Чужой среди всех

"Ломая кости о бетон,Мы падали, теряя высоту.Нас создавали, словно страшный сон,Смешав звериное тепло и пустоту.Но кто-то выжил, кто-то смогВдохнуть сквозь пепел и огонь,И слово «гибрид» — не клеймо, а прологК тому, как общая боль сплетает ладонь с ладонью."

Первый выстрел тогда прозвучал не со стороны баррикад. Снаряд из самодельной пушки защитниками города, угодил не в армию мутантов, а в их нервный центр — старый исследовательский комплекс «Прометей». Взрыв был не сокрушительным, а скорее, беззвучным и ослепительно-белым, словно магниевая вспышка. Волна энергии прошила всё живое на много миль вокруг. Крики ярости сменились криками боли — мутация начала пожирать людей без разбора, смешивая их ДНК с ДНК животных, птиц и рептилий.

Так началась Эра Хаоса.

Десятилетие грызни за глоток воды и кусок плоти. А потом... всё затихло.

Не потому что кто-то победил. Просто одним промозглым утром, когда солнце впервые за долгое время осветило не кровавое месиво, а лишь уставшие лица, прозвучало слово, которое никто не ожидал услышать.

Не «мутант», не «тварь». А «гибрид».

И стало ясно: этот бой окончен.

***

Прошло двадцать лет. На руинах выросли первые Хартии — города, где люди и гибриды пытались жить бок о бок. Получалось, откровенно говоря, паршиво. Слишком свежи были шрамы, слишком памятлива ненависть, но держались. Цеплялись за этот хлипкий мир, как утопающий за обломок доски.

Чимин никогда не знал Эры Хаоса. Он родился уже после, в городе Ильсон.

Но не смотря на это чувства безопасноти у него нет, он выживает.

Потому что тут он был никем.

Первый учебный день в новой школе — это всегда дерьмо. Чимин знал это с одиннадцати лет, когда мать впервые перевозила его из одного города в другой, подальше от вопросов, подальше от слухов. Сейчас ему семнадцать, за плечами четыре школы и ноль друзей. Он давно перестал считать.

— Чимин-а, познакомься с классом, — учительница, госпожа Кан, улыбнулась слишком мягко, как улыбаются тем, кого считают «проблемными».

Он коротко кивнул, не поднимая глаз, и прошёл к свободной парте у окна. Последний ряд, место у стены — идеально. Спина прикрыта, справа никого, обзор на весь класс. Старая привычка, въевшаяся в кости: всегда видеть, кто приближается. Всегда знать, откуда ждать прикосновения.

Класс был обычным на первый взгляд. Три ряда парт, черная доска, стенд с расписанием, но блондина заметили детали, которые не заметил бы обычный человек. У окна, на второй парте, сидела девушка в длинной, плохо застёгнутой кофте с высоким воротником, хотя на улице стояла жара начала сентября. Она нервно теребила манжеты, натягивая их почти до костяшек пальцев. Чимин знал этот жест — так прячут то, что не должны видеть. У дальней стены, возле шкафчиков, стоял высокий парень и пил воду из бутылки. Пил странно, запрокидывая голову резкими движениями. А когда он опустил бутылку, на долю секунды заметил, как дёрнулись мышцы на его шее — не по-человечески, слишком быстро, словно под кожей прошел электрический импульс. В нос ударил едва уловимый запах. Не духи, не пот. Что-то мускусное, почти стёртое дезодорантом. Чимин принюхался, забывшись, и тут же осёкся. Его нос больше не улавливал и сотой доли, но даже этого хватило.

«Здесь есть гибриды. В классе. Сидят прямо среди людей».

Мысль полоснула где-то под рёбрами, но он загнал её глубже. Не думать. Просто не думать. Он здесь обычный ученик. Человек. Всего лишь человек.

На перемене, когда класс опустел и потянулся в столовую, Чимин остался на месте. Достал телефон, сделал вид, что занят. У него не было аппетита. Вернее, был, но идти в столовую, в толпу, где его могут случайно задеть плечом, локтем, рукой... Он поёжился и уставился в тёмный экран.

— Сдох?

Чимин поднял глаза. Рядом с его партой стоял парень с тёмными, чуть вьющимися волосами, падающими на лоб, и ленивой, почти кошачьей ухмылкой. Форма на нём сидела небрежно: верхняя пуговица расстёгнута, рукава закатаны до локтей. Он был из тех, кто не старается выглядеть хорошо, но всё равно выглядит.

— Чего? — не сразу понял вопрос.

