелиных бед, тоже сейчас бродит по этому лесу? Какую прибыль от выпуска журнала с его портретом получил издатель и где Фелин процент от продаж?

Тем временем монстр кажется не собирался останавливаться, хотя Феля уже кончил и не раз. Что то неживое было в движении щупалец, с механической равномерностью сокращающихся внутри Фелиного тела, заставляя его выгибаться дугой в спазмах оргазма снова и снова. С каждым новым Фелиным стоном боли и наслаждения, нечто удовлетворённо урчало и ускоряло ритм. Фелоснежка быстро терял силы- казалось, что вместе со спермой чудовище высасывало из него и саму жизнь. "Помогите..кто нибудь..я больше не могу!" - с этой мыслью Феля забился в очередном оргазме и понял, что сейчас просто умрёт, почувствовал резкую боль в левой руке, глаза ослепила внезапная вспышка света, а потом все закончилось и наступили тьма, тишина и покой...

Хололная капля упала Феле на щеку и скатилась по шее за шиворот выводя его из забытья. В голове стоял сплошной туман, все тело ломило от боли и шумело в ушах. Постепенно Фелоснежка различил в монотонном шуме отдельные звуки- потрескивание костра, частые удары капель по листьям и как кто то тихо напевает высоким мелодичным голосом: "..а с погодой повезло, дождь идёт четвертый день, хотя оракул нам пророчил - жарко будет даже тень.."

Снежка с трудом разлепил веки и увидел над собой переплетение веток и листьев. Шалаш? Джуп? Феля выполз из под лиственного навеса и огляделся, ожидая увидеть тролля. Лес был погружен в зелёные, влажные сумерки . Моросил теплый летний дождь, но под огромным дубом, где возле шалаша горел костерок, было почти сухо. Над раскалёнными углями на воткнутых в землю веточках жарились куски мяса источая такой запах, что у Фелоснежки свело скулы, а живот начал громко возмущаться. Возле костра сидел незнакомец. "Проснулся наконец? Ты спал три дня, я уж думал придется будить тебя поцелуем". Феля хотел было посмеяться над подобным предложением как над хорошей шуткой, но человек, а точнее гном, даже не улыбнулся. "Эмм" - промычал Феля- "А кто ты? И ты не видел тут случайно тролля? Он такой..."-Феля изобразил руками в воздухе нечто замысловатое - "... с лицом старой мартышки и воняет как выводок скунсов". Гном невозмутимо смотрел на Снежку: " Нет, ни троллей, ни мартышек, ни скунсов я тут не видел. Зачем тебе этот тролль? Хочешь убить его? Я могу помочь." Феля опять попытался все свести к шутке: "Нет, пока не надо- он мне денег должен." Но гном был по прежнему убийственно серьёзен: "Что ж, когда все отдаст - скажи." На какое то время повисло молчание: Феля разглядывал гнома, а гном спокойно следил за мясом. На взгляд Фели, этот представитель гномьей расы был ненамного старше самого Фелоснежки и удивительно хорош собой, хотя черты его лица были угловаты и казалось что об остроту его носа и скул можно порезаться. Красиво очерченные губы, верхняя немного полнее нижней, прикрывали белые зубы, передние два были чуть длиннее остальных, что делало гнома весьма отдаленно похожим на кролика - хищного кролика. Но больше всего Феле понравились глаза гнома: большие, черные, чуть раскосые и маслянисто поблескивающие - они будили в Феле какое странное ощущение дежавю. "П..п..прости, мы с тобой раньше не встречались?" - под взглядом этих странных глаз Феле вдруг стало жарко: гном словно гладил его глазами, черными и блестящими как ...Фелоснежка мысленно влепил себе пощечину. Гном опустил взгляд: " Нет, думаю не встречались. Я нашел тебя неподалеку, возле входа в пещеры". Феля похолодел. " А больше там никого не было? Нууу...такое небольшое серое существо с кучей черных щупалец и...?. - Снежка вдруг стушевался и смущённо замолк. Странный гном, не глядя на Фелю, отрицательно помотал головой: " Черный Тентакль? Нет, не видел. "Кто?"- удивлённо переспросил Снежка. - "Я думал это был Би Тиэс". Настала очередь гнома удивляться: "Би Тиэс? Так их у вас называют? Надо же!". Фелю снедало любопытство: "Ты знаешь что то об этих существах? Кто они?" Гном нехотя начал рассказывать, по прежнему не глядя Феле в глаза: "Когда то я много путешествовал и в одной северной стране услышал легенду о существах, питающихся чувствами. Они похищали людей, эльфов и гномов, в основном юных, и жестоко пытали, поглощая эманации страданий пока жертва не умирала от истощения (странные методы пыток у этих созданий- подумал Феля - хотя и весьма действенные, я чуть не отъехал на тот свет). " Гном тем временем продолжал: " В той стране этих существ называли Черные Тентакли, на их языке это звучало как Black Tentacles, а со временем сократилось до BTS - наверное у вас это название превратилось в Би Тиэс. Говорят, когда то они обитали в этом лесу и в пещерах, что выходят здесь на поверхность. Но это все легенды. Хватит разговоров, тебе нужно поесть". С этими словами гном встал и взяв кусок мяса на ветке подошёл к Фелоснежке. Двигался он плавно и в то же время уверенно, словно танцор или фехтовальщик. Руки гнома -сильные,жилистые; крепкие запястья и короткие пальцы, широкие ладони, а ноги гнома...каждая выше колена была толщиной почти с Фелоснежку. Феля неожиданно для самого себя залился краской. Гном подошёл почти вплотную к Феле, передал ему ветку с мясом на ней и внимательно посмотрел Фелоснежке в лицо. Очень высокий для гнома, он мог смотреть на Фелоснежку, очень невысокого для человека, практически сверху вниз. Глядя Феле прямо в глаза, гном вдруг прижал ладонь к Фелиной щеке, провел по ней сверху вниз, обрисовывая скулу, большим пальцем погладил нежную кожу, коснулся веснушек у маленького носа. "Спасибо..."- послышалось Феле. От неожиданного жеста гнома у него задрожали коленки, а в низу живота начала порхать какая то мошкара, щекоча его крыльями. "Спасибо за что?"- еле выдавил Снежка. Гном покачал головой: "Я ничего не говорил, тебе наверное показалось. Ты лицо испачкал золой. Ешь!" Пока Феля рвал зубами мясо, гном о чем то задумался глядя на Фелины руки. От гнома исходило одновременное ощущение опасности и надёжности, словно перед Снежкой сидела кошка, готовая защитить своего котенка любой ценой и тут же надавать ему подзатыльников мягкой лапой- и этим котёнком был сам Феля. "Кстати, меня зовут Фелоснежка, можно просто Феля, а как твое имя?" Гном немного подумал и ответил: "Меня зовут.....

========== Часть 4 ==========

Гном второй.

Следуй за беглым троллем.

"Меня зовут...- гном на секунду задумался. Его настоящее имя на гномьем языке было Лиминхуй, но для жителей Королевства оно звучало не слишком благозвучно, хотя переводилось вполне невинно: Битва за перевыполнение плана по добыче полезных ископаемых (в большинстве своем гномы были одержимы идеей разграбления земных недр и детей своих называли соответственно). - Либит. Меня зовут Либит" наконец произнес гном, решив объединить оригинал и перевод в одно сокращенное целое.

- "Приятно познакомиться, Либит" Только сейчас Феля обратил внимание, что одежда гнома ему знакома. Снежка оглядел себя и понял, что на нём чистые и целые рубашка и штаны, причем явно из его собственного шкафа. Гном заметив Фелино недоумение произнес: "Два дня назад я услышал, как кто то ломился сквозь лес, пару раз окликнул, но этот кто то с воплями убежал. Я пошел в сторону шума и набрёл на кое какие вещи"- и гном указал на небольшую кучку барахла возле корней дуба -"Варианта два: у кого то порвался вещевой мешок или кто то бежал выбрасывая все из карманов и раздеваясь на ходу, в любом случае мы теперь оба одеты.."-тут гном смущённо замолк, но Феля не обратил на это внимания, поняв кем был таинственный пугливый крикун. "Это мой Джуп...то есть мой тролль..то есть мой слуга.. надо его найти...он там один, плачет наверное и блюёт лягушками, он всегда так делает когда пугается..."- возбуждённо затараторил он путаясь в словах. (Да что ж такое! Почему я в его присутствии не могу двух слов связать! Соберись, тряпка!) Феля снова мысленно отхлестал себя по щекам и, чтобы не смотреть на Либита, пошел копаться в находках. Там было полно весьма нужных в хозяйстве вещей: пара рубашек, две засаленных страницы из "Поваренной книги анархиста", огниво, перочинный ножик, кукла вуду, отдаленно напоминавшая Фелю с воткнутым в него миниатюрным членом (брови Фелоснежки недоуменно поползли вверх), огрызок яблока, два ботинка разного размера, и венчал все это любимый Джупов страпон, который носил гордое имя "Плюшевый мишка". "Бедолага- подумал Феля- Джуп ведь не сможет без него заснуть, надо срочно искать эту чешуйчатую мартышку ".

Пока Снежка разглядывал барахло, Либит задумчиво смотрел на Снежку, вспоминая как нёс его на руках к ближайшему ручью, раздевал и отмывал человека от слизи и грязи, как грел, прижимая к себе, пытаясь поделиться своим теплом с каждой клеточкой Фелиного обнаженного тела. Гном судорожно вздохнул, пытаясь взять себя в руки...руки, которые хотели снова ощутить гладкость Снежкиной кожи, запустить пальцы в шелк волос, откинуть голову назад чтобы открыть нежную шею и языком собирать с нее капли воды, чувствуя губами как бьется пульс...Либит пребывал слишком долго в изменённой форме, потеряв контроль над всем, кроме собственного сознания, в то время как его тело трансформировавшись в Черный Тентакль блуждало во тьме пещер, вечно в поисках пищи. Он уже забыл, что значит тепло живого тела, пока Фелоснежка каким то образом не усмирил монстра, не заставил его подчиниться Либиту и теперь монстр спал внутри гнома: голодный, но покорный. Загвоздка была в том, что Либит помнил все, что чувствовал монстр и теперь мысли об обладании Фелоснежкой сводили его с ума- он был одержим этим хрупким человеческим существом и не знал, что с этим делать.

С трудом совладав с собой, Либит предложил Феле искать Джупа вместе, в тайне надеясь между делом придушить тролля-мерзавца, бросившего хозяина на верную смерть. Феля был только рад отправиться на поиски вместе с гномом (перспектива блуждания по лесу в одиночку вызывала у него нешуточные спазмы чуть пониже спины). Быстро забросав костер землёй и связав все необходимое в небольшой узел, товарищи по несчастью отправились по следам Джупа. К слову, след оставленный троллем в лесу, явно нанес непоправимый ущерб местной экосистеме: Джуп несся напролом, по дороге сея хаос и оставляя за собой вытоптанную траву, выломанные с корнем деревья и кусты, рядом с одним из которых теперь рыдала семья лепреконов- тролль растоптал их дом вместе с любимым дядюшкой, а ведь только он знал где закопан семейный горшочек золота. Гном и человек, следуя широкой тропой, шли в глубь леса все дальше и дальше, встречая на своем пути его несчастных обитателей, которых стихийное бедствие по имени Джуп оставило буквально без всего. Иногда они находили вещи, которые выпадали из порванного Джупова мешка. Так они стали счастливыми обладателями семейных трусов тролля (трусы отдали безутешной дриаде, вытирать слезы - ее дерево благодаря Джупу было разбито в труху), часов с кукушкой, астролябии и свежего издания "Молота ведьм" - Джуп, как правоверный сатанист, не мог обходиться без этого сборника полезных рецептов и советов. Так они шли и шли, дождь давно закончился, вечерело и заходящее солнце, пробиваясь сквозь листву, окрашивало лес золотым и багровым, тени удлинились, все чаще попадались озерца с темной стоячей водой, кое где подернутой ряской, а почва под ногами стала зыбкой и на каждый шаг отзывалась противным чавканьем. Похоже Джуп вел их прямиком в болото. Либит уже хотел предложить Феле плюнуть на придурошного тролля и повернуть обратно, когда за их спинами раздался отдаленный волчий вой. Фелоснежка и Либит застыли на месте прислушиваясь и у Либита от неожиданности округлились глаза: "Я знаю что они воют, я уже слышал эту мелодию- это древняя песня!" Феля недоуменно посмотрел на него: "Песня? Волки поют? И что же они поют?". Либит прикрыл глаза вспоминая, а потом начал тихо напевать:" Голубая луна всему виной...голубая луна..."

========== Часть 5 ==========

Гном второй.

Играй гормон.

"Очень мило. И что это может означать? - улыбнулся Фелоснежка - Бесплатный концерт?" Но гному было не до смеха: " Судя по силе звука, волков в стае не меньше пятидесяти и хуже всего то, что столь огромную стаю мог собрать только волк- оборотень. Это - существо огромное, могучее и безжалостное..". В одиночку, только с перочинным ножом, Либит мог бы справится с двумя- тремя волками, а трансформировавшись в Черный Тентакль - максимум с десятью- пятнадцатью, но с пятью десятками...

Волки завыли ближе. Вокруг раскинулось болото, путь назад был перекрыт волчьей стаей и Либит, недолго думая, схватил Фелю за руку и потащил его за собой вперёд, молясь всем гномьим богам чтоб не завязнуть в трясине. По мере продвижения в глубь болота, следы разрушения, оставленные Джупом, постепенно терялись, поглощённые водой и жидкой грязью, зато появилось много камней. Древние, покрытые вязью неведомых букв, мхом и лишайником, каменные плиты то тут то там торчали из воды. "Что это?" - спросил Феля, но Либит только пожал плечами. Он уже давно понял, что это - надгробия, но обнадёживать или пугать Фелоснежку раньше времени не хотел. Если это некрополь, то в центре должно быть много склепов, в одном из них можно будет спрятаться от волков и переждать ночь, если нет, то спасти их могло только чудо. Пока гном и человек брели по болоту, с трудом выдирая ноги из грязи, солнце село и холодный туман зазмеился между могил, поднимаясь все выше.

Феля никогда раньше не сталкивался с оборотнями, тогда как его товарищ явно о них кое-что знал, и Феля между делом вызнал у гнома, что оборотнем могло стать любое живое существо, попавшее под проклятие. Пока существует источник проклятия, оборотень привязан к нему, не может вернуться в свой истинный облик и обречён в шкуре волка, обезумев, бродить неподалёку. Что может служить источником проклятия, гному было не ведомо.

Идти по щиколотку в вязкой грязи для Фели оказалось непосильной задачей: он ещё не полностью оправился от встречи с Черным Тентаклем, к тому же за день, кроме утренней порции мяса и пары горстей лесных ягод и орехов по дороге, ничего не ел и теперь он выбился из сил. Видя что Снежку начинает пошатывать на ходу, Либит подхватил его на руки и, не снижая скорости, продолжил путь. Феля попытался вяло сопротивляется, но сил у него уже не осталось, он быстро сдался и, уронив голову на плечо Либита, в свете восходящей луны разглядывал его резкий профиль. "А вдруг он и есть тот самый - внезапно подумал Феля - и как мне это проверить? Для начала надо будет спросить, где он был в тот день, а уж потом..." С этой мыслью Феля, убаюканный теплом гнома и размеренным темпом его шагов, начал проваливаться в забытье. Уже почти заснув, Снежка снова услышал волчий вой. Ему показалось, что он узнал мелодию - это была детская песня про щенка: "Голубой - голубой, не хотим играть с тобой..." Неожиданно ему стало грустно: " Кто придумал покрасить щенка в голубой и почему никто не хочет с ним играть?"- на этом сложном философском вопросе Фелино сознание забуксовало и наконец то отключилось.

Либит тем временем выбрался из трясины на старую мощеную кладбищенскую дорогу и добрел до первых склепов. В древнем некрополе кипела ночная жизнь: кто то в отдалении орал похабные частушки под аккомпанемент гармошки, две команды зомби на полянке неподалёку пинали друг другу череп, прямо возле дороги под стеной склепа сидела на корточках компания скелетов, громко и визгливо хихикая и через слово матерясь. Либит почувствовал, как тело в его руках безвольно обмякло. Он остановился и встревоженно посмотрел Феле в лицо. Тот спал, тихонько посапывая, и гном, забыв обо всем на свете, стоял и в лунном сиянии рассматривал длинные пушистые ресницы, веснушки, пухлые губы, отметив с тревогой, что под глазами человека залегли черные тени, а щеки запали. Пока Либит размышлял чем накормить Фелю, чтобы вернуть ему силы, от кучки гогочущих скелетов отделился один и вразвалочку подошёл к гному. Харкнув Либиту под ноги и выплюнув при этом половину своих зубов, скелет гнусаво протянул: "Слышь, недомерок! Задрота убогая! Я - Харчок, и мои чёткие пацаны держим этот район! Если поймал чё стоящее -делись..."- при этом он указал на Фелю. Либит, не обращая внимания на некро-гопоту, продолжал рассматривать свою драгоценную ношу, но Феля, потревоженный громкими звуками, беспокойно завозился у него на руках и Либит медленно повернул ничего не выражающее лицо к источнику Фелиного беспокойства. Тьма в его глазах мерцала и переливалась. Скелет хотел ещё что то сказать, но, посмотрев в эти глаза вдруг передумал, мелко затрясся и, быстро подхватив с земли свои зубы, повизгивая от страха, унесся в туман, прихватив своих чётких подельников. То, что смотрело на него глазами гнома, не любило и не собиралось ни с кем делиться своим. Либит перевел взгляд обратно на Фелю, слегка покачал его на руках, убаюкивая словно ребенка, убедился, что он снова крепко спит и только потом отправился дальше.

Волки вдруг взвыли совсем рядом и Либит поспешил к видневшемуся впереди мавзолею. Уже на подходе к нему, гном почуял что то неладное: кто- то бродил возле богато украшенного здания, нещадно терзая гармошку и рыгая. Гном хотел было повернуть обратно и найти другое убежище, но было уже поздно. Пьяный рев пронесся по кладбищу: "Мимо Дракулова дома я без шуток не хожу! То им кол в забор просуну, то чеснок им покажу!". Фелоснежка узнал этот голос даже во сне и тут же проснулся: "Джуп?". Тролль уставился на Либита с Фелей на руках и пару секунд соображал, а потом, опознав Снежку, бросился к ним заливаясь пьяными слезами: "Хозяяиииин! Х..хоз..я.иин! Все пропало! Все что нажито непосильным трудом: часы с кукушкой, библиотека, трусы, а главное Плюшевый мишка! Все меня покинули! Осталась только вот гармошка, да мухоморовки немножко!". От непосильности утраты тролль начал говорить стихами. Он уже хотел пятистопным ямбом поведать Феле, как какой то гнусный упырь пытался отобрать у него последнее с криками "Рэп - это кал!", но тут наткнулся на взгляд Либита и осекся. "Это он тебе денег должен? Сколько? Я отдам тебе в тысячу раз больше и прикончу проклятую тварь прямо сейчас!"- лицо гнома было по прежнему невозмутимо спокойно, но голос подрагивал от ярости. Джуп, оскорбленный до глубины души предположением, что он кому то должен, замахнулся на обидчика гармошкой, но немного не рассчитал и ловко отправил сам себя в нокаут. Феля тяжело вздохнул, слез с рук Либита и, схватив тролля за ногу, потащил его в мавзолей. За троллем по земле тащилась, подвывая, гармошка.

За гармошкой следовал гном, тревожно озираясь по сторонам. Наконец безумная процессия втянулась в мавзолей, тяжёлые двери захлопнулись и на кладбище воцарилась долгожданная тишина. На площадь перед мавзолеем медленно вышел огромный белый волк...

========== Часть 6 ==========

Гном второй. Голубая луна.

Феля с трудом протащил тяжёлое тело Джупа на несколько шагов от входа и оставил того лежать у стены в обнимку с гармошкой, решив осмотреться. Джуп заснул не приходя в сознание и теперь храпел изо всех сил, выводя носом что то вроде "Боже, царя храни.." распугивая пауков и мелкую нечисть. В мавзолее царили мертвенный холод и тишина. Каменный пол покрывал слой сухих листьев и птичий помет, стая летучих мышей заметалась под потолком и вылетела сквозь пустые глазницы окон наружу. Беглецы стояли в начале длинной анфилады комнат, конец которой терялся во тьме. Подперев тяжёлую деревянную дверь изнутри подсвечником, Либит и Феля отправились исследовать свое убежище.

Вступив в первую же комнату, Феля почувствовал как защипало указательный палец на левой руке. Очнувшись этим утром, он совсем забыл о том, как кольца недавно прожигали его плоть- ведь никаких следов ожога на пальце не было, но сейчас кольца снова напомнили о себе. "Что происходит?"- Феля задумчиво покрутил чёрное кольцо, потом белое, потом попробовал стянуть их с пальца - бесполезно. Он не мог снять кольца с тех пор как они появились на его руке после памятной ночи. Либит нахмурившись молча наблюдал за Фелей, пока тот не очнулся от своих мыслей, чтобы отправиться дальше.

Гном и человек проходили комнаты одну за другой. В некоторых было пусто, сыро и холодно- туман заползал в проёмы высоких стрельчатых окон и спускался вниз, завиваясь небольшими вихрями, стремясь зацепиться за ноги пришельцев. В нескольких комнатах стояли мраморные статуи плакальщиков и каменные саркофаги, покрытые искусной резьбой, у ног статуй лежали венки засохших роз. С каждой пройденной комнатой жжение в пальце нарастало и Феля периодически прижимал руку к стенам пытаясь остудить кольца. Либит с тревогой поглядывал на него, но ничего не говорил. Наконец они вошли в последнюю комнату, или скорее зал: огромный и гулкий. Ряды колонн и статуй расходились от его центра и растворялись во мраке. В середине зала стояли три саркофага из черного дерева с позолотой и три статуи: плачущий юноша с лютней, лежащей у его ног, воин со сломанным мечом и старик с увядшей розой в руках. В этом зале тоже царили стужа и сырость: туман свободно вплывал в пустые окна. Только в одном сохранился искусный витраж- распустившаяся синяя роза. Луна заглядывала сквозь мозаику лазурно-синих стекол и ее свет падал на три центральных статуи, расцвечивая их всеми оттенками неба. В бледно-голубых лучах танцевали и сверкали мириады пылинок, а каждая капля воды переливалась словно аквамарин. Снежка внезапно зашипел от боли и окунул пальцы в ледяную лужицу, образовавшуюся на крышке ближайшего саркофага. ."Здесь есть нечто опасное, давай вернёмся ко входу."-нахмурился Либит. "С чего ты это взял?" - удивился Феля. Вместо ответа Либит неожиданно спросил: "Откуда у тебя эти кольца?". Феля смутился: "Так, нашел однажды...случайно...в кустах...а что?" Либит не успел ничего сказать в ответ, как со стороны входа в мавзолей раздался грохот и звон: кто то бился в дверь снаружи, пытаясь выломать ее, затем раздался волчий вой и снова размеренные удары о дверь. "Это волки?- удивился Феля- Зачем им сюда ломиться, они не могут найти себе добычу полегче?" Либит покачал головой: "Нет, у волков на такое не хватит сил. Это оборотень. Судя по всему в этом мавзолее есть опасный магический артефакт, скорее всего источник проклятия оборотня. Он боится тебя и твоих колец и призывает свое создание на помощь. "А что такое эти кольца и где искать этот источник? Если его уничтожить, проклятие оборотня развеется?"- скороговоркой выпалил Феля. Дверь под напором оборотня уже трещала. "Кольца - это контракт..."- дальше гном не успел ничего сказать, дверь сорвало с петель и белый волк, размером с небольшую лошадь, ворвался в мавзолей. "Найди источник и кольца помогут уничтожить проклятие. Иди! Я постараюсь задержать его!"- быстро произнёс Либит и помчался ко входу, пряча от Фели правую руку, которая стремительно вытягивалась, превращаясь в чёрное щупальце.

