Серебро и кружево - ведьма × охотник

Описание: Илья - ведьма, Саша -охотник на ведьм. Их жизнь словно комедийный ситком, окунулась в необычайно интересный сюжет.

***

Открыв глаза, первым Яцкевич почувствовал чужое тепло.

Не головную боль, хотя та настойчиво стучала в висках, не сухость во рту и не утренний свет, пробивавшийся сквозь неплотно задёрнутые шторы.

Он лежал на боку, уткнувшись носом в чужое плечо. Поперёк его талии покоилась тяжёлая рука, а под одеялом их ноги переплелись так естественно, будто в таком положении были не первую ночь.

Илья несколько секунд смотрел на смятую подушку и пытался вспомнить, где находится.

Бар, музыка, горькая настойка, которую он не собирался пить,потому что никогда не пробовал алкоголь, да и не собирался. Но бармен обещал, что это лишь волшебная смесь.

Танцы, чьи-то пальцы на его пояснице, номер в отеое. Дверь спальни, в которую они едва попали с первого раза.

Яцкевич осторожно поднял голову, обнаружив, что его сосед не спал.

Лежа на спине, тот глядел на Илью голубыми, чуть сонными глазами. Тёмные волосы растрепались, на щеке отпечаталась складка от подушки и выглядел он до неприличия довольным.

- Доброе утро, - хриплым ото сна голосом произнёс он.

- Смотря для кого.

- Пять минут назад ты парадировал коалу.

- Это была попытка удушения.

- Тогда должен сказать, у тебя весьма оригинальная техника.

Илья хотел отодвинуться, но рука на его талии не дала этого сделать, удерживая на месте.

- Отпусти.

- Ты не очень убедителен.

- Саша.

Имя всплыло в памяти вместе со вкусом напитка и чужих губ. Кажется, ночью он произносил его не раз и совсем другим тоном.

Улыбка парня стала шире.

- Значит, помнишь.

- К сожалению, не всё.

- Могу напомнить.

Яцкевич всё-таки выбрался из объятий и сел, придерживая одеяло у живота. Комната выглядела так, словно по ней пронёсся небольшой, но целеустремлённый ураган. На полу валялась одежда. Его рубашка свисала с настольной лампы, а брюки, вероятно, покинули этот мир навсегда.

Саша лениво потянулся и одеяло сползло ниже, предательски привлекая внимание к спортивному телу мужчины.

Карие глаза скольщнули по мыщцам, но в ту же секунду Илья замер.

На левой стороне груди, чуть ниже ключицы, чернела татуировка - пентаграмма, метка охотника на ведьм.

Похмелье исчезло мгновенно.

Саша, сначала усмехнувшись нескрываемому интересу к своему телу, проследил за чужим взглядом. Улыбка медленно сошла с лица.

- Что-то не так?

Илья не ответил, лишь пальцами нащупали край одеяла, готовясь рвануть его на себя и вскочить.

Понять ступор парня было невозможно, за секунду его игривое настроение сменилось ступором. Ермолаев приподнялся на локте, желая коснуться ещё тёплой кожи, но увидел то, что заставило его тоже ненадолго выпасть.

На обнажённой пояснице Ильи проступали тонкие отметины. Тонкий кружевной узор тянулся бёдер и по позвоночнику, переплетаясь в своеобразные завитки.

Татуировка ковена.

Несколько мучительно долгих секунд они смотрели друг на друга, пытаясь понять всю ироничность ситуации.

- Ты ведьма, - первым подал голос охотник.

- А ты наблюдательный.

Саша резко сел, но Яцкевич дёрнул одеяло на себя, и тот едва не свалился с кровати.

- Ты ведьма, - повторил охотник, будто надеялся, что со второго раза слова обретут иной смысл.

- А ты каратель, и, поверь, меня это тоже не радует.

- Вчера на тебе не было меток.

- Вчера на мне была рубашка! - защищался Илья, чувствуя, как бешено в панике бьется сердце.

- Ну, недолго..

Они одновременно посмотрели на разбросанную по полу одежду, затем снова друг на друга.