— Телефон. Сдох, говорю. Ты в чёрный экран пялишься уже минуты три. Либо гадаешь на нём, либо он того... всё.

— Просто задумался.

— Ага, задумался он. — Парень плюхнулся на стул впереди, развернув его спинкой и сел, положив подбородок на скрещенные руки. — Я Тэхён. Вообще-то Ким Тэхён, но если будешь звать «Ким-сонбэ», я начну смотреть на тебя как на младшеклассника. Ты выглядишь так, будто тебя заставили посмотреть дораму с плохим финалом. Сильно всё плохо?

Чимин моргнул. Никакой фальшивой жалости или неприязни, Просто любопытство с ленцой. Это было... почти приятно.

— Нормально. Просто не спал.

— Ага, конечно. У тебя глаза, как у рыбы на прилавке. — Тэхён хмыкнул и вытащил из кармана пачку жевательной резинки. — Будешь? Мятная. Помогает не сдохнуть со скуки.

— Нет, спасибо.

— Как хочешь. — Тэхён закинул подушечку в рот и принялся жевать, совершенно не заботясь о том, что это, вообще-то, запрещено правилами школы. — Ты раньше где учился?

— В Пусане. До этого в Тэгу. Ещё раньше в Инчхоне.

— Ничего себе. Родители военные?

— Нет. Просто... переезжали много.

Тэхён прищурился, но развивать тему не стал, за что парень был ему молча благодарен.

— Ладно, загадочный новенький из Пусана-Тэгу-Инчхона. Пошли в столовую. Там сегодня вроде ттокпокки, а я из принципа не пропускаю дни, когда дают ттокпокки.

Чимин хотел отказаться, но желудок предательски свело, а Тэхён уже встал и направился к двери, не оборачиваясь, будто не сомневался, что новенький пойдёт следом и сам не зная почему, пошёл.

Коридоры школы гудели голосами. На стенах висели плакаты: «Хартия Единства — наше общее будущее!» и «Школа без границ». Один плакат, поновее, изображал двух подростков — человека и гибрида с едва заметными козьеми зрачками — сидящих за одной партой. Подпись гласила: «Мы разные. Мы равные. Мы вместе».

Чимин отвёл глаза. Ему стало тошно.

— Слушай, а ты нормально к этому относишься? — спросил он глухо, глядя тому в спину.

— К чему?

— К ним. К гибридам. К тому, что они тут учатся.

Тэхён обернулся через плечо и пожал плечами.

— А чего к ним относиться? Такие же люди. Ну, плюс-минус хвост.

— Они могут быть опасны.

Одноклассник резко остановился, и Чимин едва не врезался ему в спину. Тот развернулся, и его лицо вдруг утратило всю свою ленивую расслабленность. Глаза стали серьёзными, изучающими.

— Слушай, новенький, — произнёс он медленно, — я не знаю, что тебе там рассказывали в твоём Пусане-Тэгу-Инчхоне, но здесь это не прокатит. У нас полкласса — гибриды. И знаешь что? Сонхи с третьей парты, с хвостом, лучше всех решает задачи по физике. А Ёнджун, тот высокий, который пьёт как птица, носит учебники девчонкам из параллели, потому что он сильный. И никто никого не кусает. Понял?

Чимин молчал из-за чего в горле пересохло. На него смотрели в упор, и в этом взгляде не было враждебности — только твёрдая, спокойная уверенность.

— Я не... — было начал, но осёкся. Что он мог сказать? Что боится не их, а прикосновения их к своей коже? Что каждое случайное касание для него — пытка?

— Ладно, проехали. — Тэхён вдруг снова ухмыльнулся, и напряжение схлынуло. — Пойдём уже есть, трусишка. А то и правда сдохнешь.

В столовой было шумно, пахло едой, металлом подносов и — Чимин уловил это сразу — тем самым мускусным запахом, который он почувствовал в классе. Только здесь он был сильнее. Намного сильнее.

Он замер в очереди за едой с подносом, сканируя помещение.

За длинным столом в дальнем углу сидели гибриды. Они не прятались, не пытались казаться людьми. У одного — едва заметные, прижатые к голове уши, слишком острые, слишком подвижные, чтобы быть человеческими. У девушки слева — тонкий, гибкий хвост, обвивающий ножку стула, покрытый короткой блестящей шерстью. Ещё один парень, на вид обычный, но когда он поднял руку с палочками и потянулся к кимчи, Чимин заметил чешую на тыльной стороне ладони, переливающуюся в свете ламп зеленоватым перламутром. Они смеялись, как обычные подростки, обсуждающие что-то своё.

