Глава 24

НьютНа следующий день после всего этого дерьма я и Томас снова отправились в лазарет. Меня не покидало чувство — тревоги. Вчера новенькая была без сознания, и никто толком не знал, что с ней. — Как думаешь, очнулась? — спросил Томас, пока мы шли через Глэйд. — Надеюсь, — буркнул я. Честно говоря, мне было плевать на новеньких. Каждый месяц появлялся кто-то, кто орал, ныл, терялся, а потом как-то привыкал. Но эта была другой. Она выглядела чертовски странно. Как будто её не просто отправили сюда, а заранее знали, что с ней будет. Когда мы с Томасом зашли в лазарет, я сразу почувствовал, что-то неладное. Комната была пустой, новенькой не было. — Черт, где она? — пробормотал Томас, заходя внутрь и оглядываясь. Я сжал челюсть. Она была без сознания весь вчерашний день, а теперь просто взяла и исчезла? — Может, она вышла на воздух? — предположил я, но сам в это не особо верил. — Надо её найти, — Томас уже направлялся к выходу. Мы обыскали весь Глэйд вдоль и поперек — кухню, поле, даже у душа заглянули. Ни следа от новенькой. Оставалась только одна возможность. Мы переглянулись с Томасом. — Эйверли, — сказал он. Я кивнул, и мы быстрым шагом направились туда. Когда я распахнул дверь, перед нами предстала неожиданная картина: Эйверли и девчонка сидели внутри, смеясь над чем-то, словно были подругами уже вечность. Напряжение моментально спало, но внутри все еще закипало раздражение. — Вы чего не стучите? — с ухмылкой спросила Эйверли. — А вдруг мы тут голые? — и они с новенькой снова прыснули от смеха. Томас провел рукой по волосам и нервно усмехнулся. — Вижу, вы уже подружились. Я усмехнулся, наблюдая за ними. Кто бы мог подумать, что эта новенькая так быстро найдет общий язык с Эйверли? — Да уж, очень мило, — сказал я, скрестив руки на груди. — А мы тут, между прочим, пол Глэйда на уши поставили, пока тебя искали. — Ой да ладно тебе, Ньют, — фыркнула Эйверли, закатив глаза. — Вы слишком паникуете. — Слишком паникуем? — Томас приподнял бровь. — Да мы думали, она пропала! Девчонка посмотрела на нас с легкой усмешкой, а потом пожала плечами. — Я просто не хотела сидеть в лазарете, вот и ушла. — Ладно, в следующий раз лучше предупреждайте. — сказал я, опираясь на дверной косяк. — Я Тереза, — произнесла новенькая, глядя то на меня, то на Томаса. — Томас. — Ньют. — А как там Алби? — вдруг спросила Эйверли, переведя взгляд на нас. Я моргнул, вспомнив, что он уже день как лежит в лазарете, после укуса гривера. — Все так же, — вздохнул я. — Жар, бредит, но живой. — Черт...— пробормотал она, кусая губу. Тереза молча смотрела на нас, не понимая, о чем речь. — Алби — наш лидер, — объяснил Томас, заметив её выражение. — Вчера его ужалил гривер. Она нахмурилась: — Гривер? — Долбанная механическая тварь, которая тут нас убивает, — буркнул я. Тереза замолчала, пытаясь осмыслить сказанное. А потом, словно что-то вспомнив, сунула руку в карман и достала оттуда странную штуку. Мы все замерли. Это был шприц, наполненный какой-то жидкостью. — Что это? — резко спросил Томас. Тереза медленно покрутила его в руках, будто видела впервые, но на её лице читалось смутное понимание. — Я...я не знаю, — сказала она, но в голосе слышалась неуверенность. — Но мне кажется, это важно. Эйверли взяла его в руки, и покрутив, произнесла: — Эти буквы разве не написаны на наших припасах, не? — она отдала шприц с жидкостью Томасу. Он взял его, и прочитал в слух: — Порок. — он вздохнул. — Да, те же самые буквы, получается, это отправили создатели. Мы не успели как следует осмотреть штуку, как за дверью послышались быстрые шаги, а потом кто-то резко дернул за дверь. — Эйверли! — голос Галли был резким, напряженным. — Открывайте, черт возьми! Я рывком распахнул дверь и Галли ворвался внутрь, тяжело дыша. Его лоб блестел от пота, а в глазах читалась тревога. — Алби...— выдохнул он. — Ему хуже. Намного хуже. — Эйверли резко поднялась, а Томас сжал кулаки. — Насколько хуже? — спросил я, уже готовясь выбежать из хижины. — Он бредит, дергается, будто в судорогах, — Галли провел рукой по лицу. — Он не продержится долго. Мы переглянулись. В воздухе повисло молчание, пока все не осознавали серьезность ситуации. Мы ворвались в лазарет, даже не успев отдышаться. Алби бился в судорогах, его тело дергалось, а из горла вырывались хриплые звуки. По его коже тянулись жуткие черные вены, а рана на плече выглядела еще хуже, чем вчера — опухшая, пульсирующая, словно гнила изнутри. Эйверли, не колеблясь, выхватила шприц из руки Томаса и сделала шаг вперед, сжав его в пальцах. — Надо колоть! — твердо сказала она. Но Минхо, стоявший рядом, молниеносно схватил её за запястье, не давая двинуться дальше. — Что это?! — его голос был резким, полным недоверия. — Это может помочь ему, — подала голос Тереза. Минхо резко повернулся к ней. — Ты уверена? — Нет, — призналась она, но её голос не дрогнул. — Но у нас нет другого выхода. — Мы не знаем, что это, но должны попробовать, — добавил Томас, нервно сглотнув. Минхо сжал челюсть, его хватка на запястье Эйверли стала крепче. — А вдруг это его убьет?! — прошипел он. Эйверли посмотрела ему в глаза, сжав пальцы вокруг шприца. — Он уже умирает, Минхо... — Быстрее, ему хуже! — взволнованно выкрикнул Галли, наблюдая, как тело Алби дергается в очередном приступе. Эйверли не колебаясь, больше ни минуты, рывком вырвала запястье из хватки Минхо и вонзила шприц в опухшее плечо Алби. Жидкость быстро вошла в его организм. Все замерли. Прошла секунда. Затем другая. Автор