Феля застыл в ступоре: "Я ведь так и не спросил его кто он и что делал в лесу, и про ту ночь так и не спросил..А вдруг он сейчас умрёт и я потеряю..." Его мысли прервало рычание и шорох, словно по каменному полу ползли десятки змей. Феля бросился обратно к залу, по дороге обегая все комнаты и лихорадочно соображая, что в них может служить источником. Кольца жгли руку огнем и Феля уже не понимал приближается он к источнику или удаляется от него. "Что же делать!?"- и вдруг какая то смутная догадка мелькнула в Фелиной голове и он понёсся в зал. "Вот оно!- подумал Фелоснежка, глядя на витраж в виде синей розы- Голубая луна!". В лунных лучах сапфировые лепестки слились в один круг голубого света. "Неужели витраж и есть источник? Не может быть, он слишком высоко, должно быть что то ещё!" Либит закричал от боли и ярости и Феля заметался в лазурном лунном сиянии, не зная что делать. "Вспомни, о чем пели волки? Голубую луну я нашел, она должна освещать источник. Голубой щенок?"- Снежка огляделся вокруг, пробежал по залу, но ничего похожего на собаку, волка или щенка не нашел. "Думай ещё! Не хотим играть с тобой..! С чем не хотят играть?"- Феля вернулся в круг голубого света и присмотрелся к предметам, что держали статуи. Меч воина сломан, но и целым мечом бьются, а не играют. Розы у старика? Они засохли, но и живыми розами любуются, кто будет с ними играть. Осталось только одно. Фелоснежка слышал как звуки борьбы гнома и оборотня становятся все ближе и не долго думая подбежал к статуе плачущего юноши и положил левую руку на брошенную лютню. Ничего не произошло. "Неужели я ошибся?"- подумал Феля и в этот момент в зал ввалились Либит и волк, спутанные в какой то странный клубок из которого кое где торчали какие то черные змеи. Либит снова закричал и клубок распался, а гигантский белый волк бросился к Феле, раззевая клыкастую пасть и пачкая пол слюной. "Помогите...! Кто нибудь..!"- рука онемела от боли, свет полыхнул в глазах и Фелоснежка опять провалился в темноту. Последнее, что он увидел- как чёрное щупальце, извиваясь и шипя, втягивается в руку Либита. "Этого не может быть..."- и сознание Фели благодарно отключилось.

========== Часть 7 ==========

Гном второй.

Странные танцы.

Сознание то возвращалось, то пропадало - иногда Снежка чувствовал, что кто то несёт его на руках сквозь запах леса и трепетание листьев, иногда его будили голоса. Голоса спорили. Феля слышал, как Джуп кричал: "Мы уже пересекли границу. Тут неподалёку есть постоялый двор...там такой самогон..". Другой голос, незнакомый, глубокий и сильный, шумел в ответ: "Ну ты и скунс, тебе бы только глаза залить! А если это не таверна, а разбойничий притон? Ты представляешь, что там сделают с нашей принцессой?" И тихий голос Либита, которым можно было заморозить океан: "Что вы орёте? Таблетки принять забыли?". Чья то рука заботливо убирала Феле волосы с вспотевшего лба, гладила по щеке и он снова засыпал. Выныривал из сна и снова слышал спорящие голоса. "Кто ты такой, а? Ты- чудовище! И тебя ничто с ним не связывает: подумаешь, нашел в лесу и..? А мы с ним связаны ещё до рождения: если б он родился девочкой, мы бы поженились в этом году! Так договорились наши родители!"- бушевал незнакомый голос, на что Либит спокойно парировал: " Даже не думай ему рассказать! К тому же, он ведь не родился девочкой, так что успокойся уже! И хватит постоянно называть его принцессой!".

"Принцесса?! Кто меня так называл? Незнакомец той ночью? Но этот человек видимо знает меня давно! Кому я был обещан ещё до рождения?"- тут Феля внезапно вспомнил и окончательно проснулся. "Чайник? Это ты?"- не веря своим глазам, Феля уставился на гнома, склонившегося над ним. Ростом чуть ниже Либита, гном был чудовищно широк в плечах, темные глаза ласково смотрели на Фелю, чувственные губы изгибались в улыбке, едва уловимо походившей на волчий оскал. Ничто в нем не напоминало Фелиного давнего друга детства, кроме пожалуй что белокурых волос, чуть вьющихся и растрёпанных. "Чайник?"- недоуменно произнес Либит- "ты же сказал, тебя зовут Чаник". "Это я его так в детстве называл. У меня были дефекты дикции"- смутился Феля и постарался сменить тему: "Я сто лет тебя не видел. Говорили, ты пропал, как раз после того бала...А ты получается все это время был в шкуре оборотня?". "Да, это долгая история..."- начал было гном, но тут его прервал Либит (Феля заметил, что он сильно не в духе). "Хватит! Вон постоялый двор, так что вечер воспоминаний отложим на потом! Ему (Либит указал на Фелю) надо поесть, а тебе..- и Либит демонстративно наморщил нос в сторону Чаника- ...надо помыться!" "И мне! И мне надо помыться!"- заголосил Джуп. "А тебя надо сжечь!"- рявкнул Либит и резко развернувшись пошел в сторону видневшегося возле лесной дороги здания таверны. Фелоснежка первый раз видел обычно невозмутимого гнома таким раздраженным, потом вспомнил свое последнее видение из мавзолея и задумался. Из невеселых мыслей его вывел Чаник, приобнявший Фелю за плечи и подтолкнувший в сторону здания: "Пойдем, поедим, а потом у нас будет целая ночь впереди, чтобы все друг другу рассказать. Ты сильно вырос, но все так же похож на фею, а эти веснушки я узнаю из миллиона!"- и гном с такой нежностью улыбнулся Снежке, что у того затрепетало сердце. Чтобы отвлечься, Феля принялся разглядывать постоялый двор, куда они направлялись. Большое бревенчатое здание явно давно стояло возле лесного тракта и кое где вросло в землю и покрылось мхом. На вывеске лесной гостиницы нарисованы были две гномихи, держащие большую кастрюлю, в которой танцевали маленькие голые человечки. Надпись на вывеске гласила: " Веселая Катрюля" Феля протер глаза и посмотрел ещё раз: " Мне кажется или с названием что то не так, не говоря уж о рисунке?". "Все так - ответил Джуп - гостиницей управляют две сестры: Катрин и Юлия. Я здесь как то был, когда ездил с поручением вашего батюшки к местному правителю. У них отменная настойка на жуках и каждый вечер танцы!"

Четверо путников ввалились в дом и тут же у входа наткнулись на одну из хозяек, Катрин. Та окинула пришельцев оценивающим взглядом, сказала что свободной в гостинице осталась только одна комната и деньги вперёд. Денег ни у кого из них не оказалось, но хозяйка подумала немного, внимательно оглядела Фелю, Чаника и Либита, слегка усмехнулась и сказала, что в оплату возьмёт Джупову гармошку. Джуп тут же начал громко возмущаться, но, выторговав дополнительно бутыль жуковки, затих.

В большом зале гостиницы собралось много разномастного народу: все ели, пили жуковку и ждали, когда начнутся танцы. Хозяйки Катрин и Юлия покрикивали на слуг, чтоб быстрее разносили еду и выпивку и скоро у наших друзей на столе уже дымилось жаркое, стояли свежеиспечённые булочки, а Юлия, хитро улыбаясь, лично налила им по стаканчику настойки, изготовленной "по особому рецепту". Этот напиток по крепости не уступал Джуповой мухоморовке, Юлия исправно подливала в пустеющие стаканы и скоро Феля почувствовал, что в голове зашумело и в районе солнечного сплетения начал полыхать костер. Странное томление охватило его, кровь прилила к паху и почему то ему стало неудобно сидеть. Мутными глазами Феля оглядел своих товарищей и внезапно обнаружил, что все они смотрят на него уж слишком напряжённо, ловя каждое его движение. Их взгляды скользили по нему, по его лицу, спускались к тонким ключицам, задерживались во впадинке у основания шеи, забирались под рубашку... Фелоснежка вздрогнул и схватив булочку, начал ожесточенно ее кусать, но взгляды гномов и тролля его не отпускали.

Зазвучала музыка, слуги зажгли свечи в высоких подсвечниках и в зале гостиницы начались танцы. Двое сатиров- музыкантов отбивали ритм на небольших тамтамах и ещё один наигрывал на свирели мелодию страстную, чарующую и дикую. Чаник, не сводивший весь вечер с Фели тяжёлого, алчного взгляда, опрокинул в себя уже шестой по счёту стакан настойки и неожиданно выскочил в пустое пространство в центре зала.. Застыв на секунду и поймав ритм, Чаник медленно, чуть притопывая и слегка покачивая бедрами начал танцевать. Его руки скользили вверх и вниз оглаживая тело то поверх одежды, то забираясь под нее, и тогда публика ахала. Тело изгибалось повинуясь движению рук, шло волной, бедра двигались вперёд -назад то быстрее то медленнее, наконец его большие ладони скользнули под одежду и одним махом стянули верх, обнажив его до пояса. Феля, откусивший в этот момент булочку, забыл, зачем он это сделал и во все глаза смотрел на Чаника. Сильное мускулистое тело гнома блестело от пота, каждое движение заставляло мышцы пресса напрягаться и расслабляться вызывая у Фели непреодолимое желание положить на его живот свои ладони и прочувствовать этот ритм перекатывающихся волн, эту скрытую мощь, спустится чуть ниже и обхватить пальцами внушительно выпирающий бугор...

Катрин и Юлия, по прежнему хитро улыбаясь, продолжали подливать в стаканы Фели и Либита, плотоядно поглядывая на Чаника. Ночь только начиналась.

Джуп, который тоже весь вечер пожирал Фелю глазами, вдруг возревновал, что все внимание Феля уделил другому, и тоже решил блеснуть своим танцевальным мастерством. Леопардовым скоком он выпрыгнул в центр зала, изящным движением бедра оттолкнул с дороги конкурента и мастерски закружился, плавно снимая с себя детали одежды одну за другой и бросая их в восхищенную толпу. У Фели изо рта выпала булочка. Он то наблюдал совсем другую картину: Джуп, с глазами налитыми кровью, вскочил из за стола, потянув за собой скатерть и все на ней стоящее, и на заплетающихся ногах ввалился на танцпол попутно сбив с ног Чаника. На глазах у изумлённой публики, тролль сначала пошел вприсядку, но запутался в скатерти и упал, затем, еле поднявшись, начал сдирать с себя одежду пихая ее в лица обалдевших зрителей. Когда наконец троллевы трусы приземлились в чью то похлёбку и Джуп вращая бородавчатым членом начал исполнять танец живота, переходящий в нижний брейк, терпению Либита пришел конец.

Гном тоже попал под влияние настойки и жар в его теле требовал немедленного выхода, желательно прямиком в Фелоснежку, но смотреть на то, как Джуп изображает эпилептический припадок, было выше его сил и, вырубив тролля одним ударом подсвечника, Либит вышвырнул его за дверь. А затем повернулся к Фелоснежке... Пламя в его глазах пылало сильнее чем все свечи разом. У Фели задрожали руки, потом ноги, в штанах стало слишком тесно и жарко, а горячий туман в голове вытеснил все воспоминания о непонятных змеях или щупальцах или о чем то там ещё..Либит, впившись взглядом в Фелины глаза, резко двинулся к нему, отшвыривая все на своем пути, даже не глядя и, подхватив Фелю на руки, в два прыжка преодолел лестницу на второй этаж, ворвался в свободную комнату и швырнул Фелю на кровать. Тяжело дыша и срывая с себя одежду, Либит не заметил, что в комнату вошёл кто то третий. Чаник тихо прикрыл за собой дверь и подойдя к Либиту, положил ему руку на плечо, жадно смотря при этом на Фелю. Под этими взглядами Фелоснежке стало так жарко, что, призывно облизнув полные губы, он чуть охрипшим голосом попросил: "Разденьте меня..."

И пока гостиница сотрясалась от мощных толчков, а постояльцы не могли и глаз сомкнуть из за непрерывных стонов, сквозь маленькие отверстия в стене две пары любопытных глаз наблюдали как жарятся два гнома и человек...."Веселая Катрюля" сегодня была полна до краев!

========== Часть 8 ==========

Гном второй.

Радужное копытце.

Спустя почти сутки новоиспеченная семейная ячейка из двух гномов и человека обедала в зале гостиницы, старательно избегая смотреть друг другу в глаза. Джуп смертельно обиделся, что процесс семейного взаимопроникновения прошел без него и теперь дулся, сидя на конюшне и заливая горе жуковкой. "Что.."- Феля попытался разрядить напряжение, но перенервничал, закашлялся и Чаник заботливо похлопал его по спине, правда под взглядом Либита быстро руку убрал. "Что вы...мы ... будем делать дальше? Я имею в виду, мне идти некуда - меня дома мачеха сначала убьет, потом воскресит, изнасилует троллями и потом снова убьет." Либит пожал плечами:" Меня тоже никто нигде не ждёт, так что я пойду туда, куда идёшь ты." Чаник особо не задумывался: " Идем ко мне домой! Если родители живы, они будут чертовски рады и мне и моим...кхм-кхм..друзьям." Тут Феля вспомнил, что так и не успел узнать у Чаника, как он стал оборотнем. "Нууу..- протянул Чаник- особо рассказывать нечего. Это случилось прямо после того бала, помнишь? Ты ещё был в костюме принцессы." Либит удивлённо взглянул на Фелю и тот залился краской до самых кончиков ушей. "Мой отец очень хотел дочку, вот и наряжал меня постоянно как девчонку"- смущённо пробормотал он. Чаник продолжал умиляться: " Ты был самой миленькой маленькой принцессой фей, в своем белом платьице, с длинными кудряшками и прозрачными крылышками за спиной..." "Хватит! - зарычал Феля- Я мужик! У меня черный пояс в падеде ...я тебя тройным фуэте на раз завалю!". "Да? Как прошлой ночью? Жду не дождусь, малыш!"- Чаник ухмыльнулся и радостно захлопал в ладоши, в то время как Либит тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. Феля уже было приподнялся со стула, чтобы выполнить свою страшную угрозу, но последствия вчерашней ночи все ещё напоминали о себе болью чуть пониже спины и он неловко сел на место. "Так вот- продолжил свой рассказ Чаник- ты же помнишь чем закончился тот бал? Ты неожиданно заболел и твой отец решил срочно вернуться домой. В ту же ночь, когда я шел по замковому коридору в свою спальню, кто то накинул мне на голову мешок, связал и долго куда то вез. Потом меня бросили на каменный пол, развязали и оставили в темноте. Я до чего то дотронулся и обратился, вот собственно и все." "Ты же говорил, что это долгая история и ты будешь рассказывать ее мне всю ночь."- удивился Снежка. "Я просто хотел найти предлог остаться с тобой наедине подольше"- хитро улыбнувшись прошептал Чаник, пока Либит отвлёкся на подошедшую Катрин. Дело шло к вечеру, скоро должны были снова начаться танцы и ее сильно интересовало, чем будут расплачиваться гости за ужин и последующий ночлег. Либит предложил ей в качестве оплаты забрать Джупа в вечное пользование, но после вчерашних танцев тролля жалобная книга "Веселой Катрюли" пестрела негативными отзывами недовольных посетителей: кто то страдал от панических атак и кошмаров, кого то стошнило весьма недешевой едой, в общем тролль популярности заведению вряд ли прибавит, в отличие от горячего трио. Но друзьям после вчерашних "танцев" до сих пор было неудобно сидеть, особенно Фелоснежке, и ещё одну подобную ночь он бы просто не выдержал, поэтому решено было отправиться в путь прямо сейчас и заночевать в лесу. Феля заметил, что хозяйки гостиницы были не слишком довольны их уходом, они явно ожидали продолжения вчерашнего представления. Уже стоя в дверях Феля краем глаза заметил, как Катрин говорит о чем то с каким то странным неприятным типом, поглядывая при этом на Снежку и его друзей.

На конюшне Феля долго уговаривал Джупа отдать бутыль настойки, потом уговаривал продолжить путь, потом невеликая чаша терпения Либита переполнилась и Джуп с визгом и внезапным энтузиазмом помчался по дороге впереди всех, осторожно придерживая свой зад двумя руками.

Лес Грибов Боровиков- Трутовиков - это сакральное место обитания последней в Плоскоземелье популяции радужных единорогов - встретил путников вечерней прохладой, звоном мошкары и щебетанием каких то неугомонных птах. Солнце быстро садилось и на лесную дорогу наползали черные тени деревьев, а светлячки и крошечные ночные феи уже начали порхать среди ветвей. Когда бледный свет луны посеребрил тракт, путники решили свернуть на ближайшую полянку и развести костер. На полянке в лунном сиянии танцевали над цветами мелкие лесные духи. Сперва увидев путников они в ужасе растворились в лесу, но потом слетелись снова, привлеченные светом костра, и теперь сидели чуть в отдалении, а их глазки поблескивали в такт танцующим языкам пламени. Оказалось, что пока Либит отвлекал Катрин разговором, Чаник успел стащить со стола кое какую еду, завернув ее в салфетки и засунув под рубашку, поэтому друзья ложились спать не на пустой желудок. Феля хоть и устал, засыпал с трудом. Тепла маленький костерок давал немного, от земли тянуло сыростью, лесные духи возбуждённо щебетали, обсуждая пришельцев, и он долго вертелся, пытаясь свернуться калачиком, чтоб согреться. Среди ночи Снежка проснулся оттого что ему наоборот стало слишком жарко, к тому же его мучили кошмары - во сне он блуждал по бесконечному пыльному лабиринту, убегая от мачехи, которая почему то пыталась его заколоть золотым веретеном. Оказалось, что голова Фели лежит на руке Чаника, а сам он зажат с двух сторон гномами. Джуп видимо тоже хотел принять участие в согревании Фелоснежки, поэтому теперь он был привязан к дереву, а рот ему заткнули носками. Феля спросонья попытался выпутаться из жарких гномьих объятий, но Чаник своей широкой ладонью вернул Фелину голову обратно себе на руку и чмокнул в нос, а Либит только крепче прижался к Фелиной спине, обнимая его и шепча на ухо: "Все хорошо. Спи." И Феля снова уплыл в сон, чувствуя как теплые губы щекочут его ухо и шею: на смену дикой страсти прошлой ночи пришла нежность и до утра он спал без сновидений.

Утреннее солнце разбудило Фелю сияя так яростно, словно собиралось немедленно добавить ему новый десяток веснушек на лицо. Феля попытался приподняться и оглядеться, но чья то рука снова притянула его к земле, а небо заслонило лицо Чаника. "Наконец то проснулся! Я еле выпнул отсюда Либита и твоего тролля на поиски воды-еды, только чтобы побыть с тобой вдвоем, а ты все спишь и спишь, соня!" - с этими словами Чаник наклонился к Фелиному лицу и начал осыпать его мелкими лёгкими поцелуями. Феле казалось, что всё происходящее - это сон, и он ошеломлённо таращился в никуда. Тем временем поцелуи становились все более настойчивыми. Чаник ненадолго завладел Фелиными губами, толкнулся языком в его рот, но тот тоже ещё не проснулся и Чаник переключился на шею, легонько покусывая ее и тут же лаская языком. Всё ещё плохо соображая, Снежка смотрел вверх, а на него в ответ удивлённо смотрело темно- синее летнее небо в обрамлении трав и цветочных зонтиков. Пока Феля продолжал спать с открытыми глазами, Чаник рукой нащупал ту часть Фелиного тела, которая уже полностью проснулась и теперь вовсю тянулась к солнцу. Продолжая исследовать языком и губами Фелину шею, Чаник в одну секунду освободил из плена одежды то, что стремилось вырваться наружу, обхватил ладонью и начал медленно ею двигать вверх и вниз, осторожно открывая головку. Тут уж Феля окончательно проснулся и сначала попробовал отпихнуть руку гнома, но вместо этого вцепился в нее и тихо застонал. Губы Чаника потихоньку спускались с шеи на грудь, живот и ниже, и каждое прикосновение жгло и заставляло кожу трепетать. Наконец кончиком языка Чаник пощекотал головку члена, а затем обхватив губами спустился вниз, потом обратно, двигаясь на всю длину от основания до головки , лаская ствол, то усиливая, то ослабляя нажим, пока язык продолжал вытанцовывать, жаля и дразня чувствительную верхушку. Снежка закрыв глаза, запустил пальцы в белокурую шевелюру Чаника и тихо стонал в такт движениям его головы, все быстрее и быстрее, пока наконец не излился, изо всех сил вжимая член в рот гнома. Тяжело дыша и полуприкрытыв глаза, Феля наблюдал как Чаник облизывает губы и приводит в относительный порядок одежду обоих. "Ну вот! Можно сказать что я позавтракал. Спа..а...А...АА!" -заорал вдруг Чаник и подскочил как ужаленный. Феля изумлённо вытаращился: за гномом стояло удивительное создание. Белоснежная лошадь с рогом между глаз. Рог сиял всеми цветами радуги и по форме очень сильно напоминал фаллос. Полумифическое краснокнижное животное, Радужный единорог, привлеченное незнакомым запахом и колыханием трав, только что сделало кусь.

Фелоснежка не успел толком осознать всю научную значимость подобной встречи, как над лесом пронёсся рев Джупа: "Хозяин! Засада! Беги!". Чаник сориентировался мгновенно. Не тратя времени на выяснение причин, он схватил Фелю, забросил его на спину единорога и от души хлопнул того по крупу, посылая в паническое бегство. "Зевс милосердный, что тут происходит!" - билось у Фели в голове, пока он пытался совладать с пугливым животным. Единорог несся сквозь лес так, что комья земли летели из под радужных копыт, ветви деревьев старались сбить Фелю на землю и он, вцепившись в гриву и прижавшись к шее единорога, изо всех сил пытался удержаться и не упасть. Наконец зверь выскочил на тракт и какое то время скакал по нему. Феля смог теперь немного приподняться и оглядеться, но единорог тут же взбрыкнул и Феля схватился за первое что попалось под руку - за рог. И единорог встал как вкопанный. Стоило Феле немного разжать руку и животное побежало по тракту лёгкой трусцой. Он снова сжал ладонь и единорог снова замер. "Потрясающе - подумал Феля - никто тысячелетиями не мог приручить радужного единорога. Я только что совершил величайшее научное открытие!". Со всем пылом естествоиспытателя Феля какое то время экспериментировал с силой нажима, а затем с движениями вверх- вниз и в стороны, выяснив, что единорог безропотно повинуется малейшему движению руки на радужном роге, а потом вдруг вспомнил о своих друзьях. Пришлось скакать обратно по тракту к полянке. Ещё издалека Феля услышал со стороны поляны гомон множества голосов, тихо сполз со спины единорога и, пригибаясь к земле, перебежками, двинулся к густым зарослям, окружавшим лужайку. На поляне стояла примерно дюжина гномов и бурно обсуждала свою добычу. "Нам приказано было схватить трёх: двух гномов и человека. А ты кого приволок, Шмыга? Это по твоему человек?" - орал, брызгая слюной, один сильно заросший гном. Другой, ещё более волосатый, вопил в ответ, тыкая ногой в лежащего на земле, связанного Джупа с кляпом во рту: " А кто? Эльф что ли? Ты, Костыль, на рожу то его глянь - это ж вылитая обезьяна! А люди от кого произошли? От обезьян! Все сходится!". Сраженный столь железной логикой, Костыль задумчиво покопался в носу и многозначительно изрёк: "Да и хуй с ним! И ведь не поспоришь. Сразу видно гнома с высшим образованием. Забирайте их, братцы, и потопали в лагерь. Отнесем главным, а те уж разберутся кто тут у нас: обезьяна, эльф или человек". Только сейчас Феля разглядел Либита и Чаника, лежащих на земле без движения - скорее всего их оглушили и теперь связывали по рукам и ногам. Феля начал медленно закипать: это были его гномы и его обезьяна...то есть его тролль, и никто не имел права бить их и связывать (кроме него самого конечно). Бандиты, груженные живой добычей, двинулись через лес к своему лагерю и Феля крался за ними, преисполненный жаждой мести, а за Фелей тихо трусил прирученный единорог. Солнце уже село, когда вереница гномов, людей и единорогов добралась до частокола, окружавшего лагерь разбойников. Сквозь щель в ограде, Феля наблюдал как Либита, Чаника и Джупа швырнули в небольшой сарай и заперли дверь, затем волосатый Шмыга с ключом от сарая в руках зашёл в огромный шатер, стоявший посреди лагеря и вышел уже без ключа. Феля решил подождать когда совсем стемнеет и в лагере все затихнет, чтобы пробраться в шатер и выкрасть ключ. Ближе к полуночи суета в стане разбойников постепенно улеглась. Феля, подтянувшись, легко перемахнул через забор и, прячась в тенях, двинулся в сторону шатра. Тут из темноты выскочил и налетел на Фелю какой то нетрезвый гном. Увидев чужого он уже разинул рот, чтобы заорать и перебудить весь лагерь, но Феля, моментально подскочив и развернувшись в воздухе, одним ударом ноги вырубил гуляку и отволок его в густую тень под частокол. Затем вернулся к шатру и заглянул в него, чуть раздвинув полотнища. В шатре никого не было. Феля тихонько прополз внутрь и огляделся. Два огромных подсвечника, на пятьдесят свечей каждый, освещали богатое внутреннее убранство: широкую кровать на высоких ножках, закиданную узорчатыми шелковыми подушками, звериные шкуры на полу, шкаф с тонкой резьбой на дверцах, множество сундуков из тика, сандала и красного дерева и наконец дубовый стол просто гигантских размеров, на котором был накрыт ужин на двоих. Феля резонно решил, что ключ должен быть на столе и бросился к нему, но в этот момент у входа в шатер послышались голоса, Феля заметался и в последнюю секунду, когда уже чья то рука отдергивала полог, забился в шкаф, аккуратно прикрыл дверцы и затих, подглядывая в щёлочку. В шатер вошли два гнома: один, с плечами шире чем у Чаника, весьма упитанный и коренастый, другой- повыше первого, стройный, с умным, приятным лицом, но очень жёстким взглядом. Гномы подошли к столу и упитанный вдруг прижался к стройному и заныл : " Ну пожалуйста...я же был хорошим сегодня...я поел всего то четыре...пять...ну хорошо, шесть раз, но это ведь уже прогресс!". Стройный гном нахмурился и оттолкнул от себя упитанного так, что тот практически упал на стол. Упитанный попытался подняться. "Лежать!" - приказал стройный гном. Упитанный замер. "Лицом в стол!"- продолжал командовать стройный - "Штаны снять!" Упитанный деланно заныл: "Почему бы тебе не подойти и не снять самому? Мин Мин, ты такой жестокий! Совсем не любишь своего Бин Бина!". У Фелоснежки упало сердце - предстояла долгая ночь...

