Глава 8

И Хосок в ту секундочку понял, что сейчас Мина никто не поймёт. Объявив время смерти, он ничего не сказал и пошёл в палату. Войдя, он увидел Юнги, что прикончил только две бутылки коньяка. Чон был рад этому, ведь Юнги ещё не так пьян и вполне способен трезво мыслить.

Хосок отлично понимал, что то, что он чувствует по отношению к этому человек пройдёт. Лет через пять он и о нем, может, даже и не вспомнит. И он не хочет убиваться по поводу того, что не успел ему это сказать. Ведь если он не скажет сейчас, то больше он его может и не увидит. Он думает, что сейчас никто другой его не поймёт. Возможно, он прав, а возможно — нет. Всем рулит лишь удача.

— Доктор Чон? Что ты тут делаешь?

— Я хотел тебе кое-что сказать. И если я не скажу тебе это сейчас, то буду жалеть об этом ближайшие лет пять.

  — Я тоже должен тебе кое-что сказать, — ответил Мин, отставив бутылку.

  — Давай одновременно? — спросил Хо, а Юнги кивнул. Оба набрали в легкие воздуха и тут же выкрикнули:

  — Ты мне нравишься!

  — Это был эксперимент!

  После крика Хосок выпал. То есть, он не убивал Чимина? На немой вопрос Юнги ответил, что Паку было просто скучно, а вдобавок — нечего терять. И ему стало интересно, что будет, если он спрыгни с четвёртого этажа. Видимо, шатен рассчитывал на сильные травмы, нежели на смерть. От такого Чон был ещё больше шокирован. Чувство вины тут же улетучилось и он обнял Мина, вовлекая в поцелуй. Такой нежный и аккуратный, что ни один, ни другой того не ожидал. Юнги даже подумал, что сейчас растает, подобно мороженому в жаркий день. Мин тянет Чона на себя, пока тот уже стягивает белый халат.

— Ты мне тоже, — только и успевает выдохнуть Юнги. — А ты уверен в этом? Не уволят за занятие сексом с пациентом?

— Отстранят — это максимум. Да и тем более, не узнаешь, пока не попробуешь.

Хосок все отлично понимал. Он понимал, что это не навсегда, они не будут вместе до гроба, да и общество не одобрит. Но сейчас было уже как-то поебать. Было поебать на проблемы, на обед и на пациентов. Просто хотелось быть рядом с этим коматозником. Хотелось лишь вдыхать слегка мятный запах фарфоровой кожи, перебирать длинными пальцами неестественного сиреневого цвета. Хотелось гулять пешком и смотреть на мимо проходящих людей и сидеть в набережной, кормя уток. Хотелось всего и сразу, но сейчас он может лишь трахаться прямо на больничной койке с собственным пациентом. Эндорфин устроил в крови обоих парней дикое родео.

* * *

— Чонгук, пожалуйста, — молящим взглядом посмотрел на медбрата Тэхён.

— Я не могу, Тэхён. Это против моей воли.

— Но я всего лишь прошу тебя встречаться!

— А я к этому не готов, — выплюнул Чонгук. — и к тебе тоже.

— Да почему?!

— Да потому что это простая симпатия, которая пройдёт у тебя через пару недель, когда всякие там гормоны и другие химические вещества в твоём организме успокоятся. А если мы сейчас начнём встречаться, и ты меня разлюбишь, то я уже успею к тебе привязаться. Прости, но нет.

— Гуки.

— Нет, и это мой единственный ответ на этот вопрос.

— Давай тогда будем партнерами?

Чон вздохнул. Он понимал, что если сейчас ничего не скажет Киму, то тот от него не отвяжется. Он отлично понимал, что пожалеет, ответив простое:

— Ладно, — и тут же поцеловал Тэхёна.

* * *

— Но, все же, зачем ты порезал себе вены? — спросил Хо.

— Чего?

  — Не делай вид, будто не понимаешь, что ты с собой сделал, — укоризненно произнёс Хосок.

  — А что я сделал?

  — Перерезал вены, — вздохнув, ответил тот.

  — Знаешь, что самое смешное в этой ситуации? — спросил Юнги. Хосок не понимал, над чем в сией ситуации можно смеяться. — Я не резал себе вены. Никогда.

* * *

Ким Намджун кинул на пол свои чёрные кожаные перчатки, пистолет откинул куда подальше. Поправил волосы. Снял тяжелые ботинки чёрного цвета. Достал из кармана телефон.