Мать ничего не сказала. Ни слова. Записала его в школу, где гибриды не прячутся по углам. Где они сидят в столовой, жуют ттокпокки и смеются.

Внутри что-то оборвалось и рухнуло вниз, в живот, холодным липким комом. Перед глазами поплыло, вдруг он снова ощутил то, что так старательно прятал. Если кто-то из них его коснётся... даже случайно... даже плечом в очереди за супом...

— Эй, Чимин? Ты реально побледнел. Тебе плохо?

Голос Тэхёна звучал откуда-то издалека. Чимин сделал шаг назад. Ещё один. Поднос выскользнул из пальцев и с грохотом ударился о кафель. Звук разрезал гул столовой, как нож. Все головы повернулись в его сторону, включая гибридов. Девушка с хвостом принюхалась — Чимин понял этот жест. Её зрачки, вертикальные, как у рептилии, сузились. Она что-то почувствовала. Страх.

— Извини, — выдохнул он одними губами, развернулся и бросился к выходу.

"Не бежать. Только не бежать."

Он заставлял себя идти шагом, но тело не слушалось, срываясь почти на бег по коридору, мимо плакатов «Мы разные. Мы равные. Мы вместе», мимо удивлённых учеников, через школьные ворота, через двор, дальше, дальше, пока лёгкие не загорелись огнём.

Тэхён остался стоять в дверях столовой. Он не побежал следом — что-то подсказывало ему: не надо.

Но он смотрел вслед новенькому, и в его глазах медленно гасли удивление и лёгкая обида, уступая место чему-то ещё. Чему-то, похожему на цепкое, нежеланное любопытство.

Он наклонился, поднял с пола поднос Чимина, аккуратно поставил его на стопку грязной посуды.

— Странный ты парень, новенький из Пусана-Тэгу-Инчхона, — пробормотал он себе под нос. — Очень странный.

И, сам не зная почему, посмотрел на свою ладонь. Ту самую, которой он пару раз хлопнул Чимина по плечу в коридоре, подбадривая. Никакой реакции не было. Чимин дёрнулся, да. Но не как от боли. Скорее, как от разряда небольшого током.

«Что ты скрываешь?»

Дом встретил его тишиной. Мать была на кухне, что-то резала на доске. Услышав шаги, обернулась с улыбкой, которая тут же погасла, стоило ей увидеть его лицо.

— Чимин-а? Что случилось? Почему ты не на уроках?

— Ты не сказала, — голос сорвался на хрип. Он сжимал и разжимал кулаки, пытаясь удержать себя в руках. — Ты не сказала, что там учатся гибриды.

Мать замерла, нож застыл над недорезанной морковью. В её глазах мелькнуло что-то — страх? вина? — но она быстро отвела взгляд.

— Чимин-а, послушай...

— Нет, это ты послушай! — он ударил ладонью по столу, и чашка жалобно звякнула. — Каждый из них, каждый, если хоть пальцем ко мне прикоснётся, ты понимаешь, что будет? Ты хоть понимаешь, каково это — бояться простого рукопожатия? А находиться с ними в одном классе? В одной столовой? — голос дрожал, он ненавидел себя за эту дрожь. Ненавидел мать за это молчание. Ненавидел весь мир за то, с чем ему пришлось жить.

— Я пыталась дать тебе нормальную жизнь, — тихо сказала мать, всё ещё глядя в стол. — Они не плохие. Гибриды... они такие же дети. Школа хорошая, пестижная. Я думала...

— Ты думала?! — горько рассмеялся и отступил к двери. — Ты не думала. Ты просто хотела, чтобы я стал «нормальным». Но я не нормальный и никогда им не буду.

Он развернулся и ушёл в свою комнату, с силой захлопнув дверь. В тишине, оседая на пол спиной к стене, он крепко зажмурился, пытаясь прогнать воспоминание о том, как гибрид в столовой принюхивался к воздуху — принюхивался к нему. Как собака, берущая след.

Ночь после разговора с матерью Чимин провёл без сна. Он лежал на кровати, уставившись в потолок, и слушал тишину квартиры. Мать не стучалась. Не пыталась поговорить. Наверное, плакала — она всегда плакала после таких ссор, тихо, чтобы он не слышал. Раньше ему было стыдно. Теперь — пусто.

Утро наступило серое, без солнца. Будильник прозвенел в шесть, и на автомате потянулся его выключить. Палец замер над кнопкой. Школа. Класс. Тэхён. Гибриды. Столовая.

Он выключил будильник и отвернулся к стене.