========== Часть 9 ==========

Гном третий (и сразу в нём - четвертый).

Мозаика.

Мин Мин подошёл к лежащему на столе лицом вниз Бин Бину и, не тратя времени на прелюдию, вошёл в него сразу и полностью - Бин Бин завизжал, как поросёнок и задёргался, но Мин Мин был безжалостен. Бедный Фелоснежка уже с ужасом представлял, как сейчас станет свидетелем зрелища похлеще танцев Джупа, но в этот момент у входа в шатер послышался голос волосатого гнома Шмыги: "Альфа-босс Мин, мега- босс Биник - мы поймали тех, кого заказала хозяйка Катрин. Не изволите ли взглянуть? Хозяйка доплатила за срочность!". Мин звонко шлёпнул по голому заду Биника и поморщился: " Ну так отдайте ей. Нам зачем смотреть? Мы с мега-боссом заняты важными кхм..кхм..реабилитационными упражнениями." Но от Шмыги так легко было не отделаться: " Ну мы не совсем уверены, тех мы взяли или нет. Один больше на мартышку смахивает, чем на человека. Вдруг это все таки обезьяна? Тогда хозяйке Катрин придется деньги вернуть!...А меня она заставит танцевать и делать всякое...а я на такое не учился!". Мин снова от души шлёпнул Биника, с удовольствием послушал эхо от шлепка и слабое попискивание мега-босса. Затем, со вздохом разочарования, вышел из гнома, натянул на него штаны и потянул к выходу, ворча: "Весь настрой поломал! Не может отличить человека от мартышки! Шмыга, ты - жертва ЕГЭ (единый гномский экзамен, прим.авт.)! Если окажется, что зря оторвал меня от важных дел - танцевать начнёшь прямо здесь и сейчас! Не говоря уже о всяком..."

С этими словами Мин и Биник вышли из шатра, а за ними через какое то время последовал Феля, стараясь держаться на приличном расстоянии, все время прячась в ночных тенях.

Сарай открыли и светом масляной лампы осветили пленников: Джуп похрюкивал в углу, пытаясь сжевать свой кляп; Чаник уже пришел в себя и связанными руками бодро совершал подкоп; Либиту видимо досталось сильнее всех и он до сих пор лежал без движения. Мин равнодушно оглядел всех троих, сразу определил видовую принадлежность Джупа и кратко распорядился: "Гномов отдашь Катрин. Тролля - на кухню. Сожрать или воду таскать - это пусть повара решают. Человека найти сегодня до полудня. Если не найдешь - сам станешь человеком. Бин Бин, за мной!". Он уже развернулся уходить, когда Биник вдруг выхватил лампу из рук Шмыги и поднес ее поближе к лицу Чаника. "Не может быть - выдохнул Биник - брат?"

Примерно час спустя, после череды бурных объяснений, объятий, слез и тому подобного, за огромным столом в шатре сидели Чаник, Мин и Биник. Либита положили на кровать и Феля осторожно обрабатывал ему рану на голове: в гнома запустили камнем из пращи, когда он утром умывался в ручье и теперь к нему только начало возвращаться сознание.

Чаник был старшим из трёх сыновей гномьего вождя, который твердой рукой правил Олигархической Политеей Гномов (сокращённо ОПГ). Если бы Фелоснежка родился девочкой, то два соседствующих государства: Королевство и ОПГ, благодаря первому межвидовому королевскому браку должны были слиться в одно супер-государство: ХомоГномоГея (в пер. Земля Гномов и Людей). Но сначала Фелоснежка своим рождением нарушил грандиозные планы, а затем череда несчастливых событий отдалила семьи правителей друг от друга и в конце концов привела государство гномов к упадку, а семью гномского вождя - к разорению. Родители Чаника давно умерли, средний брат Биник ступил на неверную дорожку разбоя, насилия и сексуальных девиаций, а младший Ханурик сбежал из дома, украв последние семейные драгоценности, заделался менестрелем и колесил теперь с группой таких же проходимцев по всему Плоскоземелью, в настоящее время по слухам пребывая то ли в плену то ли на гастролях в островном государстве Ебалия.

"Так что все таки произошло в ночь твоего исчезновения?- недоумевал Биник- Я был мелким и толком ничего не помню, а родители потом не хотели это обсуждать. Слышал только сплетни, что тебя украли вроде как из мести, по приказу его отца."- и Биник указал на Фелю. При этих словах у Снежки дрогнула рука и уже было подсохшая рана на голове Либита снова начала кровоточить. Феля принялся перебинтовывать голову гнома по новой, губы у него задрожали, а глаза стремительно наливались слезами. Либит уже полностью пришёл в себя и теперь молча и внимательно смотрел, как Феля пытается совладать с эмоциями, наконец не выдержал и притянул его к себе. Это было последней каплей и Феля разразился потоком слез, дрожа и всхлипывая в гномьих руках, словно пытаясь водой из глаз смыть все то, что произошло с ним в последнее время. Чаник бросился было утешать свою принцессу, но Либит был не в полигамном настроении и одарил Чаника таким убийственным взглядом, что тот, расстроенный, сел обратно и постарался вернуться к разговору. Феля ещё какое то время рыдал, уткнувшись Либиту в шею, а тот обнимал его и тихонько шептал: "Плачь. Все плохое выйдет со слезами. Я потом заполню пустоту..." Постепенно поток солёной влаги иссяк и Феля затих, прижимаясь к груди Либита, шмыгая носом и прислушиваясь к беседе гномов.

Все произошло в день бала - маскарада, который отец Чаника и Бин Бина устраивал в своем замке. Танцы были ещё в самом разгаре, но детей уже отправили спать. Чаник шел к Фелоснежке, пожелать спокойной ночи и в дверях Снежкиной комнаты столкнулся со слугой королевы-мачехи, который окинул Чаника недовольным взглядом и попытался преградить ему путь. В это время из комнаты раздался детский крик, Чаник отпихнул слугу и ворвался внутрь: маленький Фелоснежка, все ещё в костюме принцессы фей, лежал без сознания на полу, сжимая в руке какую то золотую штуковину. Чаник бросился было к Феле на помощь, но на крик уже сбежались слуги, быстро позвали лекаря и отца Фели. После осмотра лекаря, Фелин отец был сильно недоволен, что то кричал про проклятие и заговор, и требовал расследования, но что он имел в виду Чаник не понял. Всем объявили, что маленький принц Королевства тяжело заболел, тут же погрузили в карету и отправили домой, а Чаник успел только помахать вслед Фелоснежке, как его похитил неизвестный. На этом рассказ Чаника завершился и все взоры обратились на Фелю, но тот мало что мог добавить, поскольку в то время был ещё мал и плохо помнил произошедшее, кроме того, что он зашёл в свою комнату и увидел как на столике возле кровати что то блестит. Любопытный, как и все дети, Феля потянулся к неизвестной блестяшке, но она оказалась невероятно острой и, уколов палец, Феля практически тут же потерял сознание. Либит на этом моменте неожиданно сильно заинтересовался, на что походил сей блестящий предмет и что Феля испытывал после прикосновения к нему, но у того в памяти сохранились лишь какие то смутные образы: как будто кто то разговаривал с ним и за что то благодарил, а было это на яву или во сне он сказать не мог. "Штуковина была продолговатая, размером с ладонь и гладкая - неуверенно пробормотал Феля - интересно откуда она там взялась и куда потом делась?". Биник скривился: "Ну, если она была из золота, то теперь скорее всего путешествует по миру вместе с Хануриком и прочими фамильными ценностями, а может уже сменила владельца. Доходили слухи, что наш непутёвый братец в плену у второго принца Ебалии - это остров в Южном Океане. Говорят он покрыт джунглями, в которых до сих пор стоят древние храмы, где поклоняются и приносят жертвы весьма кровожадным и таинственным богам." Чаник немедленно пришел в ужас: " Так почему ты здесь до сих пор сидишь, братец?! Надо сейчас же ехать и спасать малыша из лап кровавых культистов!". Бин Бин покосился на Мина и покачал головой: " Я могу помочь тебе попасть на корабль и даже денег с собой дам, но бросить своего...своих людей - нет! Уж прости, но Ханурик сам выбрал свою судьбу." Чаник ещё долго спорил с братом, но переубедить его не смог и в конце концов решил ехать выручать младшего сам.

Тем временем Феля, лёжа в теплых объятиях Либита, смотрел на Чаника и думал о том, что не сможет отпустить его одного и о том, как неожиданно много стали значить для него эти двое. До встречи с ними он словно не жил, а существовал, сердцу не для кого было биться и оно, за ненадобностью, разлетелось на куски, но вот он наконец собрал эти куски почти в единое целое и только одного, очень важного кусочка по прежнему недоставало. Где его искать Феля до сих пор не знал, но откуда то появилась уверенность, что однажды он непременно найдет. С этой мыслью Снежка уснул, а проснулся уже под утро, когда к ним с Либитом на кровати присоединился Чаник (боссы Мин и Биник решили временно уступить свою жилплощадь новообретенным родственникам). Либит попытался было протестовать, но Феля быстро нейтрализовал его поцелуем. И пока один гном, забыв обо всем на свете, жадно припал к Фелиным губам, другой стягивал со Снежки одежду, попутно покрывая поцелуями каждый обнажаемый кусочек кожи, спускаясь все ниже и ниже вдоль позвоночника. И вот уже Феля тихо застонал, чувствуя как один язык проник в его рот, а второй двигается сквозь плотно сжатую плоть внизу. Язык Чаника плясал внутри Фели, заставляя того выгибать спину сильнее, чтобы дать ему возможность проникнуть как можно глубже. Наконец Чаник решил, что смазки достаточно и язык сменился на гораздо более массивного вторженца. Толкаясь сначала медленно и аккуратно, Чаник добился того, чтобы его член свободно двигался внутри Снежкиного тела не встречая сопротивления и только после этого начал ускорять ритм доводя Снежку до исступления, пока Либит ловил губами каждый его стон, затем обхватил свой член и Фелин ладонью, прижав их друг к другу и движениям руки приведя их к твердости камня. Феля уже чувствовал как горячая волна наслаждения начинает растекаться по телу откуда то из центра живота, наконец она затопила все без остатка и Феля забился в экстазе, почти крича, кончая одновременно со своими любимыми. Потом все трое потихоньку успокоились, сплелись в тёплый удовлетворённый клубок и заснули. Уже этим вечером им придётся отправиться в долгое плавание.

Впереди Фелоснежку и его гномов ждала жаркая Ебалия...

========== Часть 10 ==========

Шерлок Джупс и доктор Снежкин.

Часть 1

Фелоснежка опять бежал по пыльному сумрачному лабиринту, пол под его ногами почему то качался, за спиной он слышал тяжёлое дыхание и чувствовал как что то упирается ему в спину. В голове его возник образ мачехи, которая тычет в него золотым членом и сатанински хохочет, но вместо ее голоса он услышал шёпот незнакомца: "Ты разбудил меня, ангелочек! Иди ко мне!". Феля резко обернулся и тут вдруг пол начал уходить у него из под ног, он потянулся в темноту чтобы ухватиться за незнакомца, но схватил лишь пустоту и начал падать, в последнюю секунду почувствовал как кто то вцепился в его руку и проснулся... Перед собой он увидел встревоженное лицо Либита: "Ты так брыкался, что чуть с койки не слетел, я едва успел тебя поймать. Кошмары снились?". Феля хотел было рассказать свой сон, но тот уже истаял, оставив неясное ощущение потери, как будто он был близок к разгадке какой-то важной тайны, но так и не смог вспомнить какой, поэтому он просто покачал головой и встал с кровати. Правда тут же упал на нее снова, попутно чуть не раздавив Либита - море сегодня было неспокойно, как собственно и вчера, и позавчера, так что палуба ходила под ногами ходуном. Друзья плыли на корабле уже восемь дней и хорошей погодой наслаждались только в самый первый из них. Хотя корабль- это слишком громкое название для небольшого каботажного суденышка, романтично именуемого "Капитанская Дрочка", на котором два гнома и человек держали путь в Южный Океан, ютясь втроём в одной крошечной каюте (Джупа определили в трюм, чему он был не слишком рад). Мин и Биник снабдили друзей деньгами на дорогу, а Мин вдобавок подарил Джупу из своего арсенала Плюшевого Мишку 2.0, дабы загладить не слишком приятные воспоминания тролля о том, что он чуть не стал обедом для разбойников . Надо отметить, что на Джупа этот широкий жест не произвёл особого впечатления: подарок он принял, но за глаза называл Мина опасненьким студентиком и призывал Фелю держаться от новых родственничков подальше.

Плавание начиналось довольно приятно: небо было ясным, лёгкий теплый ветерок раздувал паруса, матросы в свободное время развлекались игрой на гармошке (Джуп тут же положил на нее глаз), дельфины и русалки резвились в лазурных волнах, Фелоснежка и его гномы резвились на узкой койке, а капитан и команда не совали носы в дела своих единственных пассажиров - все были довольны. Но уже на второй день плавания погода потихоньку начала портиться, а поскольку судно по пути на Ебалию заходило во все порты, то вскоре пополнился и список пассажиров. Первой на борт "Капитанской Дрочки" ступила пожилая толстая матрона, затянутая в черную кожу. За собой на поводке она вела сатира, который щеголял черными кожаными трусами в обтяжку и таким же ошейником. Ему явно не нравились и море и корабль - он все время нервно перебирал ногами, покрытыми густой шерстью, постукивая по палубе копытами, и периодически блеял от страха. "Элеонора - томным басом дама представилась команде и первым пассажирам - а это мой Гюнтер."- указала она на нервного сатира, который от страха похоже начал линять, оставляя за собой дорожку из рыжих шерстинок. Едва Элеонора и Гюнтер успели обустроиться в своей каюте на корме корабля, как на борт уже поднимались новые лица - семейная пара лепреконов и за ними здоровенный, зелёный и клыкастый орк, гружёный огромным сундуком, похоже выполнявший при них обязанности не только носильщика но и охранника, так как на поясе у него болтался огроменный тесак. Лепреконы также познакомились с обитателями корабля, но Феля их имён так и не запомнил, называя про себя Лепрекон и Лепрекониха, а орк просто проигнорировал окружающих и мрачно протопал в закуток, который ему отвели рядом с каютой хозяев.

Наконец, четыре дня назад судно зашло в очередной порт и забрало своих последних пассажиров. Фелоснежка сразу узнал одного из них, поскольку его лицо часто мелькало в новостных листовках, в разделах сплетен и криминала: это был эльф по имени Ауфтандил, довольно известная личность. По слухам, он разбогател на контрабанде порошка из рогов радужных единорогов, который в некоторых странах считался мощным афродизиаком, затем эльф купил себе замок, обзавелся дворянским титулом и вел теперь жизнь богатого сибарита. "Интересно, что он забыл на этой утлой посудине"- думал Феля, с удивлением разглядывая пухленького, горбоносого и надменного эльфа, за которым носильщики вереницей тащили цветочные горшки. В горшках были посажены какие то весьма экзотического вида кусты и деревца, усыпанные цветами всех форм и оттенков, и от горшка к горшку бегал небольшого роста человечек, следя чтоб носильщики не поломали хрупкий груз. "Подарки для второго принца Ебалии"- лениво пояснил Ауфтандил в ответ на недоуменный взгляд Фели - "о его страсти к необычным цветам ходят легенды, также, как и о его гареме. Говорят, он иногда допускает туда избранных, тех кто сумел особенно ему угодить..."- и эльф сально подмигнул Фелоснежке, которого Чаник и Либит тут же затолкали обратно в каюту. Ауфтандил разочарованно вздохнул, проследил как горшки под присмотром маленького человечка - слуги эльфа, спустили в трюм, затем отпустил носильщиков и важно проследовал в свою каюту по соседству с каютой Фели.

Завтракали, обедали и ужинали пассажиры в единственной просторной каюте, принадлежавшей капитану, правда не все удостоились такой чести: как оказалось, Ауфтандил являлся обладателем редкой аллергии на шерсть сатиров- и в результате Гюнтеру пришлось питаться одному в каюте Элеоноры. Далее, за первым же совместным обедом, Ауфтандил не преминул сцепиться с орком - телохранителем, крича что то о вековой вражде, войне за какое то кольцо всевластья и что он с орком даже срать на одном поле не сядет, не говоря уже о совместном принятии пищи. Орк в ответ орал, что и есть и срать Ауфтандилу будет нечем, когда он засунет свой тесак в зад эльфа до самого горла и провернет, и всерьез собирался исполнить задуманное, если б его не скрутили толпой матросы, а капитан пообещал выбросить за борт любого, кто не будет вести себя прилично. В общем, орк тоже выпал из разношёрстной компании и предпочитал в угрюмом одиночестве есть на палубе. Следующей своей жертвой неугомонный эльф выбрал Джупа. Увидев тролля в первый раз вне трюма, он тут же картинно упал в обморок, потом, после долгих охов и ахов веселящейся публики, якобы пришел в себя и слабо прошептал, что тролль его сглазил. Ведь всем известно, что тролли - гнусные дьяволопоклонники и им только дай возможность дорваться до прекрасного и растоптать во славу Сатане. Зрители, в лице команды корабля, Элеоноры и лепреконов, были в восторге от такого представления, и возражения Джупа по поводу того, что он правоверный сатанист - пацифист, а не какой то деревенский колдун- самоучка, слушать никто не стал, включая Фелю, которому на память пришла вдруг кукла-вуду из Джуповского багажа. Так и Джуп переместил свой столовый прибор в трюм, где делил кусок хлеба с эльфийским слугой - у того вообще не было ни единого шанса попасть в светское общество капитанской каюты, так как Ауфтандил не терпел панибратства с прислугой. Наконец оказалось, что эльф ещё и махровый гномофоб: за каждым приемом пищи он не уставал отпускать колкие шуточки в адрес Чаника и Либита, всячески пытаясь высмеять их и принизить в глазах Снежки, к которому он явно не ровно дышал с первой минуты их встречи. Чаник на все эльфовы шуточки только вежливо улыбался, сжав зубы и помятуя угрозу капитана выкинуть возможных буянов за борт. Либит просто пропускал трёп Ауфтандила мимо ушей: всё, что не касалось прямо или косвенно Фелоснежки, гнома вообще не волновало. Так продолжалось весь первый день, но уже на второй эльф перешёл к прямым оскорблениям и тут Фелина чаша терпения переполнилась: он обладал врождённым чувством собственного достоинства, но также терпеть не мог, когда его унижали в других. Феля стукнул кулаком по столу, перепугав лепреконов до икоты, и заявил, что ещё одно слово от эльфа в адрес членов его семьи и Джупу будет немедленно дана команда помочиться в каждый чёртов цветочный горшок, стоящий в трюме (моча троллей весьма токсична). После этого эльф оставил свои расистские замечания, но начал уже напрямую подкатывать к Снежке, то делая весьма двусмысленные намеки, то пытаясь затащить к себе в каюту. В результате последнего, у Ауфтандила состоялась краткая, но весьма содержательная беседа с Либитом за закрытыми дверями, после которой эльф, белый как полотно, с выпученными глазами, долго извинялся перед Фелей, потирая шею там, где под воротом рубашки виднелся багрово -синий след, как от веревки (или щупальца- подумал Феля). Только Элеонора и лепреконы избежали несчастливого внимания остроухого создания: Элеонора, как практикующий БДСМ-мастер, всегда носила на поясе целый "Набор юного инквизитора" с плетью, щипцами, иглами и так далее, что изрядно напрягало наглого эльфа и заставляло его держать язык за зубами. Лепреконы же подкупили болезненно тщеславного Ауфтандила потоками лести в адрес его "неземной красоты" и красоты его одежды и драгоценностей, которыми к слову эльф сильно злоупотреблял, обвешиваясь дорогими побрякушками с ног до головы. Особенно бурный водопад восхищения был вылит лепреконами на жемчужное ожерелье, которое эльф вообще не снимал: каждая жемчужина в нем была величиной с перепелиное яйцо и переливалась всеми цветами радуги.

В итоге, после нехитрых Ауфтандиловых манипуляций в капитанской каюте остались только избранные: сам эльф, капитан, Элеонора, лепреконы и Фелино нестандартное семейство.

В общем наступал новый день веселого плавания и Фелоснежка начал его с того, что упал прямиком на Либита, а Либит, как оказалось, был вовсе и не против. Тут же заключив Фелю в кольцо крепких рук, гном жарко зашептал ему в самое ухо: "Я поймал тебя, человечек! Пока волк дышит воздухом, я покусаю тебя за бочок..." И он немедленно начал претворять в жизнь свой коварный план. Гномы и Феля уже давно не обременяли себя лишней одеждой во время сна, так что не теряя времени на раздевание, Либит повернулся на спину и закинул Снежкино обнаженное тело на себя. Гномы тщательно следили за тем, чтобы Фелины ягодичные мышцы разминались должным образом каждую ночь, поэтому процесс проникновения не создавал теперь почти непреодолимых трудностей как прежде. И вот уже Феля весело скачет на гноме, охая, когда волна особенно высоко подбрасывает корабль, заставляя член гнома проникать максимально глубоко. Где-то со стороны кормы слышится свист плети и приглушённые вопли Гюнтера. За стеной Ауфтандил зеленеет от зависти, слушая, как Феля стонет в такт каждой волне. На палубе Джуп и кто то из матросов дуэтом исполняют под гармошку: "Черный Кракен! Черный Кракен! Что ж ты вьёшься под кормой! Ты добычи не дождешься, Черный Кракен, я не твой!". Все заняты делом и "Капитанская Дрочка" несётся к Ебалии на всех парусах. Ничто не предвещает...

