Глава 21

***Я на гонках, только не как зритель. Мотоцикл подо мной я чувствую так же хорошо, как ноги при ходьбе. Из толпы до меня доносились чьи-то голоса: кто-то выкрикивал моё имя, а кто-то — имена моих соперников. Я ехала последней, чтобы дать фору тем, кто говорил, что женщинам не место на трассе. Когда я начала одного за другим обгонять соперников, в голове снова и снова звучали слова того противного парня.

«Женщинам не место на трассе! Ну... только если они не надевают юбку покороче в ожидании своего часа».

И вот я уже вторая. Передо мной человек, которого я почему-то не хочу обгонять. Мы уже ехали наравне, когда парень снял шлем и прокричал мне:

— Ну что, поспорим? Если ты приедешь первой, я отдам тебе свою толстовку, которую ты так хотела.

— Если ты приедешь первым — я перестану тебя доставать.

— За это стоит побороться, — с улыбкой в голосе сказал он.

Мы начали разгоняться до бешеной скорости. Его чёртов мотоцикл был лучше моего, но если я буду достаточно маневренной, то смогу его обогнать. Когда мы уже перестали слышать голоса и видеть людей, а впереди показался поворот, на котором я могла выйти вперёд, на трассу выбежал человек. Я ехала сзади, поэтому успела нажать на тормоз. Он — нет. Пытаясь свернуть, он потерял управление: мотоцикл занесло, и он упал.

— Нет! — вырвался из меня животный крик.

Я бросила мотоцикл и шлем на асфальт, не думая о том, что на них могут появиться царапины. Упав рядом с ним, я сжала его руку. По щекам потекли горячие слёзы.

— Нет! Вставай, чёрт возьми! Ты не можешь... — я замолчала, увидев рядом с нами лужу крови. — Зачем ты снял чёртов шлем?!

Мимо нас проезжали мотоциклы людей, которые, наплевав на чью-то возможную смерть, пытались победить. И только один из них остановился рядом.

— Кай! Он встаёт! Заставь его подняться!

Кай подошёл к нам, осторожно отодвинул меня от него, а затем поднял на ноги. Он придерживал меня, заметив, что я едва стою.

— Кай, прошу, заставь его встать! — кричала я сквозь слёзы. — Почему ты ничего не делаешь?!

Он обнял меня. Я начала вырываться, бить его, умолять что-нибудь сделать, а когда немного успокоилась, увидела врачей, которые уже уносили его на носилках.

— Они ему помогут, — сказал Кай.

— Если он умрёт, я разобьюсь вместе с ним. Нас похоронят в один день.

— Не думай об этом.