Тело казалось чужим. Он провёл ногтями по предплечью. Раз — ввступили красноватые полосы.

Третий — кожа начала гореть и раздираться.

Шесть — выступили небольшие кроваподтеки.

Десять — боль была настоящей, осязаемой, и это странным образом помогало. Пальцы замерли, только когда выступила кровь. Чимин посмотрел на тонкие алые дорожки и ничего не почувствовал.

«Кто я?»

Этот вопрос он задавал себе каждое утро. И каждое утро ответ был разным — и всегда неправильным. Не человек. Брак. Ошибка. То, что осталось, когда от тебя оторвали половину души.

Он пролежал так весь день. Мать ушла на работу, оставив на столе завтрак к которому не притронулся. К вечеру забылся тяжёлым, липким сном, но проснулся от удушья — лёгкие сжало, горло перехватило, и он сел на кровати, хватая ртом воздух, которого не было. Паническая атака. Старый знакомый, который не предаст и не оставит. Чимин прижал ладони к лицу и дышал в темноту, считая до десяти, пока сердце не замедлилось.

***

На следующий день всё-таки пошёл в школу, не потому что захотел. Просто оставаться в комнате было ещё хуже — стены начинали давить.

Когда он вошёл в класс, Тэхён уже сидел на своём месте и что-то рисовал в тетради. Подняв голову, заметил вернувшегося блондина и его лицо озарила обычная ленивая ухмылка.

— О, воскрес. А я уж думал, ты насовсем в берлогу залёг.

Чимин промолчал, проходя к своей парте. Одноклассник не стал расспрашивать, не слова о столовой, ни намёка на вчерашнее. Просто продолжил рисовать, изредка бросая короткие комментарии про домашку по истории и странные галстуки учителя математики, будто ничего не случилось. Это было... неожиданно приятно. Он почувствовал что-то похожее на благодарность.

После уроков, когда он уже собирался уходить, Тэхён поймал его у шкафчиков.

— Эй, Пусан-Тэгу-Инчхон, у меня к тебе дело.

Чимин обернулся, настороженный на разговор.

— Какое?

— У нас сегодня игра. Тренировочная, но всё равно. Команда называется BWCF — это, ну... долгая история. Короче. Приходи в спортзал, поболеешь за нас. Сидеть и пялиться в стену ты и дома можешь, а тут хоть какое-то развлечение.

— Я не интересуюсь баскетболом.

— А я не спрашивал, интересуешься ты или нет, — Тэхён ухмыльнулся и хлопнул его по плечу — легко, почти невесомо, но всё равно заставило вздрогнуть. —Просто приходи. Хотя бы на полчаса. — И ушёл, насвистывая что-то себе под нос.

Чимин стоял у шкафчика и смотрел ему вслед. В висках пульсировало, идти в спортзал означало оказаться в толпе. В толпе, где гибриды и люди смешаны. Где могут случайно задеть, толкнуть, коснуться, но Тэхён... он единственный, кто за два дня отнёсся к нему не как к проблеме или объекту насмешек, а как к живому человеку. Возможно, самому живому из всех, кого встречал за долгое время. Он пошёл.

Спортзал гудел. Трибуны были заполнены примерно наполовину — ученики, несколько учителей, даже пара родителей. Свет бил в глаза, пахло лаком для пола и разгорячёнными телами. Чимин сел на верхний ряд, подальше от всех, и обхватил себя руками.

На площадке уже разминались команды, сразу заметил Тэхёна — он стоял в центре, что-то объясняя, активно жестикулируя. Видимо, капитан. Рядом с ним были четверо и каждый — понял это мгновенно, ещё до того, как разглядел детали — не был чистокровным человеком.

Один, широкоплечий, с густыми ореховыми волосами, которые двигались слишком... живо. Он —гибрид белки. Его уши, не скрытые повязкой выдавали резкие повороты головы. Он смеялся громко, заразительно, и двигался по площадке так, будто пол под ним пружинил сам.

Рядом с ним — высокий парень с черными волосами и спокойным, почти сонным выражением лица. Чимин заметил, как дёрнулся его нос, когда он принюхался к воздуху, — характерный жест травоядного гибрида. Кролик, скорее всего. Сильные ноги, лёгкие, пружинистые прыжки. Он перебирал мяч, не глядя на него, и улыбался своим мыслям.

Третий — массивный, с глубоким голосом, который разносился по залу даже сквозь шум, со светлыми волосами — Человек — Чимин не заметил у него никаких признаков гибридности, но держался он с командой так, будто разницы не существовало. Капитан наравне с Тэхёном? Или, может, играющий тренер.