========== Часть 11 ==========

Шерлок Джупс и доктор Снежкин.

Часть 2.

"Капитанская Дрочка" летела по волнам словно птица и до Ебалии уже было рукой подать, но к вечеру океан вдруг успокоился и осталась лишь лёгкая зыбь, ветер улегся, паруса безжизненно обвисли и внезапно наступил полный штиль. Капитан, беспокойно поглядывая на небо, дал команду закреплять такелаж - притворным затишьем его было не обмануть. Старый морской волк всей своей пропитой печенкой чуял резкую перемену погоды, был сильно не в духе и отрывисто раздавал приказы притихшей команде, молясь Дагону, чтобы тот не пустил корабль на корм рыбам. Уроженец Ебалии, капитан свято верил в то, что морской бог, такой же капризный, как стихия в которой он обитает, может внезапно разгневаться и наслать шторм или даже кое что пострашнее.

Между тем, солнце уже окрасило воду в цвета золота и крови, и Фелоснежка, после целого дня интенсивных постельных упражнений, наконец то соизволил выйти на палубу, полюбоваться тревожной красотой заката и подышать свежим морским воздухом. Воздухом, в котором ощущалось странное напряжение, словно где то под гладью океана затаилось огромное нечто и вот вот поглотит корабль и всех его обитателей. С востока, из-за горизонта, смывая краски дня, стремительно набегала облачная стена- на воду ложился туман. Феля зябко поежился и поспешил обратно в каюту. Пока не вернётся ветер оставалось только ждать и продолжать исследовать новые способы получения удовольствия, какие были доступны троим на узкой койке. До ужина он хотел успеть попробовать ещё несколько замысловатых поз, которые на полный желудок исполнить было сложно.

Ужин в капитанской каюте прошел в напряжённом молчании, его лишь изредка прерывало щебетание лепреконов - похоже жемчужное ожерелье Ауфтандила полностью занимало их крошечные мозги и они не уставали петь ему восторженные дифирамбы, но нервозность капитана и команды передалась пассажирам и после еды все разошлись в смутном ожидании, что что-то должно произойти.

Корабельные изгои по своему хотели разрядить гнетущую атмосферу, повисшую в воздухе. Маленький слуга эльфа, которого все звали просто - садовник, где то раздобыл бутылку рома и, восседая в трюме посреди цветочных горшков, разделил ее с Джупом, орком и вахтенным матросом. Было ли это внезапным приступом троллелюбия или же Джуп слишком активно махал Плюшевым Мишкой 2.0 перед носом собутыльников, но в результате большая часть рома плескалась теперь в желудке довольного жизнью Джупа. Он все таки отжал у матросов гармошку и, поддавшись всеобщему унынию, раз двадцать пропел: " Сиреневый туман над мачтой проплывает. Над палубой горит полночная звезда.." - но дальше слов он вспомнить не мог, как не пытался, и так и заснул с гармошкой и вахтенным в обнимку.

Наступившая ночь не принесла облегчения трезвым обитателям "Капитанской Дрочки", чувство нависшей угрозы лишь сгустилось как и туман, в котором утонул корабль. Снежка вертелся между гномами, то засыпая то просыпаясь, один раз почувствовал, что со стороны Либита вдруг как будто бы стало пусто, но сон снова затянул его и проснулся он только от истошного визга, несущегося откуда то с палубы. Пассажиры и команда, сонные, перепуганные и злые, выскочили, кто из кают кто из трюма, и потянулись к источнику внезапного шума. Глазам их предстало ужасное зрелище. Весь корабль мерцал холодными призрачными огнями, сиявшими сквозь туман на концах мачт, на форштевне и даже на рукоятках штурвала. Под левым бортом, в клубах тумана лежал Ауфтандил, широко открытыми глазами незряче уставившись вверх, в туманное ничто. Кровь запятнала белую рубашку эльфа, стекала струйками из раны на груди, брызги её усеивали палубу, прихотливым узором дополняя загадочный черный рисунок вокруг тела Ауфтандила. Кожа на запястьях эльфа посинела и вздулась, словно их только что туго стягивала веревка, а дополнял неприглядную картину Плюшевый Мишка, торчащий вместо кляпа изо рта мертвеца. Неподалёку от этой сомнительной инсталляции трясся Гюнтер, все ещё повизгивая от ужаса и нервно рассыпая вокруг себя клочки шерсти (он так и не превозмог свою водобоязнь и за время путешествия успел практически облысеть). Из трюма прибежал садовник и, растолкав сгрудившихся возле тела пассажиров, боросился к хозяину, но его тут же перехватила могучая рука капитана: "Стоять! - рявкнул он - Вахтенного сюда! Кто орал?". Все молча указали на Гюнтера. "Это твоих рук дело?"- тон капитана не предвещал ничего хорошего и Гюнтер, и так уже полуживой от страха, совсем впал в ступор. "Вахтенный надрался в хлам! В трюме он валяется, скотина! А во всём козел этот виноват, точно!" - послышались разрозненные голоса из толпы матросов и пассажиров - "Да-да, эльф постоянно его из за шерсти допекал, вот он и прибил несчастного. Ууу, гнусная тварь...". Толпа заволновалась и надвинулась на сатира, готовая линчевать несчастного немедля. Элеонора попробовала было возразить, что Гюнтер всю ночь просидел в каюте и буквально только что вышел по малой нужде, но ее никто не слушал. Напряжение, что копилось весь день, требовало немедленной разрядки и у Гюнтера были все шансы тут же последовать за Ауфтандилом - толпа жаждала крови. И возможно в эту ночь в Плоскоземелье стало бы на одного сатира маньше, если бы не Джуп. Похмельный тролль именно в этот момент решил выползти из трюма на палубу и продолжить свои музыкальные экзерсисы, изливая в песне всю свою боль: душевную и физическую, что несколько отвлекло внимание от Гюнтера. Этим не преминул воспользоваться Феля. Присмотревшись к телу и палубе вокруг него он тут же охладил горячие головы: "Сатир тут ни при чём. Посмотрите - нигде на трупе или возле него нет и шерстинки. Все ведь в курсе, что Гюнтер ужасно линяет? Судя по всему, убийца должен был провести здесь довольно много времени и если б это был Гюнтер, то здесь шерсти уже было по колено." Толпа замерла на секунду, ошеломленная глубиной Фелиного умозаключения, но не хотела сдаваться так легко: "А может шерсть ветром сдуло!" - выкрикнул кто-то. Феля закатил глаза и вздохнул. Чаник ответил за него: "Это кто тут умничает? Ветра нет со вчерашнего вечера, имбецил!" Ответа не последовало, собравшиеся растерянно молчали, пока в тишине не раздался голос капитана. "Значит так!" - слова его падали с тяжестью гранитных плит и были также холодны- "Мне плевать кто это сделал. Огни святого Эльма горят - значит Дагон гневается и будет шторм. Найдите убийцу, принесём его в жертву океану, а остальные смогут спокойно доплыть до Ебалии. Если настоящего убийцу не найдете прямо здесь и сейчас, жертвой станет один из вас!" По толпе пробежал вздох потрясения, но его прервал низкий голос мстительной Элеоноры, ей очень не понравилось, что Гюнтер оказался первым в очереди на заклание: "А чего тут гадать? Лепреконы завалили эльфа! Жемчуг то тю-тю! Держи зеленых засранцев, народ!". И правда, Ауфтандил никогда не снимал свое жемчужное ожерелье, даже спал в нем, опасаясь кражи, а тут вдруг все обратили внимание, что жемчуг пропал. Лепреконов тут же скрутили по рукам и ногам, пока пара матросов с Элеонорой во главе ринулись в их каюту и, открыв огромный сундук, под ворохом одежды обнаружили пропажу. Мотив преступления был ясен. Сразу же припомнили, что телохранителем у лепреконов служит орк, тесак которого отлично подходит под орудие убийства, вдобавок он успел поцапаться с эльфом. Капитан уже радостно потирал руки, представляя как он ублажит свирепого бога - рыбу, поднеся ему не одну жертву, а целых три, но все испортил Лепрекон. "Я ожерелье на палубе нашел, валялось оно прямо под ногами." - заныл мелкий клептоман- "И вообще это все тролль! Это он своё колдунство творил! Пентаграммы тут свои чертил, член несчастному в рот запихал - он призвал самого дьявола!". Тут голос Лепрекона упал до драматического шёпота: "Я видел его на том самом месте, где лежит теперь этот несчастный эльф. Чудовище из глубин, чернее самой ночи! Его глаза горели алым пламенем, а его черные щупальца тянулись ко мне!". На этом месте Фелоснежка с изумлением уставился на Либита. "Да быть того не может!" - Феля вдруг почувствовал внезапный укол ревности, думая о том, с какой целью гном мог тянуть свои щупальца к лепрекону. Либит перехватил его взгляд и все сразу понял. "Как давно ты догадался кто я?"- тихо, так что слышно было только Феле, спросил он. "Сейчас это уже не важно." - покачал головой Феля. Либит смотрел в лицо Снежке в попытке понять, что у того на уме: "Думаешь я - убийца?". Феля помолчал немного, собираясь с мыслями, вспомнил, как почувствовал отсутствие Либита среди ночи, след на шее эльфа пару дней назад - такой же, как теперь у трупа на запястьях, но какой смысл гному обставлять убийство с такой сложностью? Ему достаточно было бы придушить эльфа, не проливая лишней крови, и бросить его за борт, не оставляя улик. "Нет, я не думаю, что это ты. Либо Лепрекон привирает, либо какой то несчастный осьминог действительно приполз на запах крови." - наконец сказал он, но Либит все ещё был в напряжении: "Ты знаешь, кто я. Ты знаешь, что я сделал с тобой - и ты не боишься меня?". Феля снова закатил глаза: "Мне кажется или мы выбрали не самое удачное время для выяснения отношений? Я верю, что ты, Либит, не причинишь мне зла, а когда придет время - расскажешь мне всю правду о себе: кто ты, откуда и как стал ...не важно кем...Сейчас ты мой Либит и точка!". Пока Феля и гном отвлеклись на внезапное душеизлияние, между капитаном и Лепреконом вспыхнул нешуточный спор о природе призванного чудовища. Капитан топал ногами и кричал, что это сам Великий Кракен, посланный Дагоном за наши грехи и ему срочно нужно отдать всё лепреконье семейство, а Лепрекон визжал, что это сатанинский приспешник и отдать ему нужно Джупа. Прервал эту жаркую научную дискуссию отдалённый раскат грома. "Нет времени на болтовню!"- взревел капитан- "Шторм надвигается! Кидайте за борт и зелёных и тролля - Дагон разберётся! Давайте туда и троллевых хозяев до кучи - все они одного поля ягоды!". Чаник с Либитом тут же закрыли собой Фелоснежку и приготовились защищать его до последнего. Толпа матросов, ощерившись ножами и топорами уже подбиралась к неразлучной троице, но в дело опять вмешался Джуп. Похмельному троллю смертельно надоели вся эта возня и шум, от которых голова раскалывалась ещё сильнее, к тому же его самолюбию был нанесен страшный удар. Растолкав толпу и отпихнув от себя пару особо наглых лап, тролль подошёл к пентаграмме, в которой лежало тело. "Да вы издеваетесь что ли, скоты!" - тролля просто затрясло от священного негодования - "Нешто я бы так криво нарисовал?". Тролль потыкал в рисунок пальцем и зачем то понюхал его: "Да ещё и землёй? За такое меня Асмодей на котёл кипящий натянул бы вместо крышки на ближайшие пару сотен лет!". Тут что -то щелкнуло у Фели в голове и внезапно все фрагменты этой бурной ночи встали на свои места. "Угомонитесь! Я знаю кто убийца!" - обычно тихий Феля вдруг зарычал не хуже капитана и все невольно замерли от неожиданности. Феля поискал глазами в толпе, нашел свою цель и показал на нее пальцем: "Вот он! Убийца - садовник!". Толпа недоуменно переглядывалась: эльф был абсолютно равнодушен к своему слуге, принимая его за часть садового инвентаря, никогда не бил его и вообще не замечал, с какой радости садовнику его убивать? Небо разорвал близкий грозовой разряд, поднимался ветер и Феля, решив не испытывать терпение капитана, поторопился спуститься в трюм за доказательствами, а за ним потянулись и все остальные. В трюме по прежнему храпел пьяный вахтенный матрос - он лежал почему то без штанов возле горшков с цветами, озаряя своим голым задом диковинные растения. Феля, недоуменно подняв бровь, посмотрел на Джупа, но тот предпочел сделать вид, что ничего не заметил. Фелоснежка широким жестом обвел сей трюмный натюрморт, вопрошая аудиторию: "Как вы думаете, что это?". Джуп потыкал ногой в спящего голого матроса: "Это? Это жопа, хозяин." Феля уже в который раз за сегодняшнюю ночь закатил глаза. Он всерьез начинал опасаться, что к утру они застрянут где то под сводами черепа - слишком много чуши ему пришлось выслушать за столь короткий период. "Да? А я думал - это цветок."- голос Снежки был полон яда. Джуп сарказма не уловил, задумчиво уставился на зад матроса и глубокомысленно изрёк: " Как скажешь конечно, хозяин, но жопа пахнет жопой, хоть жопой назови её, хоть нет..." Его философский монолог прервал Чаник, ткнув тролля в бок и показав ему кулак. Феля послал Чанику благодарную улыбку и перешёл сразу к делу: "Всё на самом деле просто. Цветы - это прикрытие." С этими словами он разбил ближайший горшок и оттуда в потоке земли выкатилась стеклянная колба, казалось наполненная сгущенной радугой. Толпа потрясенно ахнула. Феля продолжил: " Я все думал, что понадобилось богатенькому эльфу на этом скромном судне, да простит меня наш уважаемый капитан. А ему на самом деле необходимо было не привлекать к себе излишнего внимания, чтобы спокойно перевезти в багаже контрабанду - порошок из рогов радужных единорогов." Капитан почесал бороду: "Это все прекрасно, но причем здесь садовник?" Феля с трудом подавил желание закатить глаза: "Всему виной деньги конечно же! Убрать первоначального продавца, самому продать редкий товар и озолотиться на всю жизнь - слишком большое искушение. Обстоятельства сегодня сложились особенно удачно: туман, вахта спит, можно без помех исполнить задуманное и свалить вину на других. Спасибо Джупу, что подсказал мне ключ к разгадке: пентаграмма была нарисована кровью и землёй, а земля на корабле могла взяться только из горшков с цветами." Кто то из присутствующих недоверчиво спросил: " А что мешало троллю проделать это все? Подпоить вахтенного, взять землю и так далее? Есть доказательства посерьёзнее?". Джуп немедленно разьярился: "Кто это сказал? Кто это пизданул, я вас спрашиваю? Кто эта маленькая троллефобская дрянь...?". Феля успокаивающе положил ему руку на плечо, подумал секунду: " Обыщите трюм! Орудие убийства мы конечно вряд ли найдем: нож это или садовые ножницы неважно - скорее всего оно уже на дне морском, а вот от одежды он вряд ли успел избавиться. На ней должны были остаться пятна крови." Матросы бросились прочесывать трюм и довольно быстро нашли комок окровавленной одежды садовника в щели между одним из горшков и бортом. "Что ж, картина ясная! Вяжите этого душегубца и бултых.."- обрадовался капитан, но оказалось, что садовника уже и след простыл. Все присутствующие были слишком поглощены происходящим и о виновнике просто забыли. Он обнаружился на палубе - отвязав шлюпку, садовник пытался спустить ее на воду. Ему это уже почти удалось, несмотря на то, что начинался шторм, океан бурлил и корабль швыряло с волны на волну. Маленький человечек обернулся, оглядел толпу преследоватей и расхохотался: "Кучка высокомерных идиотов! Вы так увлеченно пытались утопить друг друга, за этим было забавно наблюдать! Пожалуйста продолжайте, не буду вам мешать. Ах да, порошок можете оставить себе - я тут подобрал кое что не менее ценное." - и садовник весело помахал жемчужным ожерельем Ауфтандила, про которое в пылу споров все забыли. Стоя у борта, под вспышки молний и рокот грома, убийца окинул всех напоследок презрительным взглядом, увидел перепуганные лица, обращённые к чему то за его спиной, но не успел обернуться - гигантское щупальце выстрелило из воды, обвилось вокруг него несколько раз и мгновенно утащило во мрак. Пассажиры потрясенно молчали, тогда как капитан и команда, не растерявшись, тут же бухнулись на колени и принялись распевать какие то хвалебные гимны, славя Великого Кракена и призывая Дагона, приняв жертву, отвернуть свой гневный лик от корабля. Чаник какое то время смотрел на творящееся безумие, потом все таки решился спросить у капитана: "Скажи мне уважаемый, ты ведь родом с Ебалии - у вас там все так почитают Дагона? Жертвы ему приносят?". Капитан, не переставая кланяться, отвечал: "Ну что ты, Дагон - это бог моряков! У торговцев свой бог есть, у скотоводов - свой. Всех богов не перечесть - думаю около тысячи точно наберётся и все жутко капризные". Чаник, Феля и Либит в ужасе переглянулись. "Может ну его, Ханурика твоего?" - Либиту явно была чужда идея многобожия - " Он небось в гареме принца прекрасно проводит время, а тут мы...Может ещё не поздно повернуть в ближайший порт и...". "Поздно!" - прервал его капитан, указывая за борт - "Вот она, Ебалия!". И правда: то ли благодаря Дагону, то ли - причудам погоды, но грозовые тучи разошлись и первые лучи утреннего солнца осветили мангровые заросли и белоснежный пляж - плыть до них было не больше часа.

Феля все ещё размышлял, стоит ли высаживаться на сушу или лучше сразу разбить себе голову о мачту и не мучиться, когда к нему бочком подобрался Джуп. "Хозяин!?" - голос тролля был вкрадчив и сладок как мёд - "Я ведь сильно помог сегодня, да? Помог найти убийцу? Джуп- молодец?!". Фелоснежка знал Джупа не первый год и сразу понял, что за этим вступлением последует какая то просьба: "Давай говори уже, Джуп - молодец, что ты хочешь? У меня все равно ничего нет." Но Джупа не интересовали блага материальные, он вытянул губы трубочкой и томно протянул: "Поцелуйчик!". Феля тяжело вздохнул. Он то хотел провести последний час спокойствия на корабле с пользой, например в глубоких беседах со своими гномами, а вместо этого вынужден был смотреть как, спасаясь от разьяренных Чаника и Либита, Джуп носится по всему кораблю, вереща: "Да что ж это такое, люди добрые! Почему всё хорошее всегда достаётся гномам! Я тоже хочу быть гномом!". На что Либит просто ответил: "Мечтай!" и продолжил погоню. Фелоснежка не испытывал большого желания становится свидетелем нового убийства, он отвернулся и стал смотреть как песчаный берег становится всё ближе, как из зелёного марева джунглей выплывают и возносятся к небу резные купола и тонкие шпили древних храмов. Над головой Фелоснежки пронзительно захохотала чайка - таинственный остров тысячи богов приветствовал своих гостей ...или жертв...

========== Часть 12 ==========

Гном пятый.

Покорми меня.

В порту Ебалии Фелоснежка и его спутники распрощались с "Капитанской Дрочкой", при этом капитан не уставал кланяться Феле и благодарить его за обнаруженную контрабанду, и нет, он вовсе не собирался присвоить опасный товар - слишком много свидетелей было на корабле и любой мог сдать его властям с потрохами. На Ебалии не существовало тюрем. Преступник, чья вина была доказана, сразу отправлялся ублажать богов, как правило в одностороннем порядке. В общем, меньше всего капитану хотелось окончить свои дни в виде живого удобрения в храме какого нибудь бога ромашек, поэтому он решил извлечь выгоду из ситуации по другому, а именно: доложить султану Ебалии о находке века, заработать его расположение, возможно получить освобождение от ввозных пошлин и налога на паруса, а заодно благодарный капитан пообещал Феле разузнать что нибудь об иностранном менестреле при дворе второго принца. Также капитан посоветовал Снежке не слишком дорогую, но безопасную гостиницу неподалеку от порта, куда всё семейство, утомленное ночным расследованием и долгим воздержанием, тут же направило свои стопы.

На Ебалии находился всего один город, который собственно и дал название острову, и если бы Феля вдруг отрастил крылья и посмотрел на столицу с высоты облаков, то увидел бы город - цветок: в сердцевине его сияет дворец султана, а от него расходятся бесчисленные лепестки кварталов знати, жрецов, воинов, ремесленников - словно розово- золотой лотос распустился между зеленью джунглей и синевой океана, плавая в полуденном зное. В одном из лепестков города-лотоса, в старинном здании из розового туфа, Фелю и его спутников ждала наконец то мягкая широкая кровать. По дороге к гостинице друзья прошли через небольшой базарчик, где пахло жареным мясом, специями и цветами, тут же на небольшой площади йог пытался поразить публику усевшись на доску с гвоздями (Джуп не поверил и решил для верности сесть на йога сверху, но Либит с некоторых пор внимательно следил за троллем и тут же пресек назревающий международный скандал крепкой оплеухой). На краю базарчика наигрывал на флейте заклинатель змей - голова гигантской кобры уже вздымалась, покачиваясь, из корзины, но Феля постарался обойти опасное представление десятой дорогой - не потому что он боялся змей, а потому что их любил Джуп: в гастрономическом смысле и даже без термической обработки. Несколько раз мимо путников проплывали паланкины, в них, за лёгкими, полупрозрачными завесами возлежали на прохладных шелках местные аристократы: изнеженные, благоухающие амброй и мускусом, корицей и сандалом, звенящие драгоценностями, они составляли разительный контраст с несущими их полуобнажёнными, потными рабами, покрытыми черным загаром. Джуп провожал каждую такую процессию завистливым взглядом и вплоть до самой гостиницы жаловался без остановки на свою несчастливую троллью долю утомив всех.

В гостинице путникам предложили первым делом посетить купальню и, пока готовится их комната, смыть с себя следы долгой дороги, на что Феля с радостью согласился. Джуп тоже согласился с радостью, но в Ебалии не было места социальной терпимости и тролль поплелся мыться и отдыхать в пристройку для прислуги, после чего Фелино семейство наконец то облегчённо выдохнуло - тролля было слишком много.

