Сатурния (Цинхэн-цзюн/Вэй Ин (AU))

«Группы бабочек и лилий На шелку зеленоватом, Как живые, говорили С электрическим закатом, И ложилась тень акаций На полотна декораций.» (Н.Гумилев)

— Папа… Папа?

Цинхэн оторвался от книги и кивнул А-Чжаню.

— Папа, почему ты опять не убираешь свечу с окна?

Мужчина бросил взгляд на окно и снова посмотрел на сына: — Тебе ведь интересно, прилетят ночные бабочки или нет, вот и узнаем.

— А какие бабочки прилетят?

— Я же давал тебе энциклопедию, где она?

Лань Чжань со всех ног бросился в свою комнату и появился с увесистой книгой: — Хочу, чтобы прилетела она.

Маленький пальчик ткнул в одну из павлиноглазок.

— Они не водятся у нас.

— Ты не можешь знать, потому что прошлой ночью бабочки не прилетали.

Мужчина возражать не собирался, вздохнул и взял у ребёнка энциклопедию. Мальчик сел рядом и поднырнув под руку заглянул в книгу: — Она на английском.

Отец лишь кивнул и снова весь ушел в чтение.

***

Лань Чжань чистил зубы с особой тщательностью — дядя говорил, что чистить нужно не меньше трёх минут. Он даже брал с собой настольные часы-будильник, которые подарил ему старший брат, и чистил ровно положенные три минуты. Папа ещё не уходил из гостиной, он снова сидел рядом с окном. Может он ждёт бабочек? Сколько Лань Чжань помнил, отец летом и осенью всегда держал свечу на окне. Он зажигал её вечером и подолгу сидел в комнате один. А-Чжань ещё раз умылся, чтобы смыть зубную пасту на подбородке. Дверь в зеркале открылась, и на пороге ванной комнаты появился отец: — Уже девять. Иди спать.

Лань Чжаню хотелось остаться и посмотреть, прилетят ли бабочки, но пора ложиться.

***

— Лань Сюинь*… — совсем рядом раздался тихий шепот, и свеча погасла.

Мужчина резко повернулся к окну и наткнулся на высокую фигуру. По очертаниям это был человек, но что-то внутри сжалось.

— Ты каждое утро зажигаешь для меня благовония, кого же ты ещё ожидал увидеть?

— Бабочек, — предложил мужчина.

Фигура усмехнулась и отошла от окна. Теперь гость скрывался в темноте, а Цинхэн стоял напротив окна, и луна освещала его.

— Бабочек, которые летят на огонь?.. Ты любишь наблюдать за смертью?

Сюинь отрицательно покачал головой и потянулся к зажигалке. Мужчина чётко дал понять, что собирается делать, чтобы его успели остановить, если против. Но никто не остановил, и свечу зажгли. Окно было чуть приоткрыто, а в стекле отражался огонь свечи и сам Лань.

— Может ты подойдёшь?

— Ты хочешь на меня посмотреть? — раздалось из угла, в который отступила фигура.

— Мы давно не виделись…

— С тех пор, как ты женился, — напомнил гость.

— Если бы ты не пропал, я бы не думал, что ты плод моего воображения.

— Тогда бы у тебя не было А-Чжаня и А-Хуаня. Ну, смотри…

Цинхэн обернулся и встретился взглядом с мерцающими красными глазами. Фигура сделала шаг вперёд и теперь её можно было рассмотреть детально. Теперь они были одного роста, может гость даже чуть ниже. Знакомая лукавая усмешка и взгляд из-под бровей буквально выбили почву из-под ног. И всё также алым светились его глаза.

— Ты стал очень красивым, А-Сюинь…

Мужчина наблюдал как этот, на вид совсем молодой, парень осторожно приближается. У него были красивые черты лица, вся его внешность дышала чем-то диким и темным. Он смотрел проникновенно, и словно, снизу вверх, возможно это и ввело в заблуждение по поводу роста. Теперь же было заметно, что гость выше него, как и раньше.

— Не хочешь назвать меня по имени?

— Не хочу.

— Это неуважение к старшим, не этому учила тебя матушка.

Лань Сюинь молчит, только смотрит тяжело и пасмурно. Но ему нравится эта ситуация, он глубоко в душе рад гостю. Это подтверждают и чайный сервиз на двоих, и плед на спинке кресла. Если прикрыть глаза — вспоминаются все те нелепости, которые торжественно приносил с собой этот полуночник. Кольцо, выточенное из лесного ореха и врученное Цинхэну со словами «теперь ты никуда не денешься». А ведь он то кольцо принял и согласился быть рядом. Венок из странных и очень сладких цветов. Или банку с бабочками, которые умели танцевать в воздухе.

— Вэй Ин, я рад, что ты пришел ко мне.

— Я тоже рад, — тихо засмеялся гость и протянул руку, Лань Сюинь не мешкая сжал её в своих ладонях.

Вэй Ину холодно, и этот идёт изнутри. Наверное, поэтому он сидит под окнами этого ребёнка уже второй день, поэтому и принимает детское обличие, чтобы можно было пересечься с ним на улице и поговорить. А-Сюинь — так называет этого мальчика его мама. И звучит это красиво, звонко, словно рисовые зерна высыпали на фарфоровое блюдце. Мальчишка так напоминал птичку, из тех, что рано утром перекликиваются радуясь солнцу и новому дню. А-Сюинь был таким впечатлительным и трогательным, что у Вэй Ина замирало сердце от охватывающих чувств. Он решил, что их судьба рядом друг с другом. Во всяком случае сложилось всё именно так, узнав Вэй Ина, Лань Сюинь больше не смог его отпустить. И даже расставание не изменило их чувств.

***

Утром Лань Чжань увидел в гостиной спящего отца. Тот сидел в кресле и ровно дышал с блаженной улыбкой на устах. Мальчик подошёл к окну и замер от восторга — на оконной раме сидела большая, величиной с ладонь бабочка. Удивительной красоты окрас сразу же привлёк внимание ребёнка, красные и бурые тона оттенялись почти черной каймой. Он смотрел и смотрел на эту бабочку, забыв обо всём. В какой-то момент Лань Чжаню показалось, что кто-то мягко провёл рукой по его голове, он повернулся, но не обнаружил никого, кроме спящего Лань Сюиня. Когда он снова повернулся, бабочки не было.

Примечания: *Лань Сюинь - простите меня, но мне очень нужно было имя для Цинхэн-цзюня (потому что это звучит как титул), и я придумала его сама) (Если кто-нибудь знает или скажет мне его первое имя, буду признательна)