Четвёртый стоял чуть поодаль и лениво крутил мяч на пальце. Высокий, широкоплечий, с безупречной осанкой и как у него самого, только теплее блондинистыми локанами. Его кожа... Чимин прищурился. Она менялась, ни сильно, не заметно для случайного взгляда, но он видел: тон кожи слегка колебался, подстраиваясь под цвет пола, под оттенок формы. Гибрид хамелеона. Опасный на площадке — попробуй уследи за тем, кто сливается с окружением.

И наконец, возле скамейки, поправляя шнурки на кроссовках, сидел пятый. Не сразу обратил на него внимание. Парень был чуть ниже остальных, невписывающимися в образ розовыми волосами, выбивающимися из-под чёрной шапки, и острыми, как у лиса, чертами лица. Он не улыбался, не разговаривал с остальными. Просто затягивал шнурки — методично, туго, раз за разом. Заметил, что шапка сидит слишком плотно, надвинута почти до бровей, хотя в зале было тепло. Он не знал его имени, но сразу понял: этот парень не так прост.

Игра началась стремительно.

Противники — команда TNT выглядели внушительно: все люди, выше ростом, тяжелее в плечах, но BWCF брали другим. Скоростью. Сыгранностью.

Тэхён вёл мяч, двигаясь по площадке с грацией, которой в нём не ожидал. Он не бежал — он скользил, просчитывая траектории, и в нужный момент отдавал пас с ослепительной точностью. Парень белкк мелькал по площадке огненной вспышкой, перехватывая мячи, которые казались безнадёжно потерянными. Кролик взлетал в прыжке выше всех, и мяч ложился в кольцо с мягким, почти неслышным шелестом сетки, а хамелион исчезал и появлялся в самых неожиданных точках — защитники противника крутили головами, теряя его из виду. Розоволосый двигался экономно, без лишних жестов, но каждый его пас был выверен до миллиметра. А Намджун, как скала наблюдал за их движениями, выкрикивая нужные слова.

Счёт рос в пользу BWCF. На последней минуте Тэхён перехватил мяч, обвёл двух защитников и с разворота отдал парню кролику под кольцо. Тот взлетел — и мяч с хрустальным звоном вошёл в корзину.

Свисток. Победа.

Трибуны взорвались криками. Команда сбилась в кучу, хлопая друг друга по плечам, смеясь. Блондин смотрел на них и чувствовал странную смесь восхищения и горечи. Они были командой. Семьёй. И среди них не имело значения, у кого хвост, у кого чешуя, а у кого — человеческая кожа. Они просто были вместе.

Тэхён поднял голову, нашёл глазами Чимина на трибуне и махнул рукой: спускайся.

Спустился он медленно, нащупывая каждую ступеньку. Сердце стучало где-то в горле, когда он подошёл, команда как раз пила воду и обсуждала игру.

— Вот он! — одноклассник хлопнул его по плечу и развернул к остальным. — Знакомьтесь, это Чимин. Тот самый новенький, про которого я рассказывал. Чимин, это Хосок, — он указал на гибрида белки, который тут же растянулся в улыбке, — Чонгук, наш главный по прыжкам, — кролик-гибрид кивнул, вытирая лицо полотенцем, — Намджун, мозг команды и по совместительству единственный, кто читает книжки перед игрой. Джин, — тот помахал рукой и заметил, как его кожа на секунду стала точно такого же оттенка, как полотенце в руке, — и Юнги.

Чимин перевёл взгляд на последнего. Парень в чёрной шапке с розовыми волосами, надвинутой почти до бровей, сидел на скамейке и пил воду. Он поднял голову, и встретился с ним глазами. Холодными. Оценивающими.

— Приятно познакомиться, — сказал Чимин ровно. — Вы хорошо играли.

— «Хорошо играли»? — Хосок возмущённо всплеснул руками. — Мы их разнесли! Скажи «великолепно»!

— Хорошо играли, — повторил тем же тоном.

Парень моргнул и улыбка чуть потускнела. Джин и Чонгук переглянулись.

— Ладно, — Тэхён хлопнул в ладоши, разряжая обстановку. — Он просто скромный. Привыкнет.

Чимин уже собирался уйти, когда голос Юнги остановил его.

— Подожди.

Обернувшись розоволосый поднялся со скамейки и сделал пару шагов к нему. Он был ниже того, но в его осанке было что-то такое, от чего разница в росте переставала иметь значение.

— Тэхён сказал, ты в столовой убежал, когда увидел гибридов.