Алби перестал дергаться, его дыхание выровнялось, а веки дрогнули, прежде чем полностью закрыться. — Он..он успокоился..— тихо выдохнула Тереза. Мы на секунду расслабились. Но вдруг Алби дернулся. Его глаза резко распахнулись, налившись бешенством, а лицо исказилось от ярости. Прежде чем кто-то успел среагировать, он схватил Эйверли за горло и с силой прижал к койке. — Ты! — его голос был хриплым, пропитанным ненавистью. Вены на шее вздулись, а в глазах горела дикость. — Сучка! Я убью тебя! — Эйверли захрипела, ее пальцы вцепились в его руку, пытаясь ослабить хватку. — Черт, Алби! — Минхо кинулся вперед. Но тот держал Эйверли мертвой хваткой, и в его взгляде не было ни капли прежнего Алби. Только злоба. Только тьма. — Алби! Отпусти её! — Минхо рванулся вперед, но Алби, будто не слыша, только сильнее сжал пальцы на горле Эйверли. Она хрипела, её ногти впились в его руку, но он не ослабил хватку. — Ты...— он почти рычал, его взгляд горел ненавистью. — Ты не должна быть здесь... — Хватит! — Минхо с силой толкнул его, но Алби не отпустил. — Томас, помоги! — рявкнул он. Томас опомнился, схватил Алби за плечи и попытался оттащить, но тот был слишком силен. — Прекрати, мать твою! — Минхо сжал челюсть, а потом, не раздумывая, с силой ударил Алби кулаком в лицо. Тот дернулся, хватка ослабла, и Эйверли с шумом вдохнула, и рухнула на пол, хватаясь за горло. Алби покачнулся, а затем упал обратно на койку, тяжело дыша. — Что за хрень...— прохрипел Ньют, глядя на него. Минхо быстро наклонился к Эйверли, помогая ей подняться. — Ты в порядке? — его голос был напряженным, в глазах читалась тревога. Эйверли молча кивнула, еще не приходя в себя после того, что только что произошло. Алби снова затих, его глаза закрылись, дыхание стало прерывистом. Минхо посмотрел на него, затем на шприц, который валялся на полу. — Если это и было лекарство, то я хрен его знает, помогло ли оно...

  Эйверли с трудом поднялась на ноги, все еще ощущая жгучую боль в горле. Она шатко направилась к выходу, глядя перед собой невидящим взглядом. — Эйверли, ты в порядке? Может, воды? — голос Терезы был полон беспокойства, но Эйверли не остановилась.   — Нет, спасибо. Ты можешь идти, я хочу побыть одна. — Тереза колебалась, но, кивнув, развернулась и ушла обратно к ребятам. Эйверли не оглядывалась, она просто шагала вперед, пока не добралась до своей хижины. Зайдя внутрь, она даже не закрыла за собой дверь, все напряжение, что она сдерживала в себе, вырвалось наружу. Резкий всхлип вырвался из её груди, затем еще один. Она подошла к зеркалу, и, когда увидела на шее красные пятна от удушья, её охватила новая волна слез. Ее ноги подкосились, и она рухнула на колени, разрыдавшись еще сильнее.    За её спиной тихо поскрипели доски.   — Эйв..— голос Минхо был тихим, но она вздрогнула, резко обернувшись. Он стоял в дверях, наблюдая за ней с тем выражением, которое она ненавидела больше всего. С жалостью. Она быстро отвернулась, вытирая слезы ладонью, но её плечи все еще подрагивали.     — Уходи, Минхо, — голос дрогнул, но она заставила себя говорить твердо. Он не двинулся.   — Эйв..— он сделал шаг вперед, но она резко встала, сжав кулаки. — Я сказала уходи! — сорвалась она, но взгляд все равно не подняла. Минхо выдохнул, закрывая за собой дверь. — Нет. — она сжала зубы, пытаясь подавить новый ком в горле.   — Минхо, я не хочу, чтобы ты видел меня такой..— прошептала она, чувствуя, как снова накатывают слезы.   — Слишком поздно, — тихо сказал он. Она ожидала, что он уйдет, что оставит её, как она и просила. Но вместо этого Минхо молча обхватил её руками и крепко прижал к себе. Эйверли замерла, её дыхание сбилось.    — Эйв, — его голос звучал мягко, но твердо. — Все нормально. Я здесь. Она сжала пальцы на его кофте, но сначала не ответила.    — Ты ведь знаешь, что я сильная, да? — слабо усмехнулась она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Минхо кивнул, не разжимая рук.   — Знаю. Но даже сильные иногда ломаются. Эйверли сжала веки, чувствуя, как новая волна эмоции накрывает её.   — Я...— её голос сорвался. Минхо только крепче обнял её, позволяя спрятаться в него на груди.   — Тише, — прошептал он. — Ты в безопасности, куколка моя.