Сыворотка

Ночь в Хомстеде была наполнена тихим шепотом и звоном металла. Ванесса уверенно вела Ньюта и Минхо в дальний угол комнаты, где хранились новые припасы. Её руки всё еще немного дрожали, но решимость вытеснила остатки слабости. -Вот она, — прошептала она, доставая небольшую металлическую коробку с символом ПОРОК.Внутри лежал шприц с ярко-синей, почти светящейся жидкостью. Ньют взял его, внимательно рассматривая на свету.-Ну, Алби, либо это вернет тебя к нам, либо... — он не закончил фразу, просто кивнул друзьям, и они направились в лазарет.Джефф и Клинт испуганно отпрянули, когда Хранители ворвались в палату. Ванесса подошла к койке Алби. Его лицо было серо-зеленым, по шее ползли черные вздувшиеся вены — яд пожирал его изнутри. Ньют глубоко вздохнул и ввел иглу в вену лидера.Сначала ничего не происходило. А потом Алби резко выгнулся дугой, его глаза распахнулись, став абсолютно белыми, и из груди вырвался страшный, клокочущий хрип.-Держите его! — закричал Джефф.Ванесса вцепилась в плечо Алби, Минхо навалился на его ноги. Спустя минуту мучительных судорог, Алби внезапно обмяк. Все замерли, боясь дышать.-Смотрите... — Ванесса указала на его шею. Черные вены начали медленно бледнеть и уменьшаться. Дыхание Алби стало ровным и глубоким. -Сработало, — выдохнул Минхо, вытирая пот со лба. — Ванесса, ты просто гений.На следующее утро Глэйд проснулся с новым настроением. Ванесса, чувствуя себя намного лучше после короткого сна, приготовила огромную партию хрустящих сэндвичей с яичницей и остатками того самого бекона. Когда завтрак был роздан, она, Ньют, Минхо, Фрайпан и Чак собрались вместе.-Пора вызволять нашего героя из заточения, — усмехнулся Ньют, покручивая связку ключей.Они подошли к кутузке. Томас сидел на земле, прислонившись спиной к решетке, и выглядел на удивление бодрым для человека, который провел ночь в яме.-Эй, Шнурок! — крикнул Минхо, подходя ближе. — Как спалось? Гриверы в щели не заглядывали?— Очень смешно, Минхо, — отозвался Томас, вставая и отряхивая штаны. — Алби... как он?-Ванесса спасла его, — Ньют кивнул на Ванессу и вставил ключ в замок. — Сыворотка подействовала. Он спит, но вены ушли. Ты свободен.Дверь со скрипом открылась. Томас вышел наружу, щурясь от яркого солнца, и Чак тут же подскочил к нему, радостно хлопая по плечу.-Ты теперь Бегун, Томас! Ви на Совете так за тебя заступилась, что Галли чуть не лопнул от злости! — выпалил мальчик.-Спасибо, Ванесса, — Томас посмотрел на неё с искренней благодарностью. — Я у тебя в долгу.-О, не переживай, — Ванесса хитро прищурилась, скрестив руки на груди. — Я как раз придумала, как ты можешь отплатить. Чтобы тебя окончательно приняли в нашу «элиту» и перестали косо смотреть, ты должен пройти обряд посвящения.Ньют и Фрайпан переглянулись. Они знали этот взгляд Ванессы — он не предвещал ничего хорошего для того, кто станет целью её шуток.-Какой обряд? — с опаской спросил Томас.Ванесса подошла к нему поближе и заговорщицки понизила голос, хотя остальные всё равно всё слышали.-Ты должен подойти к Галли прямо сейчас. Он как раз возится у Хомстеда. Посмотришь ему прямо в глаза, серьезно так, и скажешь: «Галли, я долго думал и понял... твои брови похожи на двух очень сердитых мохнатых гусениц, которые пытаются обняться у тебя на переносице».Минхо прыснул в кулак. Фрайпан захохотал в голос, прикрывая рот рукой.