Ермолаев первым бросился вперёд. Илья успел отшатнуться, но запутался в одеяле и едва не рухнул с кровати. Чужие пальцы вовремя сомкнулись на его запястье.

Ведьма выругался, ударив охотника подушкой в лицо и пользуясь секундным замешательством, вывернулся.

- Ты серьёзно? - возмутился охотник. - Ты бы мог меня заколдовать?

- Если бы мог колдовать, ты бы уже квакал!

Илья выразительно посмотрел на ремень, болтавшийся в руке Ермолаева. Тот тоже посмотрел в след за паргем.

- Это не то, что ты думаешь.

- После сегодняшней ночи эта фраза звучит особенно плохо.

Ермолаев раздражённо отбросил ремень и схватил брюки, что так крепко держал ведьма.

Когда Саша дёрнул ткань сильнее, Яцкевич потерял равновесие, налетел на него плечом, и они вместе рухнули на пол.

Успев развернуться, озотник оказался сверху, прижимая тело за запястья к бархатному ковру. Нужно признать, на бардовом цвете ведьме выглядел великолепно.

Оба парня тяжело дышали. Пока Илья сердито смотрел на него снизу, Ермолаев хмурился, но не делал следующего движения, словно сам не понимал, что теперь должен предпринять.

Вблизи на его подбородке виднелась едва заметная царапина, ведьма помнил, как касался её губами. Судя по тому, как изменился взгляд Саши, он тоже вспоминал нечто похожее.

- Но тебе же понравился секс? - выпалил неожиданно охотник.

- Что? - Илья опешил.

- Тебе понравилось, что было ночью?

Пальцы на запястьях ослабли, совсем немного, но этого хватило.

Яцкевич резко согнул ногу, упераясь коленом в бок охотника и, поймав его на смещении веса, перевернул. Через секунду каратель уже лежал на спине, а ведьма воссидал у него на бёдрах, удерживая за плечи.

На лице Ермолаева появилось почти болещненное удовлетворение. Ему слишком нравился открывшийся вид и ощущение лёгкой тяжести, но тревога в голове беспокоила больше, чем зуд в трусах.

- Да, было хорошо.

- Очень?

- Не вынуждай меня брать слова обратно.

- Даже не подумаю.

Несмотря на абсурдность происходящего, Илья рассмеялся. Коротко, почти нервно, но именно в этот момент охотник понял - несмотря на его арсенал, именно он в этой комнате обезоружен.

- Грустно, что всё так глупо вышло, - сказал он тише. - Но я бы повторил, если бы была возможность.

- Правда?

- Да. Ты такой... такой...Ох, чёрт, потрясающий.

Это прозвучало настолько неожиданно искренне, что Яцкевич задержал дыхание. На мгновение ему захотелось забыть о метке карателя, о кружеве на собственной коже и обо всём, чему его учили с детства.

Но метка на груди Саши не давала покоя.

Природа охотника уже тянула его руку не то чтобы обнять или схватить, Илья не стал выяснять.

- Прости, каратель, - кокетливо произнёс он, стараясь спрятать охватившую его печаль.

- За что?

Ведьма разжал ладонь. На ней лежала щепотка серебристого порошка, который он вовремя успел призватить из секретного кармана брюк.

Сложив губы уточкой, он легко дунул Ермолаеву его прямо в лицо.

- Ты что...

Договорить тот не успел, так как голубые глаза закатились, а тело обмякло.

Илья ещё несколько секунд сидел неподвижно, прислушиваясь к его дыханию.

Он неспеша поднялся, нашёл нужную одежду и уже у двери спальни обернулся.

Охотник лежал на ковре, раскинув руки. Без сознания он казался почти безобидным.

- Ты тоже потрясающий, - пробормотал ведьма и тихо закрыл за собой дверь.

Разумнее всего было забыть эту ночь и озотник действительно пытался из всех своих возможностей.

Первые два дня он злился, на себя за то, что не распознал ведьму. На Илью за порошок, после которого он проснулся на полу голым и с отпечатком ковра на щеке. На бармена за настойку и на весь ведьмовской род просто из принципа.