Чтобы попасть в купальню нужно было спуститься в подвал старого здания гостиницы, там, в просторном круглом зале со сводчатым потолком, где стены и пол покрывала узорчатая плитка, стоял небольшой бассейн. Прямо из каменного пола здесь бил горячий источник и протекая через бассейн уходил по трубам снова вниз, в землю. На стенах мерцали жёлтым светом масляные лампы в стеклянных плафонах, от воды поднимался пар, собирался под потолком и белыми змеями снова медленно стекал вниз. Со вздохом облегчения Феля сбросил с себя пыльную, пропотевшую одежду, первым залез в воду и теперь смотрел как раздеваются Чаник и Либит - на это он мог смотреть бесконечно. Чаник, чуть более широкий и приземистый чем Либит, лихорадочно сдирал с себя заскорузлую от морской соли рубашку, постепенно обнажая широкие мускулистые плечи на которые растрепанной гривой спадали светлые волосы, сильные руки, перевитые жгутами вен, живот, бугрящийся мышцами. Он хотел во что бы то ни стало первым попасть в бассейн и дорваться до Фелоснежки - это стало уже чем то вроде соревнования: кто быстрее из гномов скидывал с себя всю одежду, тот и получал от Фели все самое сладкое. Либит старался не отставать от Чаника и Феля невольно залюбовался им - он был повыше Чаника и более худощавый, но от этого не менее привлекательный, с сильным поджарым телом, правда в этот раз ему не повезло - он запутался в ремне и Чаник опередил его, с разбегу прыгнув в бассейн и подняв тучу брызг, хотя воды в нем было едва Феле по пояс. Чаник пару раз окунулся в воду с головой, затем стремительно подгреб к Феле, также стремительно обвил его тело руками и приник к губам. Руки гнома исследовали каждый изгиб Снежкиного тела, скользили от бедер вверх, гладили спину и наконец снова спустились вниз. Чаник подхватил Фелю под коленки, поднял, развел его ноги как можно шире и мягко вошёл до половины, Феля сдавленно охнул и Чаник чуть подождал, держа его на весу и давая время привыкнуть, затем постепенно ослабил хватку, заставляя Фелю сползать вниз, насаживаясь на член все глубже до самого основания, снова дал ему немного времени отдышаться и начал двигаться, не переставая покусывать Фелины губы, с которых уже начали срываться стоны. Феля закрыл глаза, откинул голову назад полностью отдаваясь ритму движения, почувствовал дыхание Либита на своей шее сзади, губы гнома пощекотали нежную кожу за ухом, спустились по шее к впадинке у ключицы, потом ладони легли Феле на плечи и осторожно потянули его назад, вынуждая лечь спиной на воду. Чуть запрокинув голову, Феля поймал губами член Либита, слегка поиграл с головкой, посасывая ее не разжимая зубов, подразнил ещё немного языком, вылизывая вишневую блестящую поверхность то мягко, то жаля, доводя Либита до безумия и заставляя рычать от возбуждения, наконец сжалился над ним и впустил страдальца внутрь, заглатывая его так глубоко, как только мог. Чаник и Либит теперь двигались в унисон заполняя Фелю целиком и без остатка, шлепки тела о тело эхом разносились под сводами, а стоны трёх голосов сливались в один...И вдруг в дверь купальни постучали и чей то голос тихо произнёс: "Господин, у вас все в порядке? Только что прибыл гонец из дворца султана. Наш султан, да будет твёрд его член во веки веков, призывает вас к себе! Вы слышите, господин?". Увы, рот Фелоснежки был занят до самого горла и все что он мог сказать в ответ - это сдавленно промычать: "Угу - угу!". Но неизвестному видимо было довольно и этого, потому что со словами : "Парадную одежду для вас и ваших спутников передали из дворца и она лежит за дверью. Паланкин ждёт у ворот." - голос удалился. Гномы настолько вошли в раж, что на тихий голос не обратили ни малейшего внимания и ни на секунду не прервали свои интенсивные упражнения, которые вскоре увенчались бурным успехом, но не успел ещё Феля толком достонать финальный стон экстаза, едва успели Либит и Чаник вытащить из него свои орудия труда, как откуда то из полумрака послышались хлопки ладоней и чей то голос пробулькал: "Браво - браво! За пятьсот лет, что я здесь обитаю меня ещё ни разу так вкусно не кормили - просто потрясающее бесстыдство! А сколько энергии и животной страсти!...". Чаник мгновенно схватил в охапку Фелю, тогда как Либит резко развернулся в сторону неведомого любителя подглядывать и, прикрывая собой Чаника с Фелей на руках, чуть пригнулся и приготовился выпустить щупальца, но этого не понадобилось... Из клубов пара выпрыгнуло нечто, похожее на лягушку с головой быка, зеленовато - коричневое существо высотой Либиту по колено, и тут же подняло вверх передние перепончатые лапы: " Спокойно, Чёрный, не надо тут размахивать своими отростками, я пришёл с миром!". Либит медленно выпрямился, все ещё настороженно глядя на пришельца: "Ты - местное божество."- догадался он. Существо важно надулось: " А ты не дурак, Чёрный! Я без пяти минут великое божество! На колени, убогие!". Либит нахмурился и его правая рука начала подозрительно темнеть. Существо тут же сдулось и уже без лишнего пафоса торопливо заквакало: "Ну вообще то я пока что просто дух купален, но если вы здесь ещё пару раз исполните ваш номер на бис, выкрикивая мое имя, то я мигом взлечу в божественной иерархии на пару ступеней." В голову Фели закрались нехорошие подозрения: " А как твое имя, добрый дух?". Лягух опять раздулся от важности: " Не знаю что там насчёт доброты, но вы меня неплохо покормили - это конечно не кровавая жертва, но всё же хороший перепихон намного вкуснее лягушек и цветочков, мать их...Так что в награду за пищу дарую вам своё благословение. Отныне и вовек, занимаясь любовью в купальнях, ваннах, бассейнах, вы никогда не подскользнетесь и не сломаете себе член ...или любую другую часть тела. А?! Каково?! Не каждое божество способно на такой полезный дар! В любой позе можете жарится на скользком полу сколько хотите, хоть на голове!...А зовут меня Угугу."

Феля по привычке закатил глаза и обречённо вздохнул про себя : "Да что ж такое, а?! Я даже потрахаться не могу без приключений..."- а потом ему в голову пришла другая мысль - "Постой, ты назвал этого гнома "Чёрный"? Почему?". Угугу тоже попробовал закатить глаза, но они были настолько выпучены, что чуть не выпали из орбит, поэтому он просто презрительно скривил пасть: " Я же почти божество в конце концов и вижу истинную суть вещей. У одного гнома внутри сидит Чёрный Тентакль, другой раньше был оборотнем, но скажу тебе по дружбе, малыш - бывших оборотней не бывает. В полнолуние береги свою розовую попку. Ещё вижу, что оба гнома по уши в тебя втрескались, маленький смертный, хотя что в тебе такого особенного ума не приложу: кожа бледная как молоко, ни следа зелени; лапы без перепонок.."- тут взгляд Угугу упал на Фелины кольца, он подавился словами, забулькал и, повалившись на колени, начал биться рогатой головой об пол. Феля с гномами недоуменно переглянулись. "Чего это с ним?" - Чаник опасливо покосился на лягуха - "Может он припадочный? Может мы его перекормили? Не пора ли валить отсюда от греха...". Тут Снежку осенило: "Точно! Нас же султан во дворце ждёт! Не знаю правда зачем, но вряд ли мы можем не пойти." Угугу вдруг закончил бодать пол и булькать и вполне членораздельно произнёс: "Мой господин, ходят слухи, что султан уже давно выжил из ума и всем заправляет второй принц. Недавно из его гарема начали пропадать наложницы, возможно он хочет вами восполнить недостачу - принц весьма падок на экзотику." Чаник попробовал было возмутиться, что на роль наложниц они не подходят в виду своего пола, но, как пояснил лягух, для принца имели значение только красота и необычность. Фелоснежка вдруг занервничал: "А как зовут этого любителя прекрасного?". Угугу почтительно потупил глаза и подобострастно произнёс: "Его милость, второй принц Ебалии - Одалис, мой господин!"

========== Часть 13 ==========

Гном пятый.

О да, Лис!

Фелоснежка спал и видел сон. Он уже узнавал этот пыльный серый лабиринт, по которому бегал снова и снова спасаясь от мачехи, но сейчас в лабиринте он был один и стоял перед массивной золотой дверью. Феля знал, что должен открыть ее и войти - там находится что то очень важное для него. Он толкнул дверь и золотые створки плавно распахнулись. Зал за дверью был весь залит мягким светом закатного солнца, в воздухе танцевали и переливались мириады золотистых пылинок, странный, приятный запах наполнял всё вокруг - Феля мог бы поклясться, что уже был здесь когда-то, но не мог вспомнить когда. В глубине зала на небольшом постаменте стояла золотая статуя, так искусно сделанная, что Феле на секунду показалось - это живой человек: высокий, идеально сложенный и полностью обнаженный. Вдруг статуя медленно открыла глаза и знакомый голос в Фелиной голове произнёс: "Ты разбудил меня! Иди ко мне!". Фелоснежка, словно под гипнозом сделал шаг, потом другой и так, шаг за шагом, преодолевая сопротивление, как будто шел сквозь толщу воды, приблизился к ожившей статуе и всмотрелся в ее лицо. Это было лицо юноши, прекраснее которого Феля не видел никогда в своей жизни (за исключением тех случаев, когда смотрелся в зеркало конечно же). На золотом лице застыла безмятежность - живыми были только глаза цвета темного янтаря и они притягивали Фелю, заставляя его подходить всё ближе и ближе - мысль о сопротивлении даже не приходила ему в голову. Снежка с трудом поднял руку, как будто она весила в десять раз больше обычного. Золотые пылинки заволновались, затанцевали в воздухе, когда его пальцы коснулись губ статуи - казалось чуть припухших, мягких и таких манящих, но на деле под пальцами он ощутил лишь ледяной металл. Голос у Фели в голове приказывал и умолял одновременно: " Освободи меня! Освободи! Я исполню любые твои желания! Я буду принадлежать только тебе...Ты обещал!". Феля попытался вспомнить, когда и кому он что-то обещал, но золотой туман словно проник ему в голову и вместо связных мыслей лишь танцевали золотые пылинки: "Что я должен сделать? Как освободить тебя? ". Глаза статуи вспыхнули надеждой: "Найди украденное! Верни мне часть меня! Освободи меня!". Руки Фели сами собой потянулись к статуе в поисках недостающей части, ощутили её гладкую холодную поверхность, погладили завитки золотых волос, прошлись по обнаженным широким плечам, соскользнули по мускулистым рукам к ладоням, ощупали длинные пальцы золотого юноши, легли на тонкую талию, пробежались по рельефным мышцам живота и спустились вниз не встречая на своем пути ожидаемого препятствия...там ничего не было...пустота... Какая то сила вдруг начала тянуть Фелю назад, выталкивать его из зала и он судорожно пытался ухватиться за что нибудь и остаться в этом сне, снова хватал руками пустоту и кричал чье то имя ...а потом проснулся.

Паланкин плавно покачивался, а вместе с ним покачивалась и Фелина голова, лежащая на коленях у Либита. Прежде чем открыть глаза, Феля услышал как Либит произнес: "Ему снятся кошмары почти каждую ночь. Что его так сильно тревожит? Ты знаешь?". Чаник, сидевший напротив, заметил, что Феля уже не спит: " Не знаю, но мы можем узнать прямо сейчас. Принцесса, что с тобой происходит? Мы плохо стараемся? Может нам надо удвоить усилия, чтобы тебе лучше спалось?". Феля сел, одной рукой потирая глаза - их как будто засыпало пылью из лабиринта его снов, а другой удерживая Либита, тот явно горел желанием заткнуть Чанику рот. "Не надо ничего удваивать, дело не в вас. Мне кажется, я наконец-то вспомнил кое что, давно забытое и почти сложил мозаику целиком - осталось найти лишь один недостающий кусочек."- и Снежка нахмурился пытаясь полностью восстановить детали сна в своей памяти, пока Либит с Чаником недоуменно переглядывались. Наконец Чаник не выдержал: "Малыш, ты нас пугаешь! Я надеюсь этот кусочек, который нужно найти, не станет ещё одним членом нашей семьи? Мы и так, спасибо Джупу, напоминаем бродячий цирк или цыганский табор..." Феля не успел ничего ответить, паланкин остановился и сопровождавший их слуга тихо прошелестел: "Вас уже ждут, господин". Вся компания вылезла из паланкина перед небольшой изящной беседкой. Ажурное сооружение из белоснежного мрамора утопало в розах: длинные темно - зелёные плети, усыпанные желтыми, нежно - розовыми, алыми цветами обвивали точёные колонны, карабкались по затейливой резьбе на крышу, стелились по земле вокруг. Ослепительно яркое солнце стояло в зените и цветы словно плавились в его лучах, наполняя воздух тяжёлым одуряющим ароматом, неумолчно звенели цикады, откуда то доносилось тихое журчание фонтана. Несколько цветочных духов лениво выглянули из розовых кустов, обрамлявших дорожку, что вела от беседки ко дворцу, оглядели пришельцев, но поскольку ничего вкусного в руках у Фели или гномов не наблюдалось, духи раздражённо защебетали и полезли обратно в куст, презрительно плюнув в Фелю бело-розовыми лепестками. Увидев дворец, и Снежка и гномы ошеломленно замерли, не в силах поверить, что это грандиозное здание, сплошь покрытое барельефами и позолотой - дело рук смертных, а не богов, хотя возможно и боги приложили к нему руку. В реальность их вернул слуга, еле слышным шепотом пригласивший Фелю пройти в беседку, Чаник с Либитом остались снаружи, готовые броситься на выручку по первому зову.

В изумрудном полумраке беседки, на узорчатых подушках сидел юный, судя по телосложению, гном - по лицу судить было сложно, потому что его закрывала причудливо сделанная маска смеющейся лисы, украшенная темно-зелёными смарагдами - видимо это и был пресловутый Одалис. Феля не хотел раскрывать свою личность и собирался уже пасть на колени и приветствовать принца согласно местному этикету, но тот вдруг махнул рукой со словами: "Погоди- ка! Кажется в этот раз я поймал золотую рыбку!"- и достал из под подушек тот самый выпуск журнала, который довел Фелину мачеху до членовредительства. Быстро пролистав журнал, Одалис остановился на странице с красивой Фелиной мордашкой- Феля, пребывая в лёгком шоке, все таки с облегчением отметил про себя, что его портрет по крайней мере ничем не испачкан на этот раз. Одалис сравнил картинку и оригинал, отложил журнал и воскликнул: " Очень интересно! Тоже принц! В моем гареме такого ещё не было, хотя вообще то я вызвал тебя по другому поводу, но получил двойной улов"- и принц радостно расхохотался. Феля в ужасе вдруг осознал, что Угугу мог оказаться прав и первой мыслью его было бежать, он попятился в сторону выхода, благо никакой охраны возле принца или около беседки не наблюдалось, а значит и ловить его будет некому. В этот момент возле его щеки что то просвистело и вонзилось в каменную колонну позади Снежки - это был острый шип, длиной с палец. Из глубины беседки, там где розы переплетались с мраморным кружевом, выступила устрашающая фигура, похожая на какое то животное, покрытое темно-зелеными жёсткими листьями, огромными колючками и розовыми бутонами, где должны быть глаза, у существа мерцали зелёные огни, а вместо хвоста расходились в стороны ветви плетистых роз - кому нужна свора слуг и охранников, когда у тебя в услужении само божество. Одалис уже не смеялся: " Неужели ты думал сбежать от меня? Ты слишком ценный и красивый цветок, наверное самый красивый в моем саду и тебе будет гораздо лучше здесь. Я наслышан о твоей мачехе, кстати ты знаешь, что она долгое время жила на Ебалии? Если хочешь жить, не стоит возвращаться в свое Королевство - поверь, а я буду о тебе хорошо заботиться, холить и лелеять, тебе понравится!". Феля постарался взять себя в руки, глубоко вздохнул и принялся лихорадочно соображать, как переключить мысли одержимого цветами маньяка на что нибудь другое, и тут его осенило: "Я конечно очень польщён и все такое, и мы несомненно сможем договориться по этому вопросу как принц с принцем, но можно узнать с какой целью ты звал меня изначально?". Одалис небрежно щёлкнул пальцами и его чудовищный защитник снова слился с розовыми плетями: "Ах это..Мне доложили о твоих успехах в поисках убийцы на корабле, а во дворце как раз возникла ситуация, когда тоже нужно кое - кого найти. У меня в саду рос один цветочек, он радовал меня каждый день, постоянно смешил меня, а как он пел...". Феля вдруг понял, что ничего не понял. Цветок? Пел? Смешил? Может это что то, типо Джуповых мухоморов? Одалис не заметил Фелиного замешательства и продолжал: "В один прекрасный день цветочек пропал вместе с ещё парой цветов и сундуком сокровищ. Раньше цветочки тоже пропадали, иногда ещё евнухи и слуги, но найти живым или мертвым так никого и не удалось. Впрочем это уже не важно, ведь теперь у меня есть ты...". У Фели возникли некоторые подозрения и он решительно прервал цветовода - любителя: "Минуточку! Как это не важно? А если я тоже пропаду в один прекрасный день, где ты достанешь себе ещё одного принца в свой гербарий? Лучше скажи как звали этот поющий цветочек, прихвативший с собой сокровища?". Одалис грациозно поднялся с подушек и подошёл к Феле почти вплотную: "Я уже забыл. Ханорик кажется или Ханурик. Слишком много цветов - слишком много имён! Но твоё имя я запомню, Фелоснежка. Кстати говоря, хочешь узнать как мне удается держать в подчинении мое цветочное божество?". Феля вспомнил слухи про кровавые культы Ебалии и его охватило нехорошее предчувствие: " Нет, я наверное лучше останусь в неведении. И вообще я уже иду искать твои пропавшие цветочки, так что..". Но Одалис прервал его одним словом: "Инари!". Розовые плети тут же поползли по стенам, закрывая все проемы, запечатывая беседку снаружи и изнутри. Феля слышал как Чаник с Либитом кричат ему что то, потом услышал треск ветвей, но нежные розы вдруг ощетинились шипами и на каждом повисла прозрачная капелька яда. Фелины гномы вдруг затихли. Снежка с ужасом повернулся к Одалису, но тот поспешил успокоить человека, у которого уже начали дрожать руки: "Не волнуйся, твои ...кхм-кхм...друзья просто поспят немного и не будут нам мешать. И нет, не надо хвататься за свои чудесные кольца, я знаю как они работают, но ни я, ни Инари не собираемся причинять тебе вред, так что сейчас они бесполезны." Одалис поднял руки к маске лисы и, неторопливо развязав тесемки, отнял ее от лица - Феля как заворожённый смотрел, ожидая увидеть под маской нечто чудовищное, иначе зачем ее носить. Но из под маски на Снежку хитро глянули медово - жёлтые раскосые лисьи глаза и он онемел: принц Одалис был прекрасен! Не так прекрасен конечно, как золотой юноша из Фелиного сна и всё же Феля не мог оторвать глаз от этого белоснежного лица, обрамленного длинными черными волосами и единственное, что портило столь прекрасную картину - это нечто жестокое и холодное, что таилось под всей этой красотой. Одалис видимо заметил, какое впечатление он произвёл на свой новый цветок и тут же смягчил выражение лица, нежно улыбнувшись: "Не бойся, я сделаю все сам и тебе понравится, не хочу чтобы ты сбежал от меня при первой возможности"- с этими словами он подошёл к Феле вплотную и зашептал ему в самое ухо: " Закрой глаза. Вот так. Не открывай их. Не думай ни о чём. Мы просто покормим божество и всё." Губы принца коснулись чуть заостренного Фелиного ушка, дохнули в него теплом так, что мгновенная дрожь пронизала Фелю с головы до ног, потом скользнули к шее и припали к ямке в её основании. Фелоснежка чувствовал как руки проникают под его одежду, стягивая верх и обнажая его до пояса, лаская его спину , тем временем губы принца уже спустились на грудь Фели и завладели правым соском, чуть покусывая его, теребя языком. То ли одурманивающий запах роз так действовал на Фелю, то ли магия Инари, но он вдруг запустил пальцы в густые волосы принца, и потянул его голову вниз. Принц хмыкнул, но сопротивляться не стал, поняв намек, и быстро приспустил Фелины штаны. Феля запрокинул голову и тяжело прерывисто задышал, чувствуя как его член плотно обхватывают горячие губы и язык начинает двигаться по кругу сначала мягко и медленно, потом всё быстрее и жёстче. Феля перехватил инициативу и, удерживая двумя руками голову принца, принялся двигать бёдрами вбивая себя в услужливо распахнутый рот, дыхание его перешло в отрывистые стоны, наконец он вскрикнул и кончил несколькими резкими движениями, чувствуя как сокращается горло принца глотая его семя. Лишь последним нескольким каплям Одалис позволил упасть на пол беседки, произнеся что то на своем языке, Феля разобрал только "Инари оками". Затем принц чмокнул Фелю в живот и спокойно сказал: "Ну вот и всё, цветик. Теперь можно открыть глаза и продолжим беседу. Ах да! Принц Фелоснежка, добро пожаловать на Ебалию!"...

========== Часть 14 ==========

Гном шестой.

Все страдают.

Увы, беседа как то не складывалась. Одалис никак не мог съехать с темы цветов и не переставал расхваливать свой сад- гарем и как там Фелоснежке будет хорошо, правда несколько крупиц полезной информации Феле всё же удалось найти в этом бесконечном цветочном потоке. Принц улыбался и вся его болтовня звучала вполне невинно, но иногда он буквально на секунду забывался и тогда улыбка моментально сползала с его лица и на Фелю смотрели глаза хищника. В конце концов принц намекнул, что Инари не прочь покушать ещё раз, но уже более основательно и тут Феля не выдержал: он пригрозил, что сам бросится на отравленные шипы и отрубится, а Одалис может делать с его бесчувственной тушкой что пожелает. Принцу такой способ кормления был не очень интересен, он понял, что слегка перегнул палку, к тому же Фелины гномы начали подавать признаки жизни - и Одалис Фелю отпустил, но естественно не просто так, а с условием: либо Фелоснежка находит последних пропавших обитателей дворца либо остаётся во дворце сам. "Инари будет за тобой приглядывать, мой цветочек! Шансы что ты кого то найдешь очень малы, поэтому рано или поздно ты вернёшься ко мне!" - принц чарующе улыбнулся, но его взгляд был тяжелее свинцового ядра и Феля почувствовал как по телу побежали мурашки - этот взгляд не оставлял сомнений в том, что с ним будет делать Одалис, останься Фелоснежка тут надолго.

Снежке отрядили в сопровождение главного евнуха и, прихватив всё ещё полусонных гномов, он направился во дворец. Чаник и Либит подозрительно поглядывали на своего человека, но в присутствии постороннего не решались его расспросить, хотя выражение Фелиного лица и некий беспорядок в одежде говорили о произошедшем красноречивее всяких слов и гномы мучились от бессильной злости и ревности, вместо того чтобы глазеть на окружающую их красоту.

А поглазеть было на что! Вряд ли что то во всем Плоскоземелье могло сравниться по великолепию с дворцом султанов Ебалии: многоярусное сооружение, обвитое снаружи воздушной галереей, украшенное статуями тысяч ебалийских богов и духов, увенчанное золотым куполом в виде бутона лотоса - оно поражало воображение любого, но не Фелоснежки. Он шел, погрузившись в свои мысли, не обращая никакого внимания на красочную роспись стен, где божества яростно сражались и также яростно любили друг друга, проходил безучастно сквозь бесчисленные двери из черного и красного дерева, украшенные тонкой сквозной резьбой; за шелковыми расписными ширмами прятались курильницы, источавшие терпкие, пряные ароматы лотоса и мирры, но Фелоснежка лишь чуть морщил нос и шёл дальше, равнодушный ко всему. Чаник и Либит тихо следовали за ним, безмолвно переглядываясь и не зная как вывести Фелю из затянувшегося транса, но Феля в конце концов вышел из него сам, попытавшись в задумчивости пройти сквозь запертую дверь и уткнувшись в нее носом, после чего наконец то изумлённо огляделся, с трудом вспоминая где он и с какой целью здесь оказался. Главный евнух, у которого было довольно говорящее прозвище Вислохуй, попросил подождать, а сам пошел за ключом. За дверью находилась та самая комната, откуда бесследно пропадали наложницы и после того как в ней пропали сразу трое, включая Ханурика, комнату решено было запереть, а единственный ключ хранился у начальника охраны султана. Чаник воспользовавшись моментом тут же подскочил к Феле с вопросом, который терзал обоих гномов всю дорогу: "Принцесса, что случилось в беседке? У тебя такое лицо...", а Либит сжав кулаки процедил: "Что этот лис сделал с тобой?!". Феля устало потёр виски: "Все в порядке. Принц был вполне ... добр ко мне, он знает кто я и просто хотел поговорить без свидетелей, правда использовал для этого весьма нетривиальный метод, а я не успел его остановить. Но то, что он сказал...Я никак не могу перестать об этом думать..."- и Феля замолк, прокручивая в голове слова принца: "Во первых, одна из пропавших наложниц - это, как ни странно, Ханурик, и мы обязаны его найти, если не хотим остаться здесь навсегда. Во вторых, принц сказал, что моя мачеха жила здесь долгое время и под другим именем. Она принадлежала культу какого то древнего и весьма кровожадного бога, а уехала она отсюда незадолго до моего рождения. Отец никогда не говорил о том, как умерла моя мать и каким образом в его жизни возникла моя мачеха, знаю только, что между двумя этими событиями прошло совсем немного времени и теперь мне кажется, что это не случайность...". Либита вдруг охватило нехорошее предчувствие: "А как здесь звали твою мачеху? И как зовут сейчас?". Феля рассеянно потрогал выпуклый узор на закрытой двери: процессия из маленьких фигурок со связанными руками шла к краю пропасти и оттуда фигурки одна за другой падали в пасть гигантского минотавра.