-О да! — подхватил Минхо. — А если он не поймет, добавь, что его лицо напоминает мне пережаренный блин, который упал в навоз, но очень старается выглядеть важным.-Ребята, он же меня убьет, — Томас посмотрел на них, не зная, смеяться ему или бежать.-Не убьет, — Ньют старался сохранять серьезное лицо, но его глаза смеялись. — Мы с Ви будем рядом. Это проверка на смелость, Томас. Бегуны должны уметь смотреть в лицо опасности. А брови Галли — это самая большая опасность в Глэйде.-Давай, Томас! — подбодрил Чак. — Мы все это давно хотели ему сказать, но только у тебя хватит наглости!Ванесса легонько подтолкнула Томаса в сторону Хомстеда.-Иди-иди. И не забудь про гусениц. Можешь даже спросить, чем он и х кормит, раз они такие жирные.Томас, вздохнув и набрав в легкие воздуха, медленно направился к Галли, который что-то яростно забивал в стену. Вся компания шла следом на безопасном расстоянии, предвкушая величайшее зрелище недели. -Ты просто коварная женщина, — шепнул Ньют, приобнимая её за плечи.-Зато посмотри, как у всех поднялось настроение, — улыбнулась она, прижимаясь к нему. — Глэйду нужно было посмеяться.Впереди Томас уже почти подошел к Галли, и весь Глэйд, казалось, замер в ожидании «гусеничного» приговора.Глэйд еще никогда не был таким оживленным с самого утра. Солнце заливало поляну ярким светом, а воздух был наполнен предвкушением чего-то грандиозного. Вся компания — Ньют, Минхо, Ванесса, Чак и Фрайпан — двигалась за Томасом на почтительном расстоянии, прячась за углами хижин и кустами плантаций.Томас шел к Хомстеду так, будто направлялся на показ мод. Его плечи были напряжены, но в походке чувствовалась решимость человека, которому нечего терять после ночи в кутузке. Галли стоял у стены, яростно вколачивая огромные гвозди в свежие доски. Его брови, ставшие причиной заговора, были сурово сдвинуты к переносице.-Галли! — громко позвал Томас, остановившись в паре метров.Галли замахнулся молотком, замер и медленно обернулся. Его лицо выражало крайнюю степень раздражения.-Чего тебе, Шнурок? Мало насиделся? Решил еще и строителям мешать?Томас сглотнул, бросил быстрый взгляд назад, где из-за угла выглядывала сияющая физиономия Минхо и зажатый рот Чака, и набрал в легкие побольше воздуха. Он вспомнил наставления Ванессы и решил, что пойдет до конца.-Галли, я тут всю ночь думал, — начал Томас неестественно серьезным тоном. — О правилах, о порядке... и о твоем лице.Галли опустил молоток, его глаза сузились.-О моем лице? Ты что, совсем с катушек съехал в своей яме?-Нет, просто я понял одну вещь, — Томас сделал шаг вперед и посмотрел Галли прямо в глаза. -Твои брови... Галли, они похожи на двух огромных, очень жирных и очень сердитых гусениц. Кажется, они пытаются обняться у тебя на переносице, но никак не могут договориться, кто из них главная.На поляне воцарилась звенящая тишина. Слышно было только, как где-то в лесу чирикнула птица. Галли моргнул раз, другой. Его челюсть медленно отвисла.-Что... что ты сейчас сказал? — прошипел он, и его лицо начало стремительно наливаться багровым цветом.-И еще, — добавил Томас, входя в азарт и чувствуя, как за спиной Минхо уже буквально сползает по стене от хохота. — Минхо говорит, что твое лицо напоминает пережаренный блин, который упал в навоз, но очень старается сохранить достоинство. Скажи, чем ты кормишь своих гусениц? Они выглядят так, будто скоро окуклятся и улетят.Галли издал звук, похожий на свист закипающего чайника. Он с грохотом выронил молоток и сорвался с места.