Ритм, застывший в мышцах

В танцевальной практике номер четыре пахло озоном, дешёвым энергетиком и невыносимым, почти осязаемым напряжением. Зеркала во всю стену безжалостно отражали каждое движение, каждую каплю пота и каждый взгляд, который Джисон пытался скрыть.

Хан Джисон был чертовски хорошим рэпером. Его флоу сравнивали с пулеметной очередью, а тексты — с глубокими ранами, которые заживают слишком долго. Но сейчас его дар слова куда-то испарился. Он сидел на полу, привалившись спиной к зеркалу, и делал вид, что копается в блокноте с текстами. На самом деле его зрачки были прикованы к центру зала.

Там был Ли Минхо.

Минхо не просто танцевал. Он препарировал пространство. Каждый его шаг был хирургически точным, каждое движение бедер — вызовом общественной морали. На нем были надеты свободные тренировочные штаны, но для Джисона они были прозрачными. Он знал, как выглядят эти ноги. Он видел их в раздевалке, видел в коротких шортах в общежитии, и, честно говоря, это было его личным проклятием.

У Минхо были бедра, которые заслуживали отдельного фандома. Плотные, мускулистые, с кожей, которая казалась бархатной, и силой, способной сломать хребет — или, по крайней мере, волю Джисона.

Громкая музыка — тихие мысли.

Трек «Taste» взорвал динамики. Минхо делал волну телом, опускаясь к полу. Его бедра напряглись, ткань штанов натянулась, очерчивая мощные квадрицепсы.

— Джисон-и, ты снова завис, — голос Минхо прозвучал неожиданно близко.

Музыка стихла, оставив после себя лишь гул в ушах.

Джисон вздрогнул, едва не выронив ручку.

— Я... я просто думаю над рифмой во втором куплете. «Бёдра» и «тигр» не рифмуются, да? — ляпнул он первое, что пришло в голову.

Минхо выгнул бровь, вытирая шею полотенцем. Капля пота скатилась по его кадыку вниз, исчезая в вырезе футболки.

— «Бёдра»? Откуда в агрессивном треке про ночные улицы взялись бёдра?

— Метафора, — быстро нашелся Джисон, чувствуя, как краснеют кончики ушей. — Ну, знаешь, как основа... фундамент... опоры города.

Минхо усмехнулся. Этот его кошачий прищуp всегда заставлял Джисона чувствовать себя мышью, которую уже поймали, но решили еще немного помучить.

— Ладно, философ. Давай еще раз прогоним твою партию. Ты должен двигаться синхронно со мной в припеве, а не просто стоять и изображать статую мыслителя.

Танцевальный плен.

Они встали рядом. Джисон чувствовал жар, исходящий от тела Минхо. Когда музыка началась снова, мир сузился до размеров репетиционного зала.В какой-то момент хореография требовала, чтобы они стояли вплотную, спина к спине, а затем Минхо должен был сделать резкий разворот, проходя рукой по бедру партнера для фиксации. Но сегодня всё пошло не по плану. Или, наоборот, слишком по плану подсознания Джисона.

Когда бедро Минхо — твердое, горячее и мощное — прижалось к бедру Джисона во время поворота, рэпер на секунду забыл, как дышать. Он почувствовал это движение: как перекатываются мышцы под тканью, как уверенно Минхо владеет своим телом.

Джисон сбился. Он просто замер, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой узел.

— Сон-и? — Минхо остановился, не убирая руки с плеча младшего. — Ты сегодня какой-то дерганый. Что-то случилось?

— Ничего. Просто устал.

— Ложь, — Минхо подошел ближе, вторгаясь в личное пространство так бесцеремонно, как умел только он. — Ты весь вечер пялишься на мои ноги. Я что, надел штаны задом наперед?

Джисон сглотнул. Прямота Минхо всегда была его главным оружием.

— Нет. Просто... ты хороший танцор, Хён. Я пытаюсь понять твою технику.

— Мою технику? — Минхо сделал шаг вперед, заставляя Джисона отступить, пока тот не уперся поясницей в поручень у зеркала. — Моя техника заключается в том, что я использую силу ног. Хочешь проверить, насколько они сильные?

Это была ловушка. Джисон знал это. Но его фетиш, его маленькая, постыдная одержимость кричала громче здравого смысла. Он опустил взгляд вниз, туда, где ткань штанов Минхо снова натянулась из-за его позы.

— Хочу, — шепотом выдохнул Джисон.

Граница пересечена.

Минхо не стал смеяться. Он медленно взял руку Джисона и положил её себе на бедро.

— Чувствуешь? — спросил он низким голосом.

Под ладонью Джисона был живой огонь. Мышцы Минхо были напряжены, как стальные тросы. Джисон невольно сжал пальцы, сминая ткань, чувствуя объем и плотность плоти. Это было лучше, чем во всех его фантазиях. Бедро Минхо идеально ложилось в его ладонь, словно было создано для того, чтобы его сжимали.

— Ты с ума сойти какой крепкий, Хён, — голос Джисона сорвался на хрип.

— Ты даже не представляешь, насколько, — Минхо наклонился к его уху, обжигая дыханием. — Знаешь, Джисон-и, я ведь не слепой. Я вижу, как ты смотришь на меня во время фансайнов. Как ты стараешься сесть поближе, когда я в шортах. Как ты облизываешься, когда я делаю растяжку.

Джисон зажмурился. Его раскрыли. Полностью.

— И что ты собираешься с этим делать? Выгонишь меня из группы?Минхо тихо рассмеялся, и этот звук был самым сладким рэпом, который Джисон когда-либо слышал.

— Зачем? Ты — лучший рэпер, которого я знаю. И у тебя отличный вкус.Минхо перехватил инициативу. Он подхватил Джисона под бедра — иронично, не правда ли? — и легко усадил его на высокий подоконник, втискиваясь между его коленей. Теперь их лица были на одном уровне.

— Если тебе так нравятся мои ноги, Хани, тебе стоит научиться просить правильно.

Джисон чувствовал себя пьяным без вина. Он протянул вторую руку, обхватывая оба бедра Минхо, притягивая его ближе к себе. Он чувствовал их мощь, их готовность к действию. Это была чистая, первобытная энергия.

— Пожалуйста, — прошептал Джисон, утыкаясь лбом в плечо старшего. — Разреши мне... просто касаться.

— Только касаться? — Минхо запустил руку в волосы Джисона, заставляя его поднять голову. — Мы в этой группе не ищем легких путей, рэпер. Если берешься за что-то, делай это с полной отдачей.

Послевкусие.

В ту ночь репетиция затянулась до рассвета. Но они больше не танцевали под музыку. Единственным ритмом в зале был ритм двух сердец и тяжелое дыхание.Джисон узнал, что бедра Минхо на ощупь еще прекраснее, когда между ними нет одежды. Он узнал, что Минхо нравится, когда его кусают за внутреннюю сторону бедра — там, где кожа самая чувствительная. Он узнал, что за внешней холодностью главного танцора скрывается такая жажда, которую не утолить даже за десять бесконечных ночей.

Когда они, наконец, выходили из здания компании, кутаясь в объемные худи, Минхо шел своей обычной уверенной походкой, чуть прихрамывая (Джисон был очень... старательным).

— Напишешь об этом песню? — спросил Минхо, поправляя маску на лице.

Джисон улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя абсолютный покой.

— Обязательно. Но я назову её «Фундамент». Чтобы никто не догадался.

Минхо толкнул его бедром в бок — игриво и сильно.— Извращенец.