- "На Ебалии мою мачеху звали Анат. В Королевстве ее называют Геката...".

Тут вернулся Вислохуй с ключом, дверь отворили и Снежка, по прежнему пребывая в плену своих мыслей, прошел внутрь, не обратив внимания на смертельно побледневшего Либита.

Комната оказалась довольно просторным помещением с низким потолком и бассейном, занимавшим большую ее часть. По периметру бассейна стояли невысокие мягкие кушетки, на которых раньше отдыхали наложницы. По углам, в высоких фарфоровых вазах медленно увядали розы. При виде роз у Фели задергался глаз - в последнее время эти цветы кажется преследовали его и он уже начинал их тихо ненавидеть. В центре комнаты, прямо из воды поднималась белая каменная колонна. На её вершине, в алебастровой чаше рассыпал брызги фонтан. Вместо одной из стен от пола до потолка шла сплошная деревянная решетка в виде переплетающихся лиан и сквозь неё в комнату из сада протискивалась молодая поросль бамбука. Феля пошел вдоль каменных стен, простукивая их на разной высоте и прислушиваясь, и одновременно спрашивал евнуха: "Отсюда есть другие выходы? Когда начались исчезновения? Сколько их всего было и кто пропал первым? В какое время суток? Что у пропавших общего? Свидетели есть? Выкладывай все что знаешь...". Вислохуй, потупив глаза, тихо отвечал: "Началось всё лет пять назад. Сначала пропадали по одному раз в полгода, спустя два года стали исчезать по одному - два примерно раз в месяц, а в последний раз позавчера пропали сразу трое. За все время пропадали и мужчины и женщины, наложницы и слуги, старые и молодые, в любое время суток: утром, днём, вечером и ночью - просто заходили в комнату и уже не выходили обратно - дверь здесь только одна. Никаких свидетелей, никаких следов сопротивления, мой господин, ни следа крови, ни обрывка одежды, ничего...Это все, что я знаю, мой господин и вряд ли кто то знает больше." - и евнух смешавшись замолчал. Феля продолжал выстукивать стены, обдумывая услышанное- на один вопрос он так и не услышал ответ: "Ты не сказал, кто был первым пропавшим." Главный евнух молча смотрел в пол. Либит, снова с маской вселенского безразличия на лице, подступил к Вислохую с явным намерением выбить из того нужную информацию, но Феле в голову уже пришла другая идея: "Можешь не говорить. Оставь нас ненадолго." Евнух с явным облегчением, почти бегом, вынесся из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь, а Снежка прошел в угол, где стояла ваза с розами, выбрал из букета три самых свежих цветка и вернулся к бассейну. Чаник уже догадался что последует дальше: "О нет, малыш, только не его...Мало нам Джупа?! Зачем ты приручаешь кого попало...?!", но Феля не колеблясь швырнул розы в воду, произнеся при этом: "Угугу!". Вода в бассейне забурлила, розы покрутились немного в небольшом водовороте и их утянуло куда то на дно, а из центра водоворота выплыл уже знакомый всей троице лягух. Скорчив недовольную гримасу, он выплевывал лепестки, выдирал из языка колючки и бурчал: "Цветочки, будь они не ладны!... Розочки!... В зад себе запихните эти розочки, нищеброды! Нет бы зарезать ближнего своего во славу великого Угугу или хотя бы отсосать ближнему своему...". Тут Угугу увидел Фелю и поток жалоб моментально иссяк, а сам лягух, смиренно сложив лапы на груди, уткнулся лбом в бортик бассейна: "Мой господин призвал недостойного Угугу и я тут же явился на твой зов, с радостью в сердце и трепетанием в членах..." Феля нетерпеливо прервал это словесное недержание: "Хватит! Трепет в членах оставим на тот случай, если ты не сможешь мне помочь! Ты ведь дух купален - водный дух, наверняка в курсе многого, что происходит в воде и возле воды, может бывал здесь или слышал сплетни от других духов о том, что случилось во дворце. Скандалы, интриги, семейные тайны: любая мелочь может оказаться полезной. " Угугу затих, все также упираясь лбом в бортик. Прошла минута, за ней другая, но дух молча покачивался на воде без признаков жизни. Чаник не выдержал, сломал побег бамбука и брезгливо потыкал им в Угугу: "Сдох наконец! Наверняка от обжорства.... Может вызовем другого духа? Заодно скормим ему эту падаль...". При этих словах Угугу тут же ожил и презрительно смерил гнома взглядом: "Я просто задумался, мохнатый, хотя тебе ведь этот мыслительный процесс неведом..." Руки Чаника потянулись к лягуху с явным намерением душить, но Феля весьма ловко проскользнул между разъяренным гномом и духом, и в результате Чаник с удивлением обнаружил Снежку в своих объятиях. Он тут же забыл об Угугу, тогда как Феля весьма удобно устроился в гномьих руках и, совмещая приятное с полезным, приготовился внимательно слушать. Угугу ещё раз метнул на Чаника полный превосходства взгляд, но тот сосредоточенно убирал прядь волос Феле за ухо и Угугу, решив что противник морально уничтожен, продолжил: " Так вот, мой господин, я думал о слухах, которые ходят о дворце: как я уже говорил, согласно этим слухам, последние несколько лет наш султан немного не в себе и настоящий правитель Ебалии - второй принц Одалис." - тут Угугу понизил голос и с опаской оглядел комнату - "Скажу по секрету: однажды дух стрекоз рассказал мне, что видел как то султана в дворцовом саду. Тот убегал от слуг и кричал, что его преследуют рога. Может какая то из жен изменила ему? В любом случае похоже, что он совсем плох. Ещё был наследный первый принц - Адонис, правда последние лет пять о нем ничего не слышно. Это все, что я знаю, мой господин, сам я во дворце никогда до сего момента не был - здесь обитает много могучих сущностей, которым лучше не попадаться лишний раз на глаза и в дела их тоже лучше не соваться". Феля ненадолго задумался, собирая в одно целое всю полученную информацию, машинально поймал руку Чаника, которая похоже заблудилась в его волосах, поиграл немного с пальцами гнома - сплетая и снова расплетая их со своими, потом почувствовал мрачный взгляд Либита и, наконец отлепившись от Чаника, спросил Угугу: "Из этой комнаты есть потайной ход? Или возможно магический портал, который для нас невидим?". Угугу почесал зелёную морду: "Ну я попробую конечно поискать с помощью магии, но за результат не ручаюсь - если лаз не связан с водой, найти его не смогу."- и лягух надолго замолк, прикрыв глаза. Пока Угугу искал потайной ход, Феля решил на всякий случай простучать ещё и колонну с фонтаном. Скинув с себя одежду, он уже встал на бортик бассейна и приготовился прыгнуть, как чьи то руки сдернули его обратно. Либит был просто в ярости. Держа Фелю на руках, он почти кричал: "Почему ты лезешь сам туда, куда не надо и даже не думаешь о последствиях? Почему ты не просишь о помощи меня или хотя бы вот его..."- Либит махнул головой в сторону хмурого Чаника - "Мы же понятия не имеем, почему отсюда народ пропадает. А если из этого фонтана вдруг вылезет неведомая хрень и...Что нам делать потом? Что мне делать? Как мне потом с этим жить?" - и Либит прижал к себе Фелю так, что у того перехватило дыхание. Снежка такого внезапного взрыва эмоций от обычно сдержанного гнома не ожидал, он вопросительно глянул на Чаника, но тот лишь развел руками. Феля осторожно протянул ладонь к щеке Либита, успокаивающе по ней погладил и повернул лицо гнома к своему, стараясь заглянуть ему в глаза: "Либит, прости меня, я больше не буду, честно. Ты и Чаник для меня самые дорогие люди...то есть гномы в моей жизни и меньше всего я хочу чтоб вы страдали из за меня. Вы и так уже настрадались достаточно. Но тебя беспокоит что то ещё, я ведь прав? Ты ничего не хочешь мне рассказать?". Либит только сильнее прижал к себе Снежку и уткнулся лицом ему в шею, изо всех сил вдыхая запах тела, которое так любил. Феля с трудом высвободил вторую руку, чтобы обнять Либита: "Мне кажется нам пора серьезно поговорить, да?". Либит глубоко вздохнул с явным намерением что то сказать, как вдруг Угугу подскочил вверх почти до потолка и заверещал: "Я нашел, мой господин! Нашёл! Портал в фонтане! И я даже могу его открыть!". От неожиданности Чаник подскочил не хуже Угугу, Феля в ужасе чуть не залез Либиту на голову, а Либит, пытаясь удержать перепуганного Фелю, заорал на лягуха: "Ты, твою мать, с головой своей дружишь вообще? Я тебе ее сейчас откручу, псих...". Угугу тут же обиженно надулся и мстительно пробурчал: "Я могу открыть портал, вот только силы мои слабые, мне нужна вкусная жертва! Страстные потрахушки в бассейне вполне подойдут...". Тут настало время полыхать Феле: "Да вы все издеваетесь что ли надо мной? Я не дойная корова и не кусок мяса, чтоб мной обедать, тем более третий раз за день!". Угугу в страхе замахал перепончатыми лапами: "Что ты такое говоришь, мой господин, я бы никогда не посмел просить тебя об этом, иначе Он потом сдерет с меня мою прекрасную зелёную шкурку, зато вот эти двое..."- Угугу ткнул лапой в сторону Чаника и Либита - "... в общем, начинайте и не забудьте в конце прокричать мое имя! Или простонать. Не важно!". И Угугу положил морду на лапы, уставившись на гномов, весь в ожидании. Либит остолбенел от такой наглости и Феля, хихикая про себя, тихонько слез с его рук и присел на бортик рядом с Угугу, готовясь насладится незабываемым зрелищем: после ночи в "Веселой Катрюле" его сложно было чем то удивить, но он сомневался, что гномы решатся на повторение эксперимента и ему было чертовски интересно как они будут выкручиваться. Чаник первым прервал молчание, направившись прямиком к Либиту и на ходу расстегивая штаны: "Ну, надо значит надо. Давай быстрее покончим с этим, найдем Ханурика и свалим с этого проклятого острова." Глаза Либита превратились в два черных пугающих омута: "Даже не думай об этом. Стой где стоишь- ещё один шаг и я с удовольствием от тебя избавлюсь, а заодно и от этой зелёной твари. Мы здесь оказались из за тебя и твоего братца - клептомана, так что если хочешь кого то трахнуть, то вперёд! Оттрахай себя сам!". Чаник повернулся к Угугу с немым вопросом в глазах, но Угугу отрицательно помотал головой. Тогда Чаник повернулся за поддержкой к Феле, но тот только пожал плечами, ухахатываясь про себя- уж больно забавно выглядел Чаник со спущенными штанами, готовый немедленно кого нибудь отодрать, а может быть немедленно кому нибудь отдаться. Ситуация была патовая и Снежка, все ещё посмеиваясь про себя, решил, что пора заканчивать этот балаган: наступала ночь, он уже устал и проголодался, и как бы ему ни хотелось вырваться из дворца, нырять в неизвестность на ночь глядя было просто самоубийственной затеей. Феля зевнул, демонстративно прикрыв рот рукой с кольцами, потом поставил эту же руку прямо под нос лягуху: "Угугу, как видишь, мои гномы не в настроении тебя ублажать, так что давай заменим трахающихся гномов на что нибудь эквивалентное: может воз цветов или мешок лягушек или ещё что нибудь подобное?". Глаза Угугу завороженно следили за кольцами: "Знаешь, мой господин, а ведь ты абсолютно прав! Я внезапно вспомнил, что трахающиеся гномы вредны для моего здоровья, так что давай ограничимся лягушками." Феля крикнул Вислохуя, попросил его к утру насобирать мешок лягушек, а также выделить ему с гномами еду и комнату для ночёвки. На тот случай если утром у лягуха получится открыть потайной ход, Феля попросил также походную одежду и снаряжение. Джуп остался в гостинице и его решили с собой не брать - тролль доставлял слишком много проблем.

На Снежку вдруг навалилась такая усталость, что он даже не помнил как добрался до спальни, и заснул раньше, чем упал на кровать. Ему снилось, что кто то звал его, какие то золотые всполохи проносились перед глазами и знакомый запах щекотал ноздри, но он настолько вымотался, что позволил сознанию соскользнуть в темноту и выплыл из нее только когда под окном начали не мелодично орать павлины, приветствуя новый день...

========== Часть 15 ==========

Интерлюдия.

Фелоснежке чертовски не хотелось открывать глаза. Так хорошо было просто лежать, чувствовать как лёгкий бриз колышет занавески, овевает обнаженное тело, принося с собой запахи острова - соли, йода, эвкалипта и роз. Сомкнутых ресниц коснулись чьи то губы, горячие ладони обхватили запястья и осторожно потянули его руки к изголовью кровати, вынуждая Снежку чуть потягиваясь прогибаться в талии - это было так приятно, что Феля даже тихонько застонал в утренней истоме. Где то в глубине души вдруг возникло острое желание остановиться, прекратить этот бесконечный бег от одной опасности к другой, от одного чудовища к другому, просто остаться навсегда в сердцевине золотого лотоса: грезить наяву и во сне в объятиях тех, кто его любит, ни о чем не беспокоиться и ничего не бояться... Феля не сомневался, что ему под силу будет укротить даже Одалиса и эта мысль будоражила: хотелось узнать как много времени займет превращение хищника в ещё одного покорного ему ягненка. Голос Либита вывел Фелю из лабиринта коварных замыслов: "О ком ты задумался? Явно не обо мне...". Одной ладонью Либит захватил теперь оба Фелиных запястья, прижимая его руки к подушке, удерживая их над головой, а вторая ладонь гнома заскользила вниз по груди, животу и наконец обхватила твердеющий член. Снежка резко открыл глаза и прямо над собой увидел лицо Либита, чей тёмный, неспокойный взгляд не предвещал для Фели ничего хорошего. Почему то под этим взглядом Феля вдруг засмущался и потянулся губами к губам гнома в надежде заставить того отвлечься на поцелуй и притушить слегка чёрное пламя, которое разгоралось в глубине зрачков Либита, но тщетно - тот отвёл немного голову назад, не сводя глаз с Фелиного лица. Рука Либита двигалась мягко и медленно то приоткрывая головку, то снова пряча ее в оболочку из плоти и с каждым движением вверх и вниз напряжение внутри Фелиного тела нарастало, заставляло его член твердеть все сильнее и сочиться полупрозрачными каплями. Либит все также внимательно всматривался в Фелино лицо, отмечая как затрепетали ресницы, а белые острые зубки закусили чуть припухшую после сна нижнюю губу, стараясь сдержать стон - сильно закусили, почти до крови, и Либиту это не понравилось: "Не сдерживайся! Я хочу услышать, как ты стонешь! Я хочу увидеть...". Движения его руки чуть ускорились, ладонь и пальцы плотнее обхватили каменеющую плоть, подушечка большого пальца подхватила капельку жидкости с головки и двинулась по кругу, размазывая влагу, лаская, поглаживая... Снежка наконец не выдержал и тихо застонал, тут же взмолившись: " Не...не смотри! П...пожалуйста! Поцелуй меня, войди в меня, только не смотри так...!". Либит чуть улыбнулся, глядя Феле в лицо: "Войти в тебя? Как прикажешь...". Пальцы гнома оставили терзаемый член, подхватили оставшиеся капельки с головки и спустились ниже: сначала один змеёй проскользнул в горячее нутро, чуть увлажнив свой путь, потом за ним последовал второй - Феля закричал. С губ его срывались какие то бессвязные мольбы, мешаясь со стонами, тело вздрагивало и выгибалось, послушное движению пальцев внутри - они уже нащупали самую чувствительную точку и теперь словно играли на ней, то нажимая, то отпуская, а Феля отзывался низкими, животными стонами на каждое прикосновение . Либиту нравилось то, что он видел перед собой: казалось человек страдает, его губы дрожат, глаза подернулись дымкой, будто готовые пролиться слезами, но гном знал, что мучение и удовольствие - лишь две стороны одной монеты и их отделяет слишком тонкая грань, видимая не всем, но он ее видел и Феля прямо сейчас страдал от наслаждения. Пальцы Либита двигались плавно и быстро, быстрее, ещё быстрее и глаза его утонули в Фелиных готовясь поймать момент, когда экстаз захлестнет того с головой. "Вот так. Отпусти всё. Отпусти себя. Ты мой. Другие не имеют значения, я хочу чтобы ты смотрел только на меня...Смотри на меня!". Пальцы гнома последние несколько раз резко вошли в Фелю, Либит почувствовал как горячая плоть обволокла их дрожа и втягивая в спазмах глубже, Феля тоненько всхлипнул, лицо его вдруг стало, как у ребенка - чуть нахмуренное и обиженное, взгляд затуманился, бедра подались вверх, заставляя пальцы входить все сильнее и струя спермы наконец то выплеснулась Феле на живот несколькими толчками. Он ещё вздрогнул несколько раз всем телом, потом тяжело дыша медленно расслабился, выпуская пальцы Либита из своего мягкого плена. В уголке глаза заблестела слеза и, сверкая как бриллиант, покатилась на подушку, но Либит, полностью удовлетворённый увиденным, наконец то притушил огонь в своих глазах и осторожно поймал ее губами, нежно поцеловал влажный висок, щеку, осыпал десятком мелких поцелуев тонкую шею и спустился к животу, тщательно вылизывая каждую сладковатую каплю, покусывая чуть подрагивающую кожу, шепча: "Прости меня... прости...я люблю тебя...я наверное схожу с ума...". Дверь открылась и в комнату ввалился Чаник: "Ну вы даёте! Пока я там в поте лица выбиваю нам всякие полезные ништяки - вы кувыркаетесь в кровати?! Где справедливость? Я требую справедливости...". А Феля, не обращая внимания на шум, запустил пальцы в волосы Либита и бездумно смотрел в потолок, совершенно опустошенный: "Так кто же из нас кого укрощает? Кто хищник?...И хочу ли я им быть?..."

========== Часть 16 ==========

Гном шестой

Рога

Фелоснежка сидел на бревне, меланхолично ковыряясь ножом в зубах, периодически сплевывал кусочки лазурных крыльев и тихо матерился - мысль бросить всё и вернутся во дворец к Лису снова настойчиво вертелась в его голове, а ведь день начинался так многообещающе. Казалось, все божества Ебалии в это утро благоволили Феле (вполне возможно, что ранние Либитовы забавы пришлись им по душе). Все шло как по маслу! Походное снаряжение, еда и одежда были собраны в кратчайшие сроки. Мешок лягушек наивысшего качества: калиброванных по цвету и размеру, квакающих в унисон - уже был высыпан в бассейн и благосклонно принят Угугу. Портал открылся на счёт раз и трио путешественников смело шагнуло в него не раздумывая - может потому что Либит перед этим пихнул в портал Вислохуя, и лишь когда евнух вернулся обратно живой и почти здоровый (кто знает, вдруг он всегда заикался, просто раньше это хорошо скрывал), Либит позволил войти в портал Чанику, а потом уже вместе с Фелей последовал за ним. Здесь удача, отмеренная богами на этот день, видимо исчерпала себя и дальше всё пошло как обычно - через одно место - то, которое гномы столь тщательно разминали Феле каждый день...

На выходе из портала Феля уткнулся в широкую спину Чаника и, недоумевая, встал на цыпочки, пытаясь разглядеть из за гномьего плеча что же впереди - а там ревела пенная стена воды. Портал вывел путешественников прямиком за водопад и теперь вся троица балансировала на крохотном скальном выступе - карнизе шириной в локоть: буквально ещё один шаг вперёд и Чаник был бы сметён бурлящим потоком в бездну. Карниз шел вдоль каменистого склона, отвесно уходящего вверх, откуда низвергались мощные, кристально - прозрачные струи. С одной стороны склона карниз постепенно превращался в узкую тропинку, что вела куда то за пределы потоков воды и терялась в облаках брызг. Чаник с трудом удержался на ногах когда сзади в него с размаху влетел сначала Феля, а потом ещё и Либит, портал полыхнул синим и исчез с негромким хлопком и теперь за их спинами была лишь скала. Чаник подался назад, прижимая своих товарищей к мокрому камню: "Стоять! Мешки перед собой! Спинами и пятками к стене! Вниз не смотрим и потихоньку бредём вдоль склона влево!...". Мельчайшие капли воды холодным туманом висели в воздухе, оседали на лице, мгновенно насквозь пропитали одежду. Ноги Снежки скользили по влажным камням и песку, один раз он запнулся о какой то булыжник и чуть не полетел вниз головой в жадную пасть водопада, но руки гномов вцепились в него одновременно с двух сторон мертвой хваткой и Феля устоял, хотя смерть прошла так близко, что его ещё долго пробирала дрожь от ее ледяного дыхания. Медленно, приставным шагом, все трое потихоньку выбрались за пределы водного потока - благо он был не слишком широк- прошли сквозь радугу брызг и очутились под слепяще - белыми лучами полуденного солнца на небольшом плоском уступе, выдающемся из обрыва высоко над землёй. С него открывался потрясающий вид на ярко - зелёное покрывало джунглей внизу, кое где разбавленное серыми вкраплениями то ли скал, то ли построек. Далеко на восходе, из зелёного тумана вырастал гигантский черный конус вулкана и его голая вершина куталась в белоснежные облака. Обернувшись на закат, Феля с трудом различил почти на границе видимости ещё один острый горный пик, пронзающий небо и почему то эта картина вызвала у него какое то смутное ощущение таящейся угрозы, но оклик Чаника переключил его мысли на нечто менее абстрактное - Чаник обнаружил путь вниз. От уступа к подножию водопада вели вырубленные прямо в толще скалы ступени- кое где растрескавшиеся, поросшие разноцветным лишайником- судя по виду их вытесали в незапамятные времена, но с какой целью? Кому и зачем понадобилось прикладывать столько усилий? Что такого необычного в этом водопаде, раз к нему ведёт портал из самого дворца? Снежка безуспешно ломал голову над массой вопросов без ответов, спускаясь по лестнице все ниже и ниже. Постепенно прохлада и свежесть открытого всем ветрам плоскогорья сменялась влажной духотой покрытых джунглями низин. Воздух уплотнился настолько, что казалось его можно есть, чувствуя во рту тяжёлый сладковатый привкус гниющих фруктов, прелой листвы и цветов. Ясный солнечный день был в самом разгаре, но под кронами древесных гигантов царили вечные зелёные сумерки. Феля с удивлением разглядывал диковинные пурпурные соцветия, похожие на канделябры, что гирляндами спускались от вершин деревьев почти до самой земли, толстые канаты лиан тянулись от одного ствола к другому паутиной оплетая джунгли, стайка ярко - оранжевых птиц приземлилась неподалеку на одну из лиан и теперь раскачивалась на ней, мрачно поглядывая на пришельцев и о чем то переговариваясь между собой гортанными резкими криками. Феля так увлёкся, пытаясь разобрать птичью болтовню, что не услышал, как Чаник предупредил всех смотреть под ноги, и моментально потерял равновесие, наступив на что то округлое, тут же выкатившееся из под ноги. Хорошо что Либит среагировал мгновенно и подхватил юного натуралиста на руки, спустившись вместе с ним с последней ступеньки на землю, при этом под ногами у него что то подозрительно захрустело, настолько громко, что даже перекрыло рёв падающей воды. Лестница привела путешественников к небольшому круглому озеру у подножия водопада. Странно, что ни реки, ни даже ручья из озерца не вытекало, как будто в его дне была дыра куда утекали излишки воды. Под самой скалой, там где водопад встречался с поверхностью озера, что то двигалось - какая то многоцветная фигура казалось плясала в струях воды. Чаник сделал несколько шагов к озеру, стараясь разглядеть плясуна, но при каждом шаге хруст под его ногами становился сильнее. Он присел на корточки и ощупал толстый слой мха на котором стоял, потом потянул на себя бархатистый ядовито -зеленый пласт, обнажая переплетение каких то грязных жёлтых веток. Феля попытался слезть на землю и рассмотреть поближе, но Либит держал его крепко. "Не дергайся! Это кости. Если неудачно наступишь - пропорешь себе ногу." - и Либит подошёл к огромному валуну у берега озера и аккуратно посадил Фелю на него, между делом, небрежным движением ступни отшвырнув с дороги череп, который до этого подвернулся Феле под ноги. Чаник вдруг бросил на землю свой мешок с вещами и не раздеваясь нырнул в озеро, в несколько гребков добрался до загадочной фигуры, что продолжала извиваться в потоке воды, какое то время молча всматривался в неё, потом также молча поплыл обратно. "И что это сейчас было?" - насупился Феля - "Почему когда я пытаюсь провести разведку, вы начинаете голосить о безопасности и как вам жить без меня, а сами при первой возможности очертя голову лезете в неизвестность? О моих чувствах кто нибудь подумал, если кого то из вас схарчат прямо у меня на глазах?". Чаник вылез из воды, встряхнулся как собака, обдав все вокруг брызгами и виновато опустил голову: "Я боялся, что это Ханурик и ни о чём другом думать уже не мог, прости. Но к счастью это не он. Какая то женщина в яркой одежде - наверное одна из трёх последних пропавших: труп совсем свежий. Скорее всего она вышла из портала, случайно шагнула в поток воды и ее смыло на острые скалы под водопадом - они проткнули ее насквозь. Ужасная смерть!". Либит с Фелей переглянулись - обоим пришла в голову одна и та же мысль и Феля ее озвучил: "Возможно, кости вокруг - это останки тех несчастных, что пропадали из дворца годами. Интересно! Больше похоже на жертвоприношение, где скалы под водопадом - это своеобразный алтарь. Хотелось бы знать, кто получатель жертвы и кто отправитель - кто стоит за всем этим. Ещё интереснее, куда делись Ханурик и третий "цветочек"? И кстати, как бы ты узнал Ханурика? Ты видел его последний раз, когда он был ещё в пеленках." Чаник подобрал свой мешок, закинул его за спину и пошел вдоль берега водоема: "Ну, Биник мне описал его в общих чертах так что, если увидите парня похожего на хомяка, знайте - это Ханурик. И мне кажется, я знаю куда он направился.." - с этими словами Чаник устремился прямиком к зарослям кустов на противоположной стороне озерца, там на ветках трепыхались несколько шелковых лоскутов, выдранных из чьей то роскошной одежды безжалостными колючками. Чаник осторожно снял обрывки ткани, зачем то понюхал их и двинулся прямо в гущу шипастых ветвей. Феля негодующе заворчал, но Чаник тут же вернулся обратно и жестом показал следовать за ним - в кустах скрывалась тропинка. Либит снял Фелю с камня, пронес его на руках вокруг озера, не обращая никакого внимания на протесты, и поставил на землю только перед кустами, за которыми уже исчез Чаник. Снежка от возмущения только что не топал ногами: "Хватит носиться со мной как с хрустальной вазой. Ты меня собираешься вечно на руках таскать что ли?". Либит как обычно был сама многословность: "Да!". После столь исчерпывающего ответа он отвернулся и, аккуратно придерживая перед Фелей колючие ветви, стал продираться сквозь кусты к тропе. Феля закатил глаза, в который раз испугался, что они так и останутся навсегда, дал себе честное слово, что бросит эту дурацкую привычку и, бурча под нос что то про нянек и безглазых детей, последовал за гномом.