Потом злость сменилась раздражением, потому что неожиданно пришло понимание - в голове всплывает чужой щекочуший смех.

Еще позже он понял, что способен восстановить в памяти каждый изгиб кружевных отметин на светлой коже.

Саша решил, что это остаточный эффект порошка, потому что другого объяснения не мог найти.

Как-то старшая сестра по оружию, Лера, поймала его на том, что он уже десять минут смотрит в одну страницу справочника и не переворачивает её.

- Привидение увидел? - обыденно спросила она.

- Нет.

- Тогда может ведьму?

Ермолаев едва заметно вздрогнул, что выглядело весьма подозрительно, и девушка сощурилась.

- Что-то ты нервный в последнее время.

- Не выспался.

- Что-то тревожит?

- Отстань.

И она действительно отстала, но лишь потому, что в этот момент на общем столе вспыхнула сигнальналка. Фиолетовый свет означал след ковена в черте города.

Саша отправился на вылазку первым. И, судя по всему, судьба обладала отвратительным чувством юмора.

Среди небольшой компании ведьм, он увидел Илью. На нём были чёрные брюки, настолько облегающие, что Ермолаев на несколько секунд забыл, зачем пришёл.

- Правый выход перекрыт, - прошептала Лера. - Саша, берёшь того, что у колонны.

- Которого?

Девушка повернулась к нему с выражением крайнего недоумения.

- Он там один такой.

В моменте, когда Сашу магнитом потянуло глазами к знакомой фигуре, взгляд охотника встретился с карими глазами.

На лице ведьмы промелькнуло удивление, но затем он медленно, почти незаметно улыбнулся и отсалютовал карателю двумя пальцами.

- Они нас заметили! - крикнул кто-то.

Светящийся круг взорвался облаком золотистой пыльцы и ведьмы бросились врассыпную.

Ермолаев гнался так, словно на кону была его собственная жизнь. Позабыв как дышать, он почти догнал Илью у разбитой стены. Но стоило тому обернулся на бегу и посмотреть лукаво, как Саша замешкался всего на мгновение.

Этого хватило, чтобы Яцкевич шагнул в тень дерева и исчез, оставив после себя запах сладких ягод.

- Ты его упустил, - констатировала Лера, появляясь рядом.

- Он использовал переход.

- До перехода ты мог схватить его дважды.

- Если бы мог, то сейчас он был бы у меня в руках!

Лера ничего не сказала, лишь знакомо хмыкнула, и это прозвучало хуже любого обвинения.

После этого Илья начал попадаться ему повсюду. В книжной лавке у полки с ботаническими атласами или на рынке с бумажным пакетом слив и пучком шалфея.

Однажды охотник увидел позожую макушку у незнакомца и прошёл за ним два квартала, прежде чем понял собственную ошибку.

В другой раз ему почудился знакомый теплый смех в переполненном кафе.

По ночам было ещё хуже. Саша вспоминал смятые простыни, тепло чужого тела, как ведьма сидел на нём, как падал свет на русые волосы, как золотились узоры на пояснице.

И всякий раз, когда мысли поглощали его, он злился.

После очередной мучительной ночи Ермолаев окончательно уверился: дело в колдовстве, другого объяснения не существовало.

Он не мог добровольно думать о ведьме, не мог хотеть снова услышать его смех. Не мог представлять, как прижмёт Илью к стене, и совсем не ради ареста.

Это было наваждение, проклятие или, ещё хуже, приворот. Что угодно, только не то очевидное объяснение, которое охотник отказывался рассматривать.

Он начал выслеживать ведьму.

Пришлось потратить две недели, выменять сведения у кикиморы. Он трижды терял след у цветочного рынка, но однажды вечером Саша всё-таки дождался Яцкевича у травяной лавки.

Илья вышел с корзиной, полной пузырьков и бумажных свёртков. Он спокойно прошёл по узкой улице, свернув в переулок.

- Ты очень плохо шифруешься для охотника.

Поняв, что его вычислили, Саша вышел из тени.

- Нам нужно поговорить.

