Мой Повелитель

Свет солнца отражался в гладких водах великой реки. Та-Кемет — жаркое место, где песок лился расплавленным золотом прямо на ноги, где солнце сжигало всё живое, и где неустанно трудились рабы. Свист плетей, стоны боли и высокие пирамиды, утопающие в роскоши Фараонов.

Эдфу сиял гордым бриллиантом средь песчаного океана. Выступал он среди жаркого марева пленительным миражом. Свистели, щёлкали в воздухе длинные кнуты, подгоняя рабочих. Кипела кругом работа, и гулкие приказы разносились кругом вместе с шелестящим ветром.

Жаркое солнце беспощадно обжигало трудящихся до изнеможения рабочих, что не сдавались под напором своей тяжёлой ноши во славу Фараона. Знойные солнечные лучи падали на грудь мужчины, что вышел на балкон дворца. Возвышался величественный Фараон над всеми, внимательным взором глядел он на мир со своей высоты. И каждый, кто смотрел на него, склонял голову в почтении и восхищённом трепете. Высился мужчина над пустыней всей и слуги смиренно махали опахалами из перьев павлина, склонив голову перед своим Правителем.

Среди них стояла и я.

***

В пятнадцать лет я попала сюда из-за долгов родителей перед государством. Через год скончался Фараон, который забрал меня в свой дворец, и на трон взошёл его молодой сын.

Ему было всего семнадцать.

Но несмотря на его юные годы — он был очень образованным, многое знал и без труда начал свой путь, как новый Правитель.

Сейчас моему Фараону было двадцать два года. Холодный взгляд — был признаком его власти. Красивый и величественный Царь. Он был самым могущественным в своём роде — великим Фараоном. Мой Господин умён и царственно изящен, однако сопровождали его разные люди и в основном просто глупые фанатики.

Я всего лишь служанка, которая вовремя выполняет приказы. Я тоже фанатик. Вот только мои чувства глубже. Намного. Они глубоки, как воды Нила. Они глубоки, как зыбкий песок под ногами и так же глубоки, как взгляд моего Повелителя. Вокруг меня служанки менялись буквально каждую неделю, если не ежедневно, но я как помогала ему, так и помогаю. Как была рядом, так и осталась. Верная, любящая, молчаливая, исполнительная. Идеальная слуга.

— Я сделаю этот храм самым великим, — печальной задумчивостью был наполнен взгляд мужчины, — моё изваяние будет возвышаться в этом храме, — он щёлкнул пальцами, тем самым обратив моё внимание, — как я его тогда назвал?

— Хо́ра, мой Господин, — произнесла несмело, склонив голову ещё сильнее.

— Хо́ра... — повторил он, смакуя слово на своих пухлых губах.

Фараон с гордостью смотрел на то, с каким мастерством работали резчики, желая превратить камень в статую. Но даже камню не под силу передать весь дух и свет моего Покровителя. Но его мысли прервал один из его советчиков.

— Повелитель! Есть важное дело, которое нужно решить.

Фараон замер на несколько секунд, но, развернувшись, направился в тронный зал, следом поплелись и слуги.

Зал ломился от роскоши, от бесконечных движений огромных вееров, от двух гепардов, что лежали в ногах Фараона.

— Что сделал этот человек?

Император свысока смотрел на мужчину с завязанными верёвкой руками. Тот склонил голову, боясь встретиться со взглядом Правителя, понимал, что наказание будет жестоким.

— Разбойное нападение на хижину, убил жену пасечника.

Взгляд Фараона потемнел, стал ещё мрачнее, чем был. Стоило ему только дать лёгкий знак, даже намёк — как виновного уже выволокли из зала, затащили в самые низы дворца, кинули в сумрачную, глухую темницу. И каждый во дворце знал, что тот обречён на смертную казнь.

Опаляя землю последними умирающими лучами, солнце уходило за горизонт. Небо окрасилось в алый, как цвет крови, высыхающей в душных подвалах дворца.

Я шла ежедневным путём через путанные расписанные фресками коридоры, полные изваяний и стражников. Несла поднос с фруктами и кувшином терпкого вина.

Фараон любил красное вино и абрикосы, любил тишину, лёгкие отголоски криков мук. Он ценил ночь и ненавидел день.

Покои, расшитые золотым и чёрным шёлком, с огромной кроватью, казались единственным существующим миром. Словно стены — защитный купол вокруг. Но даже сейчас Правитель властно сидел за столом, устало глядя перед собой и опустив руки на подлокотники. Он способен повелевать всем, даже богами.

— Разомни мне плечи, — приказал он, когда я переступила порог.

Приказ тихим уставшим голосом отдавался от стен покоев, но его невозможно было ослушаться.

Я покорно поставила поднос и подошла к Фараону. Тихо, чтобы не тревожить чувствительный слух, чтобы не раздражать напоминанием о своём присутствии. Зашла со спины и начала разминать руки. Чуть окунула пальцы в чашу с розовым маслом и аккуратно положила ладони на нежную кожу, которая сразу отреагировала. Аккуратно, но умеренно разминала и растирала масло, чувствовала, как вместе с мышцами лениво перекатывалась и мощь этого мужчины, что даже сейчас не выглядел подчинённым. Мне не нужно было смотреть в его глаза, потому что я знала, что мой Император погружён в мысли. И я тихо предложила отложить все проблемы до рассвета и лечь в слишком широкую для одного человека кровать.

И Фараон пошёл, очень устало, а я даже без мимолётного, неуловимого приказа, помогла снять с него одежду. Он лёг, но почему-то смотрел на меня, а не прикрыл глаза или обратил свой взор на свитки.

— Ты единственный человек, которому кроме меня ничего не нужно, — голос его подобен шелесту ветра средь пустынных барханов.

Моё сердце застучало в оглушительном беге от вороха чувств, разрывающих грудь. Но я молчала, склонив голову перед своим Повелителем.

— Ложись рядом. Сейчас именно ты нужна мне.

И я покорно легла. Время послушно замерло у наших ног, сворачиваясь змеиными кольцами и останавливая жизнь вокруг.

Мужчина трепетно коснулся моей щеки, а я старалась заглянуть в самую глубину карих глаз, что сейчас глядели по-другому.

— Будешь моей Царицей? — Император нежно мне улыбнулся.

Румянец от волнующего вопроса вспыхнул на моих щеках.

— Готова быть для вас всем, мой Повелитель... — шёпот мой подобен сладкому нектару, дарованному лишь ему, величайшему из Фараонов.

Он обнял меня, ласково поцеловав в лоб чувственными губами. Мы растворялись в пленительном моменте.

Мужчина лёг на спину, прижав меня к себе крепче. Я робко прикрыла глаза, положив голову на его плечо. Накрыла его ладонь своею, переплетая пальцы в трепете и нежности.

Та-Кемет погрузился в сон только когда Император, сжимая в руках нужного человека, закрыл глаза, погружаясь в спасительную дрёму.

Этой ночью звёзды сияли особенно ярко. Боги зажгли их, чувствуя любовь Фараона и его верной слуги.

От автора. Эти нейросети сведут меня с ума)))