*

Сонхва садится за стол. Кладет телефон рядом с тарелкой. Экраном вниз. Переворачивает.

— Что-то случилось? — Хонджун подносит ко рту вилку с накрученными на нее спагетти и смотрит. Внимательно.

— Нет, — Сонхва опускает взгляд в тарелку, берет вилку. Понимает, что совсем не хочет есть.

«Извините»

«Я не должен был»

Сообщения всплывают один за другим. Сонхва их смахивает, боится, что Хонджун прочитает. Если бы Хонджун тайком залезал в его телефон, то давно бы уже все узнал. Давно бы прочитал переписки, давно бы устроил скандал. Нет, Хонджун не стал бы устраивать скандал. Просто молча бы собрал вещи и ушел.

Лучше бы Хонджун ушел. Не потому, что Сонхва его больше не любит, а потому что признаться в этом ему не хватит смелости. Нет, может, смелости признаться хватило бы, но назвать причину — точно нет.

«Я не должен был»

Это он не должен был. Не должен был сближаться с учеником, позволять ему... Позволять себе то, что позволял. Задерживаться после уроков. Разговаривать на темы, которые не касаются учебы. Касаться. Просто касаться. Взять за руку. Обнять. В этом же нет ничего противозаконного!

Хонджун молчит. И не понятно, догадывается ли он о чем-то или нет.

— Что-то в школе? — все-таки говорит. Зачем? Догадывается? Точно догадывается и хочет, чтобы Сонхва сам во всем признался.

— Да. — Сонхва тут же сам себя исправляет. — Нет.

Не сегодня. Он во всем признается, но не сегодня.

Он берет вилку. Накручивает спагетти. Ест. Не чувствует вкуса. Чувствует пристальный взгляд. Хонджун пьет. Как же громко он пьет! Сонхва сутулится.

У Хонджуна звонит телефон, и он встает, чтобы ответить. Сонхва кажется, что к его сердцу можно подключать провода и качать электроэнергию — так быстро оно колотится.

— Алло?

Сонхва слушает. Стискивает в кулаке вилку и слушает.

— Да, это я. А вы кто?

Молчание. Долгое, гнетущее. Сонхва едва различает голос в трубке. Знакомый голос, который никак не может прекратить говорить.

— Хорошо.

Хонджун возвращается за стол. Берет вилку. Швыряет ее о тарелку и снова встает. Открывает холодильник, достает соджу, льет мимо стопки и пьет прямо из горла. Разворачивается, зачесывает с лица волосы, хватается за голову.

«Извините»

«Я все ему сказал»

«Вашему мужу»

«Твоему»

«Мы же можем на ты?»

— Ответь, — Хонджун продолжает стоять возле холодильника. Оттуда вряд ли видно текст всплывающих сообщений, но он точно догадывается об их содержании. — У мальчика хватило смелости. В отличие от тебя.

Хонджун швыряет бутылку о стену. Она разбивается. Осколки рассыпаются по полу. Растекается пахнущая алкоголем лужа. Сонхва встает, чтобы затереть ее бумажным полотенцем.

— Скажи мне хоть что-нибудь! — Хонджун хватает его за руку. Сжимает. Точно останутся синяки. И раны на сердце. У Хонджуна. Сердце Сонхва давно разбито на такие же мелкие осколки.

— Что? — он смотрит в стену.

— Что-нибудь, — Хонджун дергает его руку, пытается заставить посмотреть на себя. — Что это неправда! Соври! Скажи, что это не так, и просто забудем!

— Это... — Сонхва делает вдох. Проглатывает воздух, что встал комом в горле. — Правда.

Хонджун отпускает его руку. Отшвыривает. Разворачивается к столешнице, опирается на нее, бьет кулаками.

— Прости.

— Что? — Хонджун оборачивается. — Что ты сказал?

— Прости. — У Сонхва дрожат губы.

— Извиняешься передо мной! Ты переспал с малолеткой! Со своим учеником! И извиняешься передо мной!

— Я должен был тебе сказать. — У Сонхва дрожит голос.

— Что собираешься это сделать? — Хонджун истерично смеется. — Вот уж увольте. Хотя нет, сказал бы — я бы сразу заявил в полицию.

У Сонхва дрожат руки.

— Убирайся. ВОН! — Хонджун тычет пальцем в сторону двери, а Сонхва не находит сил, чтобы пошевелиться. — Ты меня не слышал? Или ты убираешься сейчас же, или я звоню в полицию! — Хонджун хватает телефон.

На негнущихся ногах Сонхва выходит из кухни, идет по коридору в спальню, достает с антресоли дорожную сумку, оборачивается — Хонджуна нет, остался на кухне, — собирает вещи, не разбирает свои или Хонджуна. Потом. Он разберется во всем потом.

Он не хочет возвращаться на кухню, но он забыл там телефон.

Хонджун стоит в той же позе, держит телефон с уже набранным номером из трех цифр. Сонхва забирает свой и выходит.

«У вас все нормально?»

Входящий: Минги

Пропущенный: Минги

«Мне стоит приехать?»

«Я сбежал из дома»

Входящий: Минги

Пропущенный: Минги

Входящий: Минги

Пропущенный: Минги

Сонхва садится на первый подъехавший автобус и даже не знает его маршрута. Водитель высаживает его на конечной. Сонхва оглядывается.

Пропущенный: Минги (17)

«Ответь»

«Я еду»

«Если он тебя тронул я ему морду начищу»

Сонхва выключает телефон.

— Эй, парень. Позвонить есть?

Сонхва протягивает телефон.

— Так он выключен. Какой пароль?

— Одиннадцать ноль семь.

— Не подходит.

— Ноль восемь ноль девять.

— Ха, спасибо.

Фонарь над остановкой мигает. Дождь моросит. Сонхва оставляет сумку на асфальте, сует руки в карманы и идет.

— Эй, пидор, стой!

Сонхва останавливается.

— Да ты не только пидор, ты еще и педофил. Нельзя такое незнакомым показывать.

Первый же удар сбивает с ног. Асфальт жесткий и блестит в свете фонаря. Воздух из легких вырывается с тихими хрипами.

Одиннадцать ноль семь.

Ноябрь, седьмое. Сегодня ноябрь, седьмое. Они должны были скромно отметить дома, а в выходные с друзьями пойти в ресторан.

Сонхва поднимает руку, и ее тут же заламывают за спину. Ломают.

— Пошли. Я к этому дерьму больше не прикоснусь.

Сонхва переворачивается на спину. Поворачивает голову. Дождь моросит по разбитому экрану.