Часть 4

Когда со стаканом теплого молока было покончено, Феликс почувствовал, как на него накатывает волна сонной сытости. Напряжение последних месяцев, постоянный страх и внезапное потрясение сегодняшнего дня окончательно обессилили омегу. Глаза слипались сами собой, а голова тяжело опускалась на грудь.Хёнджин понимающе усмехнулся. Он поднялся со своего места, вновь легко, словно пушинку, подхватил Феликса на руки и понес прочь из кухни. Омега даже не стал протестовать — он лишь уткнулся носом в шею альфы, впитывая успокаивающий аромат горького шоколада, который теперь ассоциировался исключительно с безопасностью.Они поднялись на второй этаж, где Хван открыл дверь в просторную, роскошную спальню, оформленную в глубоких темных тонах. В центре стояла огромная кровать с кучей подушек и пушистым пледом. Хёнджин бережно уложил Феликса на мягкие простыни, разулся сам и присел рядом, поправляя на омеге одеяло.В руках альфы неожиданно оказался пульт от огромного телевизора, висевшего на стене напротив кровати. Хёнджин серьезно посмотрел на Феликса и совершенно обыденным тоном спросил:— Выбирай: «Скуби-Ду! Мистическая корпорация» или все-таки «Шрек»?Феликс, который ожидал услышать разговоры о правилах проживания в доме мафиози, его юристах или криминальных разборках, на секунду лишился дара речи. Он захлопал ресницами, переводя взгляд с пульта на строгое, безупречное лицо Хвана.— Чего?.. — только и смог выдавить из себя омега, решив, что ему это послышалось от усталости.Хёнджин вместо ответа лишь тихо и низко рассмеялся. Он подался вперед, перехватил инициативу и мягко, но настойчиво вовлек Феликса в новый поцелуй. Хван целовал нежно, без тени недавней властности, словно без слов доказывая, что здесь, в этой комнате, он не опасный босс синдиката, а просто альфа, готовый исполнить любой каприз своего беременного омеги.