-ТЫ! ТЫ, ЖАЛКИЙ ШАНК! Я ТЕБЯ В ЭТОТ БЛИН САМ РАЗМАЖУ! — взревел Галли, бросаясь на Томаса.-Мамочки! — пискнул Томас и, резко развернувшись, дал такого стрекача, которому позавидовал бы даже Минхо.Начался настоящий хаос. Томас петлял между хижинами, перепрыгивал через бревна и ящики, а за ним, тяжело топая и размахивая руками, несся разъяренный Галли.-Стой, трусливый кусок кланка! Я тебе покажу гусениц! Я тебе всё лицо в навоз превращу! — кричал строитель на весь Глэйд.Вся компания, наблюдавшая за этим из укрытия, больше не могла сдерживаться. Минхо хохотал так громко, что согнулся пополам, хлопая ладонями по коленям. Чак катался по траве, задыхаясь от смеха. Фрайпан вытирал слезы передником, а Ньют, прислонившись к плечу смеющейся Ванессы, едва стоял на ногах от собственного хохота.Томас, пробегая очередной круг мимо них и едва уворачиваясь от летящего в него ботинка Галли, увидел их лица. В его голове мгновенно всё встало на свои места: их слишком внимательные взгляды, хитрость Ванессы и то, как охотно Минхо подсказывал «дополнения» к шутке.-Ах вы... предатели! — на бегу прокричал Томас, задыхаясь. — Ванесса, я тебе это припомню!Ванесса, поймав его взгляд, полный шутливого обвинения, поняла, что сейчас Галли может переключить внимание на «автора» идеи. Она резко выпрямилась, подавляя очередной приступ смеха, который так и рвался наружу.-Так, я... мне пора! — выпалила она, пятясь назад. — У меня... у меня тесто! Оно перебродит! Фрай, присмотри за ними!Она развернулась и со всех ног бросилась к кухне. Забежав внутрь, она мгновенно схватила скалку и первый попавшийся мешок муки. Когда спустя минуту в дверях показался Ньют, едва сдерживающий улыбку, он увидел картину «истинного трудолюбия»: Ванесса со всей силы колотила скалкой по куску теста, её лицо было неестественно серье зным, а волосы и нос были густо припорошены мукой.-Ванесса? — позвал Ньют, прислонившись к косяку. Его плечи всё еще подрагивали.-Не отвлекай меня, Ньют! — строго сказала она, не поднимая глаз и продолжая методично избивать тесто. — У нас обед на носу. Глэйдеры голодают, а вы там занимаетесь всякими глупостями.-Глупостями, значит? — Ньют подошел ближе и заглянул ей в лицо. — А почему у тебя уголки губ так дрожат? И почему ты раскатываешь тесто обратной стороной скалки?Ванесса не выдержала. Она закусила губу, пытаясь сдержать смех, но из горла вырвался предательский всхлип. Она уткнулась лицом в ладони, испачканные в муке, и её плечи затряслись в беззвучном хохоте.-Он... он правда сказал про блин? — простонала она сквозь пальцы.-Сказал, — подтвердил Ньют, обнимая её сзади за талию. — И про то, чем он их кормит. Галли сейчас пытается загнать его на верхушку вышки, а Минхо делает ставки, как быстро Томас оттуда спрыгнет.-Я ужасный человек, — смеялась Ванесса, поворачиваясь в его руках. Её лицо теперь было всё в белых пятнах от муки. — Но это того стоило. Ты видел лицо Галли?-Видел, Искорка. Думаю, он теперь неделю будет бриться перед зеркалом, выискивая признаки коконов на бровях, — Ньют нежно вытер муку с её щеки. — Спасибо. Всем нам нужно было именно это.Ванесса улыбнулась, прижимаясь к нему. Снаружи всё еще слышались крики Галли и задорный смех ребят, и на мгновение Лабиринт, ПОРОК и все страхи отступили на задний план, оставляя место только для этого солнечного, безумного и по-настоящему доброго утра.