глава 7 искры которые почти угасли

Миссия началась как обычная - разведка в заброшенном промышленном районе, где по слухам засела группа квирк-преступников с экспериментальными устройствами. Класс 1-А пришёл подготовленным, но реальность оказалась жестче: враг оказался хитрее, ловушки - гибридом звукового и электрического оружия, а одна установка - совсем не по правилам.

Каминари первым попал в зону поражения. Он шёл рядом с Киришимой, смеясь и подбадривая по привычке, когда в одно мгновение поле вокруг него взорвалось ярким синим светом. Это была не простая искра - вспышка, резкий ток и разряд энергии невероятной силы. Денки успел вспыхнуть, но за мгновение все поняли: это было не его «перегорание» - это была целенаправленная ударная волна, сконструированная, чтобы уничтожать нервную систему.

- ДЕНКИ! - крикнул Эйджиро, и в его голосе не было привычной шутливости: только страх.

Он бросился к другу, отбивая от него упавшие провода и раненную изоляцию, но увидел то, что хуже любых слов: Денки лежал неподвижно, дыхание сбивалось, лицо поблёкло. На коже проступили ожоги, искры в волосах угасли. Командная связь уже звонила: срочно эвакуация, угроза жизни.

В больнице всё происходило в молчаливом марше - сирены, быстрые шаги, чёткие команды врачей. Операционная лампа светила слишком ярко, и мир казался разорванным на две части: «до» и «после».

Доктор говорил спокойно, механически, но слова резали: «Тяжёлое поражение центральной нервной системы», «многоэтапная операция», «риск смерти высокий», «мы сделаем всё возможное». В глазах Киришимы темнело. Он стоял у стеклянной двери реанимации, сжимая в кулаке чужую бейсболку - ту, что Денки постоянно терял, но всегда возвращал со смешной ухмылкой.

- Я должен был быть ближе, - шептал Эйджиро себе в ответ, словно это могло изменить ход событий. - Я должен был защитить тебя.

Ночь накрыла холл больницы. Класс 1-А собирался по одному - Иида строг и монолитен, Джиро молча держит дверь, Бакуго неукротимо смотрит в пол, Тодороки тихо стоит у окна, все сжимают кулаки, как будто удерживая мир на своих ладонях. Очако и Мина держатся вместе, но в их глазах - хрупкая, дрожащая надежда. Киришима не отходит от двери реанимации, он слышит каждый шаг медсестры, каждое изменение на мониторе; его мир сузился до стука сердца друга.

Врач выходит и говорит коротко: «Операция прошла. Мы стабилизировали основные функции, но повреждения серьёзные. Прогноз осторожный - шансы выжить есть, но они невысоки. Сейчас - интенсивная терапия. Мы не можем обещать результата».

Слова «есть шансы» звучали как тонкая нить, протянутая над бездной. Киришима, не думая, вбежал в палату интенсивной терапии, где в слабом свете моргал аппарат. Денки был подключён к трубкам и проводам, вены подчёркнуты, кожа - бледна. Его грудная клетка медленно поднималась и опускалась, каждый вдох - борьба. Киришима сел у койки и взял руку друга так, как делал это всегда в шутках и в боях: крепко, не отпускал.

- Эй, - прошептал он, и голос дрогнул. - Ты слышишь меня? Ты должен слышать. Ты обещал не бросать меня. Помнишь? Ты - мой идиот. Ты должен вернуться.

Иногда Денки слабо шевелил пальцами. Иногда его губы едва дрогали, как будто пытались улыбнуться. Это были крохотные огни надежды, за которые хватались все вокруг.

Ночь растянулась. Дежурные врачи приходили и уходили, графики сменялись, а Киришима стоял. Он рассказывал Денки о всей ерунде дня, о том, как Минета пытался ввести их в заблуждение насчёт нового журнала, как Джиро съязвила, как Айдзава ругал за опоздание на задание, - мелочи, которые раньше казались банальными, теперь становились важнейшими нитями их общей жизни. Он держал руку Денки, гладил волосы, шептал простые истории, которых хватало на двоих.

- Ты кто угодно, но не один, - повторял Эйджиро, и в его голосе была стальной решимость. - Я буду рядом, Денки. Даже если все шансы будут против нас - я не уйду.

Класс устроил вахту по очереди: кто-то пил кофе в коридоре, кто-то пытался не засыпать. Иида организовал список дежурств, Мина и Очако приносили еду и вещи, Джиро следила, чтобы никто не исчезал в одиночестве. Даже Бакуго, корча гримасу, приносил тёплую хлопчатобумажную кофту - тихая помощь, от которой глаза Киришимы блестели.

Минато, увы, не нашёл в себе сострадания и метался возле дверей, пытаясь снова навязать «правду». Но Асую однажды с ним поговорила жёстко и сердито - не о правилах и правильности, а о человечности. И он отступил.

Прошло несколько дней. Мониторы показывали, как сердце Денки борется, его сознание то колеблется, то уходит. Врачи говорят о рисках инфекций, о реабилитации, о возможных необратимых последствиях. Шансы выжить - действительно низкие; но они не равны нулю. Страдание и надежда живут рядом, как две стороны одной монеты.

Киришима всё чаще сидел у окна палаты, глядя на рассвет. Он вспоминал первый поцелуй Денки, его смешные фразы, как тот всегда падал на тренажёре и умудрялся рассмешить всех. Он обещал себе: если Денки останется - он вернёт ему смех. Если нет - он сохранит его в сердце.

В один из моментов, когда монитор показывал ритм чуть более устойчивый, и Денки чуть сильнее открыл глаза, Киришима почувствовал, как вся его хрупкая надежда - перерастает в действие. Он взял телефон и записал голосовое сообщение для всей команды, куда вложил тихую, железную ясность:

- Ребята, слушайте. Мы боремся. Денки - наш. Мы будем рядом. Мы не отступим. Ни за что.

Ответ пришёл мгновенно - сообщения, шаги, обещания, смех через слёзы. Они не знали, чем всё закончится, но знали одно: они не оставят своего.

Глубоко в палате, где свет был приглушён, где аппараты шептали пластиковую молитву о жизни, искры продолжали мерцать - хоть и тускло. И даже если шанс выжить был очень мал, то в этой комнате уже не было места для одиночества. Было много рук, много голосов, и, главное, одно огромное обещание: бороться до конца.