6 часть

Хёнджин был опустошен. Он понимал, что слова йеджи, подкрепленные действиями его друзей, нанесли Феликсу глубокую рану. Он сначала устроил разнос Конгу и Джосу, заставив их осознать, какую боль они причинили.«Вы не понимаете!» – кричал Хёнджин, его обычно спокойный голос дрожал от гнева. – «Феликс не такой, как все, и в этом его сила! Вы только что разрушили то, что я так долго собирал по кирпичику! Сука! Я вас не просил вмешиваться, какого нахуй хуя?!? И зачем эту шмару позвали, она только всё сильнее испортила! Если меня феликс не простит, я вас повешу на ваших же кишках! Вы меня поняли?!?»Джос и Конг кивнули опосаяясь разъярённого друга

Слова, вырвавшиеся из его груди, были подобны выстрелам, и, глядя на перепуганные лица Джоса и Конга, Хёнджин чувствовал лишь холодную ярость, смешанную с нарастающей паникой. Он не дал им времени на оправдания, развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что затряслись стекла. В голове стучала одна мысль: Феликс.

Его сердце бешено колотилось, когда он помчался к машине, не разбирая дороги. Он должен был увидеть Феликса. Сейчас же. Доказать ему, что все, что сказала Йеджи, – ложь. Доказать, что он не такой, каким его пытаются выставить. Но что, если Феликс уже поверил? Что, если он принял слова Йеджи за правду?

Хёнджин, словно загнанный зверь, примчался к дому Феликса. Сердце колотилось в груди, заглушая крики друзей, заглушая даже собственный страх. Он хотел видеть только его, только Феликса, чтобы стереть из его глаз боль, которую он сам же и посеял. Но дверь открыл не Феликс. На пороге стоял кто-то из его соседей, встретивший Хёнджина настороженным взглядом. «Его нет, – сказал он равнодушно. – И если ты из-за того, что случилось, то он не хочет тебя видеть. Убирайся». Слова были сказаны спокойно, но их ледяной тон пронзил Хёнджина насквозь. Он пытался что-то сказать, молить, объяснять, но перед ним была закрытая дверь, и в ней – чужая, равнодушная стена. Опустошенный, словно выжатый лимон, он поплёлся обратно, не чувствуя под ногами дороги.

Дома его встретил привычный хаос. Отец, как всегда, сидел за столом, окруженный пустыми бутылками, и мучительно, надрывно выводил какую-то старую, забытую песню. Его голос, хриплый и пьяный, проникал в самые уши, казалось, растворяясь в воздухе помещения.«Ой, мороз, мороз, не морозь меня, Старого казака, не морозь меня...» – хрипел он, спотыкаясь и раскачиваясь. – «Виновата, зима, что я молодой...» Хёнджин не стал его слушать. Он прошёл мимо, словно сквозь призрака, и заперся в своей комнате. Тишина комнаты казалась оглушительной после отцовского пения, но она не приносила облегчения. Он снова почувствовал себя одиноким, потерянным. Тепло, которое он так долго искал, так бережно собирал по крупицам, снова ускользнуло, оставив после себя лишь холодную пустоту.Он бросился к своему скетчбуку, пытаясь отвлечься, выплеснуть накопившуюся боль на бумагу. Рука сама потянулась к карандашу, но вместо абстрактных линий или мрачных пейзажей, на бумаге вновь и вновь появлялось лицо Феликса. Его мягкие черты, его добрые глаза, его улыбка – всё это преследовало его, становилось центром каждого штриха. Хёнджин в ярости смял лист, но новый, ещё более отчётливый образ Феликса возникал на следующем. Отчаяние захлестнуло его. Он зарылся лицом в подушку, пытаясь заглушить рыдания, но это было бесполезно. Впервые за долгие годы, впервые с тех пор, как он научился держать в себе боль, по его щеке медленно скатилась горячая, солёная слеза. А потом ещё одна, и ещё. Он плакал, чувствуя, как ломается что-то внутри, что-то, что он считал незыблемым.

Прошла ночь. Хёнджин, измотанный, но уже без слез, сидел на полу, прислонившись к кровати. Он чувствовал себя совершенно опустошенным, но где-то глубоко внутри забрезжила крошечная искорка решимости. Он не мог так просто сдаться. Он не мог позволить ошибкам и чужим словам разрушить то, что было для него самым важным.Он взял чистый лист бумаги и начал писать. Писал всё, что чувствовал, всё, что не успел сказать Феликсу. О своей боли, о своём страхе, о том, как сильно он любит его и как сильно сожалеет о том, что произошло. Он писал о том, что его друзья ошибались, что Йеджи пыталась лишь посеять раздор, а он, Хёнджин, был слишком глуп и зол, чтобы увидеть правду. Он писал о том, что Феликс – это свет в его жизни, его единственное настоящее тепло, и он готов на всё, лишь бы вернуть его доверие.С готовым письмом в руке, Хёнджин снова отправился к Феликсу. Он не ожидал, что его примут, но он должен был попытаться. На этот раз он не стучал, а просто стоял у двери, как будто надеясь, что само его присутствие сможет что-то изменить. Когда дверь открылась, и он увидел Феликса, сердце его замерло. Лицо Феликса было бледным, глаза покрасневшими, но в них не было той всепоглощающей боли, которую он видел вчера. Была лишь усталость и какая-то новая, тихая печаль.«Феликс… – начал Хёнджин, голос его дрожал, но в нём уже не было прежнего отчаяния, только искренность. – Я знаю, что, возможно, ты не захочешь меня слушать. И я заслужил это. Но я не могу уйти, не сказав тебе всего».Он протянул письмо. Феликс, поколебавшись, взял его. Его пальцы слегка дрожали. Он не стал его читать сразу, просто смотрел на Хёнджина, и в этом взгляде Хёнджин увидел проблеск надежды.«Я… я был зол, – прошептал Феликс, его голос был тих, как шорох листвы. – И мне было очень больно. Мне казалось, что всё, что ты говорил, было ложью».«Это не так, – твёрдо сказал Хёнджин. – Никогда не было. Я был слеп, и позволил другим манипулировать мной и тобой. Но я понял. Я понял, что потерял, и я не хочу тебя терять. Я люблю тебя, Феликс. Больше всего на свете».Феликс молчал, его взгляд блуждал между письмом в его руке и глазами Хёнджина. Казалось, он боролся с собой, с обидой, с болью. Затем, медленно, он поднял глаза и посмотрел прямо на Хёнджина. В его взгляде больше не было отторжения, только глубокая, исцеляющая печаль, смешанная с чем-то, что Хёнджин осмелился назвать прощением.«Ты… ты уверен?» – спросил Феликс, и в его голосе прозвучала нотка робкой надежды.Хёнджин кивнул, не в силах произнести ни слова. Он просто смотрел на Феликса, ожидая. И в этот момент, когда казалось, что мир замер, Феликс сделал шаг вперёд и протянул руку, коснувшись щеки Хёнджина.«Я… я тоже тебя люблю, Хёнджин», – прошептал Феликс, и в его глазах зажглись слёзы, но это были уже другие слёзы – слёзы облегчения и зарождающейся любви. Хёнджин мягко улыбнулся и притянул Феликса в объятия. ______________________________________Даты выхода в моём тг! Kiriyeshki gang🤗