То тут то там на ветвях вдоль тропинки колыхались клочки бурой, серой, желтой шерсти, влажная земля под ногами вся была изрыта отпечатками лап и копыт - водопад явно пользовался популярностью у местных обитателей, как место постоянного водопоя и, вероятно временами, как источник свежей пищи - при этой мысли Фелю передёрнуло от отвращения. Тропа была нахоженная, пользовались ею часто, а значит нужно было проявить максимальную бдительность, чтобы не столкнуться нос к носу с какой нибудь хищной живностью. Феля так активно принялся вертеть головой, пытаясь смотреть во все стороны сразу, что чуть не пропустил момент, когда на идущего перед ним Либита с дерева упало нечто, похожее на толстый кусок лианы и моментально обвилось вокруг шеи гнома. Феля потянулся к Либиту, чтобы убрать упавшее растение и закричал от ужаса вдруг обнаружив, что держит за хвост здоровенную разьяренную змею. На Фелин крик тут же прибежал Чаник, но сделать ничего не успел. Либит, не меняясь в лице, резким движением руки сорвал змею с шеи и размахнувшись закинул ее далеко в подлесок, правда змея, извернувшись, успела таки куснуть его за руку. Чаник, не раздумывая долго, подскочил к Либиту, задрал рукав рубашки на укушенной руке, припал губами к ранке и принялся шумно высасывать кровь, периодически сплевывая ее на землю. Либит недоуменно смотрел на все это действо, но руку не отнимал до тех пор, пока Чаник не выдохся, высосав из Либита чуть ли не стакан крови. С трудом переводя дух, Чаник встревоженно взглянул Либиту в глаза: "Как ты себя чувствуешь? Онемение в конечностях есть? Сильное сердцебиение? Надеюсь яд не успел глубоко проникнуть...". Либит спокойно одернул рукав: "Это был питон - они не ядовиты..." и, обойдя обескураженного Чаника, пошел дальше по тропе. Феля одобрительно похлопал светловолосого гнома по плечу: "Ты молодец! Я рад, что вы начинаете заботиться не только обо мне, но и друг о друге - мы потихоньку становимся настоящей семьёй!". Чаник, смутившись, залился краской до самых кончиков ушей, но признать наличие каких то положительных чувств к другому гному пока что было выше его сил: "Я просто не хотел, чтобы ты расстраивался, Снежик, глядя как он корчится помирая, вот и все!". Феля понимающе улыбнулся, благодарно чмокнул зардевшегося Чаника в щеку и заторопился вслед за Либитом - тот уже нетерпеливо оглядывался на отстающих.

День потихоньку клонился к вечеру. Под густым лиственным пологом и так то было не слишком светло, а теперь сумерки совсем сгустились. Кое где в полумраке уже начали бледно светится гнилушки и какие то тонкие синеватые грибы весьма несьедобного вида. Тропа всё также вилась среди деревьев и конца ей видно не было, как не видно было пока и обитателей леса. Зато хорошо слышно: кто то выл и ухал высоко в древесных кронах, иногда даже как будто хохотал, чьи то крошечные лапки шуршали по палой листве, а один раз какое то неведомое существо принялось ломиться к тропе сквозь подлесок с таким шумом, что Феля с гномами предпочли нырнуть в близлежащие кусты и переждать пока возможная опасность не уберется подальше. Существо повалило пару деревьев на своем пути и, оставляя за собой широкую просеку, прогромыхало буквально в нескольких шагах от временного убежища путешественников, а дальше исчезло во мраке вечернего леса. Кто это был Феля так и не разглядел сквозь густые заросли, но на том месте, где существо пересекло тропинку, он позже нашел блестящую, бронзово - красную чешуйку размером с ладонь.

Чем ближе дело было к ночи, тем больше оживали джунгли: вокруг путников, под их ногами и даже над их головами все двигалось, шуршало, попискивало, переругивалось, но в сгущающейся темноте было решительно непонятно, кто издает эти звуки и опасен ли этот кто-то, поэтому, когда Феля вдруг заметил недалеко от тропинки крошечную поляну на холме, освещённом лучами заходящего солнца, ноги сами понесли его к последнему пятачку света, как к островку безопасности посреди бушующего океана тьмы. В принципе, идея заночевать на вершине холма была не такой уж плохой - ни деревьев, ни кустов вокруг, а значит можно было по крайней мере не опасаться, что среди ночи внезапно что то упадет на голову или, незаметно подкравшись, выпрыгнет из зарослей, поэтому Либит и Чаник не стали останавливать Фелю и последовали за ним. При ближайшем рассмотрении поляна понравилась Феле ещё больше: вся вершина холма представляла собой весьма живописную круглую зелёную лужайку, покрытую мягкой на вид, невысокой и тонкой травкой, кое где из нее выглядывали мелкие белые ароматные цветочки, а над ними порхали в мягком золотом закатном сиянии сотни лазоревых бабочек - от всей этой картины веяло таким умиротворением, цветы благоухали так сладко, шелковые крылья бабочек переливались так завораживающе прекрасно, что Феля, а следом за ним и Чаник, словно одурманенные, без опаски поспешили окунуться в эту невероятную красоту, задержаться в ней подольше, вдыхать её, созерцать ее вечно, остаться в ней навсегда... Если бы не Либит, они бы и остались там навсегда, на этой "полянке". Только моментальная реакция гнома спасла Фелю, уже тянувшего ладошки к самой большой и красивой бабочке, от перспективы быть разорванным на части огромными клешнями, что вдруг взметнулись из травы. Либит одной рукой притянул к себе Фелю, другой одновременно схватил за шиворот Чаника и отшвырнул его подальше от клешни, просвистевшей буквально перед его носом. Вся вершина холма пришла в движение. По краям лужайки, из земли выползали толстые, черные, многосуставчатые паучьи лапы; нежные голубые "бабочки" заметались в воздухе - каждая висела, как приманка, на конце тонкого прозрачного жгута, что вырастал прямо из того, что на первый взгляд было травой, а на деле - зелёной шерстью, которая покрывала сверху панцирь то ли гигантского краба то ли паука. Жгуты вытягивались, стегали воздух, псевдо -бабочки заполонили все вокруг и Феля, наблюдавший всю эту невероятную трансформацию, даже поймал парочку своим открытым от изумления ртом. Сражаться с такой махиной было бессмысленно и лучшим решением было бежать, в надежде, что крабо- паук не полезет в джунгли, где ему не развернуться, поэтому Либит по старой доброй традиции подхватил Фелю на руки, придал Чанику ускорения легким пинком и, уворачиваясь от клешней, лап, жгутов, в три прыжка спустился с холма и бросился в лес. Чудовище какое то время ещё бушевало в попытках догнать столь шуструю добычу, крушило небольшие деревья, окружавшие холм, но дальше в джунгли пролезть не могло и, в конце концов вернулось в свою засаду: лапы и клешни втянулись под панцирь, бабочки снова танцевали, привлекая внимание, цветы снова благоухали, одурманивая жертву, притупляя бдительность...

Феля с весьма унылым видом сидел на бревне и ковырялся ножом в зубах, пытаясь избавиться от остатков паучьей приманки, набившейся ему в рот и ощущая себя глупой мартышкой. Уже окончательно стемнело, а убежища путешественники так и не нашли и как пережить эту ночь, когда всё вокруг пытается тебя убить, Феля просто не представлял. Либит надергал целый букет светящихся грибов и бродил вокруг, пытаясь отыскать хоть одну сухую ветку для костра, чтоб отпугивать ночных хищников, но где найти её в вечно сыром тропическом лесу? Тем временем Чаник подсел к Феле и приобнял его за плечи, попутно отобрав нож: "Прости, Снежик, я втянул вас в эту авантюру с поисками, а надо было оставить тебя и этого...Либита... у Биника, но я так обрадовался, когда ты сказал, что пойдешь со мной - я не хотел расставаться...! Я - эгоист...". Феля устало положил голову Чанику на плечо и прикрыл глаза, говорить ему ни о чем не хотелось - что сделано, то сделано и смысла пережёвывать то, что уже проглочено просто не было, к тому же у него теперь были собственные мотивы искать Ханурика, но и об этом ему тоже почему то не хотелось говорить. Ему казалось, что стоит только заикнуться о золотом юноше из его снов и гномы поднимут его на смех или наоборот, воспримут это слишком серьезно и постараются всеми силами помешать спасению своего возможного конкурента.

За всеми этими размышлениями Феля и не заметил как начал засыпать и поэтому почти не почувствовал боли, когда острая и тонкая игла вонзилась ему в шею. Феля спросонья решил, что его укусил комар и поднял руку, чтобы его прихлопнуть, но рука на середине пути безвольно упала, опора в виде Чаника тоже начала куда то заваливаться. С той стороны, где был Либит, послышался какой то шум, потом все стихло и Снежка отключился.

Феля слышал как кто то его зовёт - отчаянно кричит его имя, чуть не плача. "Это тот золотой юноша", - подумал Феля - "Я должен идти к нему, ведь он совсем один и ждёт. Я должен сказать ему, что уже почти нашёл...". На этом моменте Феля проснулся. В ушах звенело от крика Либита - это он с такой настойчивостью пытался Фелю добудиться и облегчённо вздохнул, когда Феля наконец заворочался и с трудом разлепил веки. Он лежал на соломе, со связанными за спиной руками, ноги тоже были крепко стянуты. В глазах все плыло и мерцало и Феле пришлось хорошенько проморгаться, прежде чем он различил, что лежит по сути в тюремной камере - вместо одной стены от пола до потолка шла решетка, три другие стены, сложенные из огромных тесаных блоков, были покрыты копотью, влагой и источали ледяной холод, словно камера находилась в подземелье. За решеткой тянулся коридор и там, на противоположной от решетки стене чадил факел, хотя дыма от него было больше чем света, поэтому и коридор и часть камеры были погружены во тьму. Феля попытался перекатиться на бок, чтобы потом сесть, но его остановил чей то незнакомый голос из самого темного угла: "Не советую сразу подскакивать - будет тошнить, а может даже снова вырубишься, как ваш белобрысый друг, а ведь я его предупреждал...". Феля решил не испытывать судьбу и снова повалился на солому, но слова незнакомца не на шутку встревожили его: "Либит, как ты? И что с Чаником? Ты видишь его?". Либит заворочался, загремел какими то железяками: "Я в порядке, мохнатый тоже...был бы, если б прислушался к совету, но ему надо было непременно броситься к тебе и теперь он в отключке - думаю скоро придет в себя." Снежка даже слегка обиделся, хотя и понимал что это глупо и совсем не вовремя, но наверное действие яда давало о себе знать и против своей воли он выпалил: "А ты? Ты видимо обо мне совсем не беспокоился, раз сидишь так далеко?..". Либит промолчал, но тут снова подал голос незнакомец: "Кхм - кхм...не в моих правилах лезть в семейные разборки, но в защиту твоего молчаливого друга могу сказать, что он прикован к стене цепями - видимо наши хозяева посчитали его весьма опасным, поэтому при всем желании разбудить тебя поцелуем он не мог. Но он так орал твое имя и гремел цепями, пытаясь вырвать их из стены - это не может не впечатлять! Высокие отношения! Вот бы мне такие? Кстати - Снежка, интересное имя, я уже слышал что то подобное...ну да сейчас это не важно. Скоро мы все, вероятно за небольшим исключением, отправимся к Баалу и там всё будет не важно...". У Фели на голове зашевелились волосы от нехорошего предчувствия: "К кому мы отправимся? Кто такой Баал? Какой то местный вождь?". Неизвестный невесело хохотнул: "Самый главный вождь, я бы сказал! Баал - это и есть Ебалия! Видел две огромных горы на западе и востоке? Думал это вулканы? Нет - это его рога, остров - это его макушка, а мы все по сути - лишь вши на его голове, ха- ха! Когда то в незапамятные времена бог Баал уснул в глубине океана по неизвестным мне причинам и на поверхности осталась только часть его головы, на ней поселились его последователи, назвали свой дом - Баалия и, вуаля... Прошли тысячелетия, все всё забыли и теперь это остров Ебалия...и скоро мы все окропим его своей кровью во славу Баала...если вы не согласитесь мне помочь, конечно же". Фелин мозг, ещё слегка заторможенный дозой яда, с трудом переваривал массу невероятной информации, но последнее предложение дошло до него сразу: "Ты хочешь чтоб мы помогли тебе бежать отсюда?". Голос снова хохотнул: " Шутишь что ли? Я сбегал из под таких замков, которые местным сиволапым туземцам и не снились и ваша помощь мне здесь без надобности. Я б уже давно был далеко отсюда, но здесь есть одна вещь, которая мне нужна!". У Фели ещё в начале разговора возникли подозрения, кто его невидимый собеседник, и теперь они окрепли: "Ты хочешь что то украсть у служителей этого Баала?". Из темноты выступило лицо гнома, темные глаза его хитро поблескивали в свете факела, пухлые щёчки чем то напоминали хомячьи: " Ты прав как никогда, красивая мордашка! Сердце Баала! Говорят - это сапфир падпараджа, формой и размером похож на голову быка - единственный и неповторимый! Один я его не утащу и я рад, что боги послали мне помощников." Феля, увидев наконец то прямо перед собой причину своих последних несчастий, испытал сильное желание его придушить. Тихим, угрожающим голосом он сквозь зубы процедил: "Член сначала верни, хомяк - клептоман!". У Ханурика от удивления отвалилась челюсть: "Ка..какой ещё член?". Фелоснежка начал медленно закипать: "Какой - какой... Золотой!...".

========== Часть 17 ==========

Гном седьмой и последний.

Золото и кровь

Глаза Ханурика округлились до невероятных размеров: "Золотой член? У меня? И он тебе прямо так сильно нужен? Подкат засчитан - так мой член ещё никто не называл, но ты безусловно прав, малыш, для меня он даже дороже золота. Ну, на! Раз так сильно приспичило - пользуйся!" - с этими словами Ханурик начал стягивать с себя штаны - "Только поосторожней, не отгрызи! И давай по-быстрому, скоро рассвет, а я хочу обтяпать всё и свалить отсюда пока стража дрыхнет." У Фели задергался глаз: "Да на хрена мне твой член, у меня таких уже два, так что свой засунь туда, откуда вытащил! Где тот золотой член, что ты спер у своих родителей вместе с остальным семейным барахлом перед тем как сбежать? Вспоминай - такая продолговатая золотая штуковина, с одной стороны у нее может быть острый штырь. Куда ты его дел, скунс? Только не говори, что продал или потерял...иначе я тебя прикончу!". Губы Ханурика изогнулись в скептической ухмылке: "Ты? Прикончишь меня? Хотелось бы посмотреть на это. Ты себе лапчонки сначала развяжи, котенок, а потом уже напрыгивай. Я люблю ролевые игры, поэтому даже посопротивляюсь для вида...". На этих словах Ханурик вдруг запнулся и захрипел - толстое чёрное щупальце обвилось вокруг его шеи и заползло в рот. С той стороны, где был прикован Либит, послышался металлический звон цепей и голос, в котором было не меньше металла, произнёс: "Отвечай на его вопросы или в ролевые игры с тобой поиграю я." Щупальце медленно выползло изо рта Ханурика, давая ему возможность говорить, но осталось обвитым вокруг его шеи. Ханурик закашлялся, сплюнул слизь и с интересом прищурился, пытаясь разглядеть в темноте Либита: "Ого! Ты знаешь, феечка, а мне начинает нравится твой немногословный друг. Люблю таких жёстких, норовистых жеребцов с сюрпризом - их объезжать одно удовольствие. Смотри, зазеваешься и я его у тебя пожалуй что и отоб.."- тут щупальце затянулось крепче, Ханурик снова закашлялся не договорив и замахал руками -"Всё-всё, хватит, шучу я...а может и не шучу...ладно, давайте вернёмся к нашим членам. Была у меня похожая штука, только я думал, что это обломок веретена или чего то подобного, никогда бы не подумал, что это член. Правду скажу - я пытался его продать неоднократно, но каждый раз меня разыскивали и возвращали эту проклятую штуковину обратно со скандалом - то мол аура у этой хрени нехорошая, то кошмарит он новых владельцев. Ни распилить, ни расплавить его тоже не получалось. Знающий народ подсказал, что эта штука скорее всего заколдована, поэтому я притащил ее сюда с собой - говорили, тут живёт много сильных магов, способных снять чары, но я застрял во дворце и так и не успел увидеть ни одного. Сейчас эта золотая головная боль, вместе с остальными моими кхм...кхм..приобретениями, должно быть украшает алтарь Сердца Баала. Этот бог больше всего любит золото...и кровь, поэтому его постоянно кормят и тем и другим. Короче, нам топать в одном направлении по любому: вы забираете член и помогаете мне забрать камень - все довольны. Кстати, а откуда ты знаешь, что я сбежал из дома с родительскими побрякушками?". Всё ещё гневно сопя, Феля перекатился на бок и потихоньку начал садиться, проверяя реакцию организма - пока всё шло хорошо и он поискал глазами Чаника: тот лежал у Фели в ногах, практически уткнувшись головой ему в пятки. Улегшийся было гнев, с новой силой вскипел в нём: " Мы встречались с Бином, он и рассказал о том как ты куражишься. Ты видишь этого гнома, с белыми волосами? Это вообще-то твой давно потерянный старший брат Чаник. Посмотри, до чего ты его довёл! Он полмира проплыл ради твоего спасения, столько всего преодолел...Когда он очнётся, только попробуй проявить к нему хоть капельку неуважения и я за себя не ручаюсь...и Либит за себя не ручается тоже!". "Я уже не готов за себя поручиться!"- прорычал Либит и по полу в направлении Ханурика поползло ещё одно щупальце, но тут в голову Феле пришла идея:

- Либит, расскажи мне, как ты прикован?

- Железный обруч вокруг талии и кандалы на ногах и руках, всё крепится короткими цепями к стене. Что ты хочешь чтоб я сделал?

- Ты сможешь полностью превратиться в Чёрного, не теряя рассудка? В той форме ты гораздо меньше по размерам и возможно выскользнешь из оков даже не прилагая усилий.

-Я попробую...

Послышался тихий стон, какое то шипение, потом звон падающих на каменный пол железяк и из мрака в ореоле черных щупалец выплыла маленькая серая фигурка, при виде которой у Фели каждый волосок на теле встал дыбом одновременно от животного ужаса и необьяснимого возбуждения. Ханурик удивлённо присвистнул: "Такого признаться я ещё не видел! Ты же вроде гномом был, когда тебя приковывали и, честно говоря, в виде гнома ты мне понравился больше, хотя в этих щупальцах тоже есть своя изюминка. Могу себе представить, как...". Нетерпеливым жестом Феля отмахнулся от излишне болтливого Ханурика и осторожно обратился к Черному: "Либит, ты меня слышишь? Ты хорошо себя контролируешь? Если да, то попробуй пролезть сквозь прутья решетки и поискать ключи от камеры". Фигурка молча кивнула, одно из щупалец метнулось к Феле раззевая зубастую пасть, с лёгкостью перекусило путы на руках и ногах, мимолётно погладило его по щеке и снова втянулось в серую плоть, после чего Черный развернулся к решётке, готовясь брать её штурмом, но этого не понадобилось - у Ханурика нашлось более простое решение вопроса: "Не надо никуда лезть, ещё застрянешь в решетке. Вот смеху то будет- придут утром жрецы и хохотать будем всей камерой, когда нас опять истыкают стрелами с ядом. У меня есть отмычка, так что вернись пожалуйста в свою красивую форму, давайте разбудим моего уважаемого братца и валим отсюда!".

В коридорах того, что по словам Ханурика являлось подземельем в глубинах главного храма Баала, было пусто, сыро и холодно. Разукрашенные стены освещали факелы и Феля по дороге рассматривал рисунки, изображавшие сцены из жизни верховного божества Ебалии, одновременно прислушиваясь к тихому разговору гномов. Ханурик кратко пересказывал вновь обретенному брату историю своей бурной жизни из которой Феля узнал, что хомяк - проходимец в составе группы менестрелей выступал в Королевстве несколько лет назад - это на их концерте Феля тогда так неудачно напился и от воспоминаний о ночи, проведенной с бродячим членом золотого юноши у Фели по спине побежали приятные мурашки, поэтому он поспешил переключить внимание на происходящее на стенах. Вот бог Баал, с телом человека и головой быка, извергает из пасти пламя и сжигает какой то огромный город до тла. Вот немногие оставшиеся в живых жители этого города приносят Баалу своих детей в жертву, кидая несчастных прямо в его огненную глотку. Вот Баал и какая то женщина рядом с ним, со змеями на голове вместо волос, сражаются среди облаков с двумя крылатыми существами- черным и белым- тоже видимо какими то богами. Очевидно победителей в битве не было, потому что на следующей картине и женщина и боги, потерявшие свои черные и белые крылья, падают на землю, а Баал в позе медитации сидит на дне океана и из его головы выползают кошмарные порождения его снов - мелкие духи и божества Ебалии. Феле показалось даже, что в этой толпе кошмаров есть лягушка с головой быка, подозрительно похожая на Угугу. Ханурик тем временем шепотом рассказывал про свой побег из дворца, как он стащил султанские сокровища и скрываясь от стражи забежал в комнату с бассейном, где в это время отдыхали две наложницы и откуда их всех вместе затянуло во внезапно открывшийся портал. Одна из девушек тут же погибла в водопаде, вторая вместе с Хануриком попала в плен и ее увели жрецы Баала за день до появления Фели - скорее всего её уже не было в живых.