- Обычно от эта фраза не сулит ничего хорошего.

- Я серьёзно.

- Тем более.

Илья развернулся, но охотник резко шагнул ближе, оттесняя его к кирпичной стене. Корзина в руке ведьмы опасно качнулась.

- Осторожнее, - шикнул Яцкевич.

Ермолаев упёр ладонь в стену рядом с его головой.

- Что ты со мной сделал?

Лёгкая игривая улыбка исчезла с лица Ильи.

- Прошу прощения?

- В ту ночь, ну или потом. Что это было?

- Обычный порошок сна.

- Я не об этом.

- Тогда говори яснее.

- Я постоянно думаю о тебе.

Саша продолжил, не давая возможности ведьме заговорить.

- Я вижу тебя повсюду, мне мерещится твоё лицо в толпе. Я вспоминаю ту ночь, тебя. Всё время.

С каждой фразой брови Яцкевича поднимались всё выше.

- И ты решил, что я тебя заколдовал?

- А что ещё я должен думать?

Оскорбление на лице ведьмы было почти величественным.

- Что ты должен думать? Не знаю, охотничек, возможно, иногда люди нравятся друг другу?

- Ты ведьма.

- А ты идиот.

- Вы используете чары.

- Не для этого!

- Откуда мне знать?

Илья толкнул охотника в грудь, не сильно, но неожиданно для того, чтобы Ермолаев отступил на шаг назад.

- Я никогда никого не привораживал, - отчеканил ведьма. - И не собираюсь. Это мерзко, опасно и лишает человека выбора.

- Тогда почему..

- Откуда мне знать, почему? Я не отвечаю за происходящее в твоей голове. Слава луне, там и без меня достаточно беспорядка.

В переулке стало очень тихо, где-то на соседней улице проехала телега. Илья медленно склонил голову набок.

- Погоди. - Губы Ильи дрогнули. - Ты реально запал на меня?

- Что? Нет! Я охотник!

- Одно другому не мешает.

- Между нашими семьями идёт война.

- А я и не предлагал знакомиться с родителями.

- Это не смешно.

- Почему же? Мне смешно.

Саша посмотрел на него исподлобья.

- Ты невыносим.

- Но потрясающий, - он произнёс это нарочито невинно, вернув охотнику его собственные слова.

- Забудь, что я сказал.

- Не думаю, что смогу. У ведьм превосходная память.

- Я ухожу.

- Ты сам меня выследил!

Резко развернувшись, Ермолев зашагал прочь.

- Эй, каратель! - окликнул его Илья.

Охотник остановился, но не обернулся.

- Я тебя не привораживал, - уже без насмешки сказал ведьма. - И не стал бы.

- Но это ничего не меняет.

- Конечно, - мягко отозвался Яцкевич. - Ты ведь охотник.

На этот раз в его голосе не было ни злости, ни издёвки и почему-то это оказалось не лучше.

Саша ушёл, так и не обернувшись.

Прошла неделя. Неделя с момента, когда Илья последний раз видел охотника.

Ни на рынке, ни возле лавки, ни на крыше соседнего дома Ермолаев не появлялся. Никто не преследовал его по тёмным улицам, не срывал собрания ковена, не пытался арестовать.

Это должно было радовать, но почему-то не радовало.

К концу новой недели ведьма вернулся домой поздно вечером. Его хижина стояла на границе города, там, где дорога переходила в лесную тропу. В окнах было темно, защитные колокольчики под крышей молчали.

На крыльце лежала сложенная записка, небольшой камень, явно взятый с клумбы ведьмы, придерживал её на месте.

Яцкевич настороженно огляделся, поставив корзину на доски, он поднял бумагу.

Внутри была всего одна строка, выведенная неровным, слишком сильным нажимом:

"Походу, действительно запал, ведьмочка".

Распахнув карие глаза, Илья перечитал записку дважды. Улыбка появилась сама собой.

- Идиот, - ласково произнёс он в темноту, бережно прижимая листок к груди.

За деревьями хрустнула ветка, ведьма поднял голову, но никого не увидел, только защитные колокольчики под крышей тихо звякнули.