Чимин напрягся, внутри всё сжалось.

— Тебе какое дело?

— Мне есть дело, — парень говорил тихо, но в его голосе звенел металл. — Потому что это моя команда. Мои друзья. И если ты собираешься шарахаться от них, как от прокажённых, то тебе лучше искать уже новые знакомства. Мы не заразные.

— Я не говорил, что вы заразные.

— Тебе и не нужно. У тебя на лице всё написано. Смотришь так, будто можем испепелить, одно наше присутствие причиняет тебе боль.

Блондин вздрогнул. Эти слова попали слишком точно, слишком близко к правде, которую он скрывал. Одно присутствие гибридов не причиняло боли. Только прикосновения, но Юнги не мог этого знать. И всё же его слова задели глубже, чем школьник был готов признать.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — сказал он, и голос предательски дрогнул.

— А ты ничего не знаешь о нас, — парировал баскетболист — Ты видишь уши, хвосты, чешую — и сразу вешаешь ярлык. «Опасные». «Чужие». «Не такие, как я». Думаешь, ты первый такой? Думаешь, мы не встречали людей, которые улыбаются нам в лицо, а потом плюют в спину?

— Я не плюю вам в спину!

— Тогда перестань смотреть на меня так, будто я чудовище!

Их голоса звенели в пустом спортзале. Команда замерла, не вмешиваясь. Тэхён сделал движение вперёд, но Намджун остановил его, покачав головой.

Чимин стоял, сжимая кулаки, и внутри у него кипело. Злость. На Юнги — за то, что он лезет в душу. На себя — за то, что не может ответить правдой. На весь мир — за то, что он так устроен.

— Ты прав, — сказал он наконец, и каждое слово давалось ему с трудом. — Смотрю и боюсь, но не потому, что вы чудовища. Потому что я — чудовище.

Повисла тишина, а розоволосый нахмурился.

— Что это значит?

— Это значит, что ты ничего обо мне не знаешь. И не узнаешь. Потому что я не собираюсь перед тобой отчитываться. — Чимин развернулся и пошёл к выходу, но на полпути остановился и бросил через плечо: — Ты тоже прячешься. Твоя шапка, твоя манера огрызаться, твоя защита «мы против них». Ты тоже боишься, просто твой страх выглядит как злость. А мой — как побег. Мы оба трусы, Юнги. Только ты притворяешься смелым. — И ушёл.

Дверь спортзала захлопнулась за ним с глухим стуком. Внутри осталась команда — ошеломлённая, молчаливая. Парень стоял посреди зала, и его лицо отразилось злостью.

— Юнги... — начал Тэхён.

— Не надо, — оборвал он. — Просто... не надо.

Он натянул шапку глубже и пошёл к скамейке. Сел и сжал руки в замок.

Новенький попал в точку. Попал туда, куда сам никого не пускал. И от этого было больнее всего. Не от того, что он сказал. А от того, что он увидел. Увидел то, что Юнги прятал годами. Страх. Тот самый, который он маскировал под злость, под молчание и кулаками.

— Он странный, — тихо сказал Чонгук.

— Он раненый, — ответил Намджун. — Как и все мы, когда то.

Тэхён стоял у двери, глядя туда, где исчез Чимин.

— Я его найду, — сказал он. — Завтра. Или послезавтра, но я его найду. Потому что он такой же, как мы. Только ещё не знает об этом.

Юнги ничего не ответил, но глубоко внутри, под слоями обиды и уязвлённой гордости, что-то дрогнуло. Что-то, похожее на узнавание. На странное, нежеланное понимание.

«Мы оба трусы».

Может быть. Может быть, этот новенький знал о нём больше, чем он сам был готов признать.

***

— Ты совсем с катушек слетел, — прошептал Хосок, оглядываясь на тёмный коридор. — Зачем нам вообще туда лезть? Это же закрытый сектор!

— Потому что в открытом ничего нет, — Тэхён даже не обернулся. Он шёл быстро, целенаправленно, и в его руке позвякивала связка ключей, которую он стащил у охранника на обеде. — Я проверил в общей базе данных — имя, класс, предыдущая школа, и всё. Ни медицинской карты, ни отметок о регистрации.

— Может, потому что он просто человек? — предположил Джин, замыкая процессию. Его кожа слегка мерцала в полумраке, подстраиваясь под цвет стен. — Обычный депрессивный подросток, каких полно.

— Обычные депрессивные подростки не убегают из столовой, едва увидев гибридов. Не смотрят так, будто мы можем причинить боль одним прикосновением. И уж точно обычные депрессивные подростки не пахнут так, как он.

Хосок и Джин переглянулись.

— По запаху определяешь? — Хосок нервно хохотнул. — Тэхён, ты меня пугаешь иногда.

— Я серьёзно, вчера в спортзале случилось что-то странное. Я думал, Чимин просто боится гибридов, но то, что он сказал Юнги... он говорил так, будто знает о нём что-то. Будто видит его насквозь.

Хосок нахмурился: — Мне тоже показалось. Он сказал «мы оба трусы». Это не просто оскорбление. Это... я не знаю. Как будто он смотрел в зеркало, а не на Юнги.

— Именно, — Тэхён кивнул. — И я хочу понять, почему.

Они подошли к громозкой двери с табличкой "Архив. Только для персонала». Вставил ключ, повернул и замок щёлкнул, поддаваясь быстрее, чем он ожидал.

— Входим быстро. Джин, ты на шухере. Если кто-то пойдёт — стукни.

— А я что, по-твоему, дятел? — возмутился, но у двери остался, скрестив руки на груди.

Кабинет архива был пыльным и тесным. Вдоль стен — металлические шкафы с папками, старый компьютер на столе, лампа дневного света, которая неприятно жужжала. Шатен сразу сел за компьютер.

— Пароль: «1Ильсон89», — пробормотал он, вбивая буквы. — Они его с прошлого года не меняли. Позор службе безопасности.

— Откуда ты... — начал гибрид, но осёкся и махнул рукой. — А, неважно. Ты у нас детектив.

Экран загорелся, быстро защёлкал мышью, открывая базу данных учеников. Нашёли папку «Новые поступления», затем — «Пак Чимин».

— Так... Пусан, школа Гугдо. До этого Тэгу, школа Намман. До этого еще две в Инчхон... — он хмурился, читая строки. — Везде одно и то же: переведён по семейным обстоятельствам. Ни одной медицинской справки. Ни одной отметки о прохождении обязательного теста на гибридность.

— Это же обязательно для всех, — нахмурился Хосок. — Даже чистокровные люди проходят тест. Чтобы подтвердить отсутствие мутации.

— У него что то произошло, — сказал он, закрывая папку. — Что-то, связанное с гибридами. И это «что-то» до сих пор причиняет ему боль.

— Ты думаешь, он гибрид? — спросил Джин.

Тэхён и Хосок обернулись. Джин смотрел на них серьёзно, без обычной усмешки.

— Я понимаю твоё любопытство, Тэхён. Но что ты будешь делать, если узнаешь правду? Расскажешь ему? «Привет, я покопался в твоём прошлом, теперь мы друзья»? Так себе начало.

— Не знаю. Но он точно не просто человек, который боится гибридов. Я просто хочу понять, — Тэхён выключил компьютер и встал. — Он явно страдает. Я вижу это в его глазах. Он на грани. И если мы можем помочь...

— У него есть мать, — напомнил Джин. — Пусть она помогает.

Тэхён покачал головой на эти слова — Что-то мне подсказывает, что «помощь» в их семье — понятие растяжимое. Ладно. Всё, уходим.

Все трое также тихо вышли из кабинета, время расследования продолжаеться.

***

Гараж Юнги находился на окраине города, в старом промышленном районе, где кирпичные здания давно просились под снос. Внутри было на удивление уютно: старый диван, залатанный скотчем, пара кресел, найденных на барахолке, низкий стол, заваленный журналами по музыке. В углу стояло настоящее пианино — расстроенное, но рабочее. На стенах висели гирлянды, которые Джин притащил с прошлогоднего школьного фестиваля.

Это было их место. Команды BWCF. Здесь они собирались после игр, после школы, иногда — просто так, когда миру снаружи не было до них дела, а им не было дела до мира.

Разговор о Чимине зашёл не сразу — сначала обсуждали игру, спорили о тактике. Розоволосый сидел у пианино мрачнее обычного. Он не играл — просто сидел, положив пальцы на клавиши, и молчал.

— Ну что, — Тэхён наконец перешёл к делу, — давайте поговорим о новеньком.

— Не о чем говорить, — отрезал Юнги. — Он ясно дал понять, что мы для него — угроза. Зачем нам такой человек?

— Он сказал не это, — тихо возразил Чонгук. — Он сказал «я — чудовище». Это другое.

— Это слова, а я видел его глаза. В них был страх. Настоящий. — наконец поднял голову. — Я знаю этот страх, сам так смотрел когда-то на всех. На каждого, кто подходил слишком близко.

Все замолчали. Юнги редко говорил о своём прошлом. Ещё реже — о своих чувствах.

— И что ты думаешь? — спросил Намджун.

— Я думаю, что он меня бесит, — резко нажал на клавишу из-за чего диссонирующий аккорд повис в воздухе. — Бесит, что он посмотрел на меня. Увидел то, что я прячу. Бесит, что он оказался прав. И бесит, что он сам — такой же. Я чувствую это. Он пахнет... неправильно.

- И ты по запаху определяешь, — хохотнул гибрид белки и выгнул бровь — В каком смысле?

— Не знаю, но когда стоял рядом с ним, у меня мурашки пошли. Не от страха. От... узнавания наверное.

— Да ладно тебе, — Хосок примирительно поднял руки. — Может, у парня просто трудный период. Мы все через такое проходили.

— Особенно ты, — хмыкнул Джин, поправляя воротник идеально выглаженной рубашки. — Хосок, ты в свой «трудный период» танцевал на школьном дворе под дождём и кричал, что станешь звездой. Это был вторник.

Гараж взорвался смехом. Ппрень попытался изобразить возмущение, но не выдержал и расхохотался сам.

— Я работал над выразительностью движений! — заявил он. — И между прочим, теперь я лучший танцор школы.

— Самопровозглашённый, — уточнил Юнги.

— Признанный! — Хосок театрально ткнул в него пальцем. — Вот увидите, через год буду танцевать на сцене Сеульского центра искусств, а может даже в агенстве.

— А я буду сидеть в первом ряду и кидать в тебя попкорном, — пообещал хамелион.

— Лучший друг называется!

Пока они препирались, Чонгук доел чипсы, скомкал пакет и бросил его через всю комнату в мусорное ведро. Пакет описал красивую дугу и упал точно в цель.

— Три очка! — он победно вскинул руки.

— Чонгук, ты такой ребёнок иногда, — улыбнулся Намджун, сидевший в углу дивана с какой-то книгой на коленях.

— Я крутой ребёнок! — показав модный жест пальцами — Все говорят, что я крутой. Даже учитель физкультуры сказал.

— Учитель физкультуры говорит это всем, кто может добросить мяч до кольца, — заметил Юнги.

— Ты просто завидуешь!

— Чему? Твоим прыжкам или твоему интеллекту?

Кролик замахнулся на него подушкой, но та выскользнула из рук. Друг ухмыльнулся и продолжил наигрывать что-то тихое и меланхоличное на пианино.

Намджун, не поднимая глаз от книги, вдруг сказал:

— Джин, ты сегодня долго возился с волосами.

— А ты заметил? — приосанился и провёл рукой по идеально уложенным прядям. — Осиливаю новый стайлинг. Называется «effortless perfection». Это когда ты выглядишь так, будто потратил на укладку пять минут, а на самом деле — сорок.

— Сорок минут на волосы? — Хосок закатил глаза. — Ты что, на свидание собрался?

— С тобой, милый, — Джин послал ему воздушный поцелуй.

Парень поймал его и демонстративно прижал к сердцу, на что снова засмеялись.

Намджун опустил голову обратно к книге, уголки его губ дрогнули. Он был рад, что никто не видел его лица в этот момент. Джин в своей стихии, весь из сарказма и самоиронии, — это зрелище всегда заставало его врасплох.

После такой разбавленного разговора стало легче и атмосфера в гараже стала значительно лучше, когда все затихли Тэхён подался вперёд:

— Тогда вы понимаете, что мы не можем просто отвернуться от него.

— Я понимаю, — розоволосый сжал кулаки. — И это бесит меня больше всего. Хочу его ненавидеть, но уже не получаеться.

— Тогда что мы будем делать? — спросил Джин.

— То, что мы всегда делаем, — Тэхён обвёл всех взглядом. — Мы будем рядом, даже если он будет отталкивать. Даже если он будет кричать, что мы ему не нужны. Мы не уйдём, потому что мы — команда. Если у него нет крыльев — мы станем его крыльями, пока он сам не научится летать.

Юнги долго молчал, а потом кивнул — коротко, почти незаметно.

— Ладно, но если он снова полезет ко мне в душу, я за себя не отвечаю.

— Он полезет, — усмехнулся Чонгук. — И ты тоже полезешь, потому что вы похожи больше, чем хотите признать.

— Отлично, — Тэхён потёр ладони. — Тогда завтра начинаем операцию «Тайна новенького». Или, как я её называю...

— Пожалуйста, не придумывай название, — взмолился Джин.

— Операция «Крылышки в ударе»

— Я же просил...