На каждой развилке Ханурик выбирал тот коридор, который шел под уклон и друзья спускались все ниже и ниже, потихоньку факелы исчезали из коридоров, но света не становилось меньше - наоборот, пока ещё неяркое оранжево - розовое сияние начинало наполнять все вокруг мягко пульсируя, словно в такт бьющемуся сердцу. Либит остался в теле Черного и теперь тихие шаги его маленьких ножек, переплетение бесконечных пустых коридоров и полумрак будили в Феле воспоминания о побеге из замка и всём том безумии, что последовало за ним. Несколько раз он ловил себя на неожиданной мысли, что хочет снова ощутить бешеный ритм движения щупалец в своем теле и похоже в этом стремлении он был не одинок - Ханурик просто не отлипал от Чёрного, беседуя с Чаником и одновременно похотливо стреляя глазами в сторону Либита. Что то было то ли в этой пульсации света, то ли в самом воздухе этого места, что пробуждало самые темные, порочные желания и пожалуй только появление охраны избавило Либита от необходимости немедленно начать удовлетворять своих спутников прямо посреди дороги, хотя возможно он был бы совсем не против- по лицу Чёрного невозможно было что либо прочитать. С охраной особых проблем не возникло - здешние обитатели явно не привыкли к сопротивлению жертв и побегам, к тому же щупальца Либита двигались со скоростью, недоступной простым смертным, поэтому за спиной Черного осталось уже около десятка трупов: никакой жалости к жестоким последователям жестокого бога никто из четверых не испытывал. С каждым новым коридором, ведущим вниз сияние все нарастало, количество охранников увеличивалось и все говорило о том, что святая святых храма - Сердце Баала уже близко. Шагнув за очередной поворот, Феля невольно ахнул - это был уже не просто коридор, а целый зал, наполненный зловещим, багровым сиянием, в стенах его зияли черные провалы других ходов, а в противоположном конце зала кроваво поблескивала бронза титанических врат - судя по всему главный алтарь Баала был прямо за ними. Перед вратами стояли на коленях несколько десятков фигур в темных балахонах с головами, покрытыми капюшонами, раскачиваясь и завывая в такт биению невидимого сердца они производили впечатление одурманенных, но как они отреагируют на вторжение Феля не знал, поэтому поспешил отпрянуть назад в коридор и потащил за собой спутников. После короткого совещания, Либит аккуратно щупальцами придушил и выдернул четырех молящихся, что стояли на коленях позади всех, с них быстро содрали балахоны, оттащив тела вглубь прохода, и затем в зале появились четыре новых фигуры, благоговейно ползущие к вратам на коленях. "Интересно, - думал Феля, - как пройти незамеченными сквозь врата прямо на глазах у толпы сумасшедших фанатиков, а ещё интереснее, как Ханурик собирается тащить отсюда свою каменюку?". В голове у Фели неожиданно возник образ хомяка, пихающего свою добычу в защечные мешки и идущего на задних лапах переваливаясь - образ был настолько ярким и забавным, что Феле пришлось зажать себе рот, чтоб не расхохотаться. С этим местом явно было что то не так и чем быстрее они уберутся отсюда, тем лучше. По счастью, долго ждать возможности проникнуть внутрь не пришлось- низкий гул наполнил все помещение, молящиеся дружно склонили головы до земли, в унисон завывая молитву; врата со звоном отворились и пламенное море света омыло толпу. В проёме возникло несколько фигур в таких же балахонах, они тащили обнаженное тело девушки - судя по мертвенной белизне ее кожи крови в ней не осталось и капли. Феля тоже поспешил опустить голову, но все же исхитрился украдкой проводить жуткую процессию глазами, про себя поклявшись отомстить за несчастный "цветочек" Одалиса тому, кто стоял за всем этим безобразием, а он уже давно догадался кто это был.

Пока безумные почитатели Баала бились головами об пол, четыре тени проскользнули в медленно закрывающиеся ворота. Прямо за вратами лежали барханы золота - монеты, слитки, украшения громоздились вокруг золотой пирамиды, на вершине которой пылало Сердце Баала - гигантский, прозрачный, оранжево красный самоцвет, в котором казалось пляшут багряные сполохи огня. Феля невольно схватился за голову - как в этих золотых курганах откопать то, что ему нужно, но Ханурик заметил его отчаянный взгляд и успокаивающе похлопал по плечу, указав на вершину ближайшего к Сердцу холма драгоценностей - он сразу приметил, что там россыпью лежало награбленное им из дворца и золотой член должен был быть в этой куче в том числе. Феля уже радостно ринулся к золотой горе, собираясь запустить в нее свои маленькие ловкие пальчики, но тут откуда то послышался хрипловатый мужской голос и друзья тут же присели затаившись и стараясь даже не дышать. Мужской голос что то неразборчиво произнёс и женский ему ответил, и от звуков голоса этой женщины у Фели всё заледенело внутри. Рядом с ним разгневанно зашипел Черный, щупальца его дрожали и тянулись в сторону голосов и Феле пришлось обнять маленькое существо, успокаивая и молясь про себя, чтобы Либит сумел удержать над ним контроль - им сейчас только пыток тентаклями не доставало. Голоса беседовали, но женский иногда прерывался и искажался - это напоминало разговор через волшебный шар ("или волшебное зеркало - подумал Феля - как раз то, которое висит в моем замке "). Всё ещё пытаясь удержать Чёрного, Феля прислушался:

-...вылили сегодня кровь тысячной жертвы, великая Анат. И это только на Сердце, а если считать алтари по всему острову и ту долю, что приносят духи - паразиты, то их будет больше десяти тысяч, но он всё ещё спит!

- Кровь смертных слишком слаба! Удвой усилия- если не качеством, то мы должны добиться своего количеством.

- Ваши эксперименты дали какой нибудь результат?

- Ты забываешься, Адонис, кто ты такой, чтобы спрашивать меня? Ты станешь владыкой Плоскоземелья не раньше, чем сможешь пробудить моего супруга, а пока что ты всего лишь блоха на его голове.

- Прошу меня простить, великая госпожа, этот ничтожный червь не хотел вас оскорбить...все мои помыслы лишь о том, чтобы великий бог Баал наконец пробудился и сильная кровь нам бы очень помогла...

- Ладно...впредь следи за словами. Пока опыты не дают нужный результат, только побочный продукт - всяких оборотней, тентаклей и прочую дрянь (при этих словах Феле пришлось с удвоенной силой навалиться на Черного, в то время как Ханурик пытался скрутить Чаника).

- А тот предмет, что я нашел для вас?...

- Пфф...оказался бесполезен...даже кровь королевского щенка не смогла вызвать джинна...

На этом Феля впал в лёгкий ступор и на секунду потерял бдительность, чем тут же воспользовался Черный, ловко выпутавшись из его объятий и бросившись на звук столь ненавистного ему голоса. Увы, госпожа Анат - по совместительству Фелина мачеха, в данный момент находилась на другом конце Плоскоземелья и Черный довольствовался тем, что вдребезги разбил зеркало - передатчик с ее изумленным лицом. А вот совладать с первым принцем Ебалии было куда сложнее. Адонис - коренастый, весьма отдаленно похожий на Одалиса гном, явно не собирался становится лёгкой добычей: вокруг него мгновенно закрутился огненный вихрь, попадая в который щупальца Черного тут же скукоживались и сгорали, но тот не отступал, шипел от боли и яростно продолжал нападать до тех пор пока последнее щупальце не распалось пеплом, только тогда Черный повалился на пол и его тельце начало стремительно меняться, превращаясь в обгоревшее тело гнома. Пользуясь моментом беззащитности противника, Адонис попытался добить его одним ударом, швырнув в Либита огромный сгусток пламени, но его прикрыл своим телом Чаник, отразив часть огня здоровенным золотым блюдом, выхваченным из ближайшей кучи. Другую часть огня он принял на себя и тут же завыл от дикой боли. Феля бросился было к своим гномам, чтобы вытащить их из под огня, но Либит увидев это, заорал из последних сил: "Уходи! Не думай о нас! Найди то, что тебе нужно, забирай и уходи - ни я, ни он уже не жильцы..." Адонис продолжал метать шары пламени, Чаник обугленными руками сжимал плавящееся золотое блюдо, кое как прикрывая им себя и Либита за собой, Ханурик заметался не зная что делать, потом принял какое то решение и бросился в золотые россыпи, что то лихорадочно ища. У Фели по щекам потекли горячие слёзы, он чувствовал себя совершенно бесполезным и бессильным - те, кого он любил, умирали у него на глазах, а он ничего не мог поделать...Он ничем не мог помочь...Но он вдруг понял, кто сможет - и зло вытерев слёзы, крикнул: "Я вернусь, продержитесь ещё немного!", и помчался к кургану с султанскими сокровищами. Либит проводил его стремительно тускнеющими глазами и прошептал: "Не надо, малыш, не возвращайся...Я люблю тебя...мы любим тебя..прощай!". Откуда то выскочил Ханурик с длиннющим золотым копьём наперевес и принялся тыкать им в Адониса, ловко уворачиваясь от языков пламени, которыми принц стегал воздух, и пока он отвлекся на новую цель, Чаник медленно начал подбираться к извергающему пламя врагу, тихо поскуливая от боли в обугленных конечностях. Но Феля этого уже не видел, он забрался на вершину горы драгоценностей и лихорадочно перебирал теперь бусы, браслеты и прочие побрякушки с остервенением откидывая в сторону бесполезный металл пока рука его, в очередной раз нырнув в недра горы с размаху не наткнулась на что то острое, пропоровшее ладонь почти насквозь. Феля слышал как воет от боли Чаник, как что то кричит Ханурик, как хрипит в агонии Либит и на собственную боль ему уже было плевать. Он крепко обхватил пальцами свой улов и потащил его к себе - вот оно! Торжествуя, Снежка встал сжимая в кулаке золотой продолговатый предмет, по которому ручьями стекала его кровь, но почему то вниз не упало ни капли - всё впитывалось блестящей поверхностью. Над Фелей закружился смерч из золотистых искр, знакомый запах поплыл в воздухе и Адонис, принюхавшись словно собака, одним ударом огненного бича сбил Ханурика с ног, в руке его соткался из пламени острый кинжал и он, размахнувшись, швырнул его в Фелю. Словно со стороны Феля видел как кинжал медленно летит к нему, видел как навылет неспеша пробивает его тело и отбрасывает его назад, как Чаник кричит от ужаса гляда него, приколотого кинжалом к Сердцу Баала, будто бабочка в чьей то коллекции. Кровь из его сердца хлынула на гигантский пульсирующий самоцвет, напитывая багрянец внутри, и храм содрогнулся. Адонис наклонил голову прислушиваясь, а потом радостно расхохотался: "Он пробудился! Великий Баал пробудился...". Это было последнее, что он успел сказать. Кольца на руке Фели раскалились, полыхнули белым светом, испепеляя себя и безумного первого принца Ебалии ещё до того, как руки Чаника успели сомкнуться на его шее. Что было дальше Феля не видел - он провалился во тьму...

Фелоснежка снова был в той комнате, наполненной золотистыми танцующими пылинками, с трудом вдыхал ароматный воздух и полз вперёд, оставляя за собой кровавый след, полз к золотой статуе, что следила за ним живыми глазами. Он должен исполнить свою клятву даже ценой своей жизни и возможно тогда это могучее существо исполнит его последнюю просьбу. Колец больше не было, они распались серым пеплом вместе с Адонисом, оставив после себя черную обожжённую кожу и Феля тихо стонал каждый раз подтягивая себя вперед левой рукой, в правой сжимая свою добычу. Слёзы боли застилали ему глаза, уши уже ничего не слышали, но он упрямо продолжал ползти вперёд, зная что это единственный шанс для его друзей на спасение. Он полз и полз метр за метром и ему казалось, что он ползет уже вечность, пока его левая рука не уткнулась наконец в препятствие, и острая боль в покалеченной ладони не вывела его ненадолго из предсмертного забытья. Обхватив ноги золотого юноши, Феля с трудом приподнялся, на ощупь нашел крошечное отверстие, вставил в него короткий, острый штырь и повернул по часовой стрелке несколько раз, прикрепляя недостающую деталь к статуе. На этом силы его иссякли, в глазах потемнело и он бы рухнул обратно на пол, если бы чьи то руки не подхватили его. Губы Фели шевелились, из уголка рта потекла кровь и хотя он уже не слышал собственного голоса, тот, к кому он обращался, услышал: "Спаси...их..моё желание..спаси ...люблю..." .

Чьи то мягкие губы прикоснулись к Фелиным, чуть разомкнули их, вдувая воздух и тепло в холодеющее тело и Феле показалось что золотые пылинки затанцевали прямо в его жилах, разбегаясь по всему телу, заполняя раны, стягивая рассеченную кожу. Горячие ладони скользили под одеждой в поисках повреждений и там, где они проходили - боль исчезала. На секунду одна ладонь прикрыла Феле глаза и когда ее отняли он понял, что снова может видеть. Над ним склонялось лицо юноши, живое и прекрасное до боли: тёмно - янтарные раскосые глаза смотрели на Фелю с тревогой, нежные, чуть припухлые губы измазаны Фелиной кровью и Снежка с трудом поднял руку чтобы стереть ее, ему казалось почти кощунственным пачкать такую совершенную красоту. Юноша позволил ему коснуться губ, но не для того чтобы Феля стер кровь, а чтобы поцеловать Фелины маленькие пальчики - каждый по отдельности, потом он уткнулся лицом в Фелину ладонь и прижал его к груди. Снежка был ещё слишком слаб, чтобы удивляться столь бурным проявлениям нежности от того, кого видел всего несколько раз в своей жизни, к тому же в голове его билась только одна мысль и он даже не заметил, что говорит ее вслух: "Мои гномы...ты спасёшь их? Ты ведь джинн, да? Я освободил тебя - ты сможешь исполнить это мое желание?". Джинн со вздохом поцеловал Фелину ладошку и нехотя отнял от нее лицо: "Уже спас, не волнуйся - вытащил можно сказать с того света и перенёс в Королевство двух твоих гномов и третьего, который за них зацепился - вот прохвост. Ты освободил меня и твое желание - закон! Точнее три твоих желания. А теперь помолчи немного - рана в твоём сердце слишком серьезна, дай мне залечить ее..." Но Феля уже почувствовал себя лучше и его немедленно стало разбирать любопытство: "Я ведь не желал исцелить себя, почему ты тогда

помогаешь мне? И как тебя зовут? И откуда ты меня...". Джинн с терпеливой нежностью заглянул Феле в глаза и тот забыл о чем ещё хотел спросить, утонув в мерцающем темном океане. "Помогаю потому что хочу и могу. Мое имя...У меня его нет...мы потеряли свои имена вместе с крыльями, но ты всё равно этого не помнишь...может оно и к лучшему, не важно. В этой жизни ты получил новое имя, возможно однажды ты придумаешь новое имя и для меня."- и джинн осторожно стянул с Фели порванную, окровавленную рубашку, положил ладонь на едва затянувшуюся рану на груди и закрыл глаза, сосредоточившись, чуть нахмурив пушистые брови. Все эти недосказанности только раздразнили Фелино воображение, в нем кипел целый фонтан вопросов, а потому он уже открыл рот, чтобы излить этот фонтан, но джинн предупредил надвигающееся словоизвержение, быстро заткнув Феле рот поцелуем. От исцеляющей ладони исходило тепло и в груди у Фели начало ощутимо припекать, но по сравнению с ощущениями на его губах это были просто пустяки. Словно страдавший от жажды тысячелетия, джинн припал к губам человека и никак не мог оторваться - то касаясь их нежно и мягко, будто крыльями мотыльков, то терзая яростно и жёстко, слегка покусывая. Снежка не ожидал такой внезапной атаки и вытаращил глаза от изумления, пытаясь одновременно набрать в лёгкие воздуха, которого вдруг стало катастрофически не хватать. Джинн почувствовал, что человек задыхается и прервал свое приятное занятие, строго предупредив: "Не дразни меня! Дай я долечу твою рану и если услышу в процессе хоть одно слово...Ты помнишь нашу первую ночь?". Снежка залился краской и отвёл глаза: "Н..нет.. да..не знаю...". Горячее дыхание проникло в его ухо и Феля зажмурился, пытаясь сдержать дрожь возбуждения, пока джинн чуть покусывая тонкую розовую ушную раковину, жарко в нее шептал: "Так вот, если я услышу хоть одно слово, мне придется тебе напомнить как это было...". У Фели в груди бушевал настоящий пожар - он словно чувствовал, как его сердце снова наполняется жизнью, как становится на место тот самый, маленький недостающий кусочек, как разбитое становится единым целым. Он понял наконец, что он чувствовал - счастье...и естественно он не смог молчать.

Спустя довольно долгое время Феля наконец затих в объятиях Джинни, как он начал про себя называть этот кусочек своего сердца. Джинн отвёл мокрые от пота волосы с шеи Фели, поцеловал его в ямку между ключицами и медленно начал выходить из подрагивающего тела, но Снежка ухватил его рукой за бедро и удержал внутри: "Нет! Побудь так ещё немного, одним целым со мной ...". Джинни снова вжался до самого конца в податливую плоть, зарылся лицом во влажные волосы на затылке человека: "Если только ты захочешь, мы можем остаться здесь навсегда.." Феля тихонько застонал, одновременно от тянущего ощущения переполненности в низу живота и сводящего с ума наслаждения, когда член джинна надавил на самую чувствительную точку в его теле, и с каждой секундой только усиливал нажим:

- Оох...я бы с радостью, но..

- Переживаешь за своих гномов? Чем они занимались все это время интересно? Ты всё ещё слишком тугой. Мне придётся их наказать при встрече...

- Нне..надо..оох...я за них в ответе...и приму наказание за них...аааа!...

К наказанию Фелоснежки джинн подошёл со всей основательностью, производя его в несколько подходов и по нескольку раз за каждого нерадивого гнома, и остался доволен результатом только когда Феля, выжатый досуха, взмолился о пощаде еле слышным голосом. Какое то время они ещё просто лежали, пытаясь отдышаться - Джинни перебирал Фелины пальчики, пока Феля прикрыв глаза плавал в океане истомы и нежности. Потом внезапная мысль обожгла его так сильно, что он даже дернулся, чуть не оставив джинна без той части, которую так долго таскал с собой Ханурик.

- Шшшш...Тише...что с тобой, беспокойная попка? Остались ещё гномы о которых я не знаю и за которых ты готов отдуваться? Сколько их? Я уже начинаю ревновать...

- Нет, не время наказывать гномов! Я забыл! Баал пробудился и если он вылезет на поверхность, всему Плоскоземелью - труба! А ещё обитатели Ебалии - что будет с ними? Он просто почешется и прихлопнет их в первую очередь, даже не заметив. Ты можешь помочь? Можешь уничтожить Баала или хотя бы снова усыпить его?

- Увы, теперь я не могу вмешиваться в дела высших богов, даже если ты того пожелаешь. Но я могу перенести смертных с головы Баала, а дальше будем думать, что делать. Пробуждение бога - вещь не быстрая, и у нас ещё есть время.

- Хорошо! Тогда я желаю...

За круглым столом в комнате Фели сидели он сам, джинн и шестеро гномов. Вокруг стола метался Джуп, недовольно бурча себе что то под нос, подливая в бокалы вино, половину при этом проливая на скатерть, но все сидящие за столом были так увлечены разговором, что на это никто даже не обращал внимания. А поговорить было о чём! Королевство внезапно стало первой страной по численности населения за счёт беженцев с Ебалии, перенесенных по желанию Фели с головы Баала. Фелина мачеха сбежала из Королевства ещё до того как там появились Чаник и Либит - здоровые и полные желания поквитаться со своей мучительницей, и теперь Феля номинально являлся правителем Королевства. Номинально, поскольку никакого опыта управления у Фели не было, но по счастью на помощь пришел Одалис - уж ему подобного опыта было не занимать, и теперь он в числе прочих полноправно занимал место за круглым столом. В качестве военных советников за столом сидели также Мин-Мин и Бин - Бин, как обладатели крупнейшего вооруженного формирования, дружественного Королевству (оба были затянуты в черную кожу, а горло Бин -Бина к тому же охватывал шипованный ошейник, к нему был пристегнут длинный поводок и конец его Мин -Мин намотал себе на кулак. Вся эта картина до того напоминала Феле Элеонору с Гюнтером, что он бессознательно с опаской косился на Бин - Бина, в ожидании когда тот начнет блеять). По правую руку от Фели сидели Чаник и Либит, как ближайшие родственники и постоянные спутники. Они пока не знали, как относится к пополнению в семействе в виде Джинни, и периодически ревниво поглядывали на него, но не спешили устраивать сцен, ведь, несмотря на непростое положение дел в Плоскоземелье, Феля весь светился от счастья, собрав наконец вокруг себя своих любимых, и они не хотели разрушить это хрупкое счастье неосторожным словом или жестом. Шестым гномом за столом был Ханурик: обладающий острым умом и не менее острым языком, он был просто незаменим в многочисленных переговорах с правителями других стран, да и с населением Королевства тоже. Теперь он сидел рядом с Либитом и просто пожирал его глазами, счастливый от того, что гному в данный момент некуда от него сбежать. Практически всеобщее счастье портил только Джуп. Как только он узнал, что Феля заполучил себе своего собственного джинна, он начал изводить обоих требованиями немедленно превратить его в гнома. Вот и сейчас он слонялся вокруг стола и ныл, как хорошо было бы стать гномом, а не вот это всё, пока наконец не пролил вино на штаны Чаника, за что тут же получил крепкую оплеуху и выговор:

-Да ты достал, тролль! Тебе сто раз говорили, гном ты или не гном - Фелоснежка все равно тебе не достанется! Не для тебя его хризантема цветёт - успокойся уже!

- Я сам разберусь, что и для кого цветёт, а вот рабство для троллей у нас отменили ещё 200 лет назад! Так почему гномы за столом бухают, а я тут вкалываю как проклятый? Мы не рабы - рабы немы!

Одалис тяжело вздохнул, вытащил из стопки бумаг, лежавших на столе, один чистый листок, что то быстро написал на нём, дал прочесть Феле и когда тот, посмеиваясь, поставил свою подпись на документе, шлёпнул сверху гербовую печать и протянул изумлённому Джупу:

- На! Читай вслух! Это королевский документ!

- "Сим удостоверяю, что третьего числа первого месяца первого года правления Фелоснежки Первого, податель сего изменил свою видовую принадлежность и отныне является гномом. Все ранее выданные документы считать недействительными. Код подразделения - 000-001. Выдано УМВД Королевства 03.01.01 г. "

Это что, а? Вы издеваетесь?

- Нет, ты теперь официально гном и кто скажет, что ты тролль, пусть первым бросит в меня камень. А теперь налей мне ещё вина, гном Джуп и можешь, так и быть, посидеть минутку вооон с той стороны стола.

Все кроме Джупа рассмеялись и Феля громче всех: позади осталось много не решённых вопросов, впереди маячило ещё больше проблем, но в данный момент Фелоснежка был на вершине блаженства, ведь с ним его семь гномов...и один джинн!

Продолжение следует в томе номер два😈