Глава 6

  И Чимин, и Тэхён, и даже Чонгук — которого Ким очень удачно так завалил — сидели у палаты. Им сказали, что Юнги очнулся, а медбрат, с коим встречался Тэ — да когда они успевают? — пришёл с Кимом за компанию.

  Даже Чимин вырядился: и штанцы какие-то из далеких восьмидесятых откопал, и рубашку бежевую, и ботинки чёрные. Чон запустил двоих, оставив Пака сидеть в коридоре.

  — Эй, почему вы не пускаете меня? — спросил тот, надув губы.

  — Ты последним пойдёшь, — ответил врач, садясь рядом, — Вот ты куда так вырядился?

  — А что, понравился?

  — Ты на шлюху сейчас похож. Ты посмотри: тут дети, пожилые, а ты вырядился, будто сейчас на пилон взойдёшь и начнёшь танцевать стриптиз. Это некрасиво, Пак Чимин.

* * *

  Хосок конкретно охренел от жизни. Это был его пациент, какого хуя она не сообщила, что с Юнги что-то не так? Она не имела на это права. В итоге Чон должен носиться ураганом по моргу, оставляя в ахуе двое других врачей, пьющих кофе.

  А Юнги понять ничего не может. В холоде и темноте просыпается, понять ничего не может.

  Я чё, сдох, что ли? Не, ну это не смешно.

  От безысходности начинает тарабанить и без того короткими ножками по дверце отсека. А потом дверку открывает Чон, у кого на лице глаза в позе блюдца застыли.

  — Живой! Ха-Ныль, с тебя девяносто три с половиной тысячи вон! — крикнул Хосок девушки, отчего та скривилась, но деньги отдала.

* * *

  Двое наконец вышли из палаты.

  — Теперь ты, — сказал Хосок.

  — И без тебя знаю, — цокнул Чимин и вошёл в палату. На койке со светлым бельём лежал он, Юнги, живой и в сознании.

  — Чим, иди сюда, я тебя обниму, — Пак подошёл к Мину и, наклонившись, обнял.

  — Раз уж ты в сознании, то я хотел бы тебе кое-что рассказать. Можем мы выйти на крышу?

  — Я спрошу у доктора, а ты пока сиди здесь.

* * *

На крыше одной их самых лучших клиник города Сеула было довольно прохладно. Ветер неплохо так поддувал. Юнги стоит и смотрит на Чимина, который опустил глаза на ботинки. Мин видит, что Чимин хочет что-то важное сказать, да никак не решится.

— Юнги, это очень серьёзный разговор, — сказал Пак, взяв блондина за руку и поволок к краю крыши. — Поэтому, прошу, не смейся надо мной.

  — Слушаю, — абсолютно серьезным тоном бросил Юнги, смотря на Пака. Тот всё равно будто боялся что-то не так сказать. Но Мин прекрасно знал, что он хотел сказать и чертовски боится, что может сделать с собой парень, которому так же нечего терять. Но ему нравится Хосок. Он не может это объяснить, это не поддаётся объяснениям.

  — Хён, я... — Чимин сглотнул, желая, чтобы это всё было сном, — я люблю тебя.

Старший грустно улыбнулся. Он не знал, что следовало бы сказать в такой ситуации. Что следует делать, что следует говорить, он вообще не разбирался в людях и как с ними общаться. Это так сложно.

— А я тебя нет, прости, — Юнги почти пустил слезу. А Чимин усмехнулся. Подошёл к краю и, встав на бортик, спросил:

— Уверен? — в глазах огонь и грусть, слёзы и сумасшествие.

— Да, — кивнул Юнги. — нет, стой!

Но кричать было поздно. Пак уже был в трёх секундном падении. Его волосы колыхались в воздухе, конечности болтались. Слёзы текли по пухлым щекам. А Юнги не успел. Этот человек может успеть всё, что угодно, но не успел взять Чимина за руку, вывести вниз. И не сообразил соврать.

Шмыгнув носом, он пошёл вниз.

— Всё нормально? — спросил Хосок, когда тот пришёл в палату.

— Нет. Похороните меня прямо здесь, если можно.

— А что случилось?

— Я убил Чимина.

— Что? Он что, сбросился?

— Да, — хрипнул Юнги и Чон вышел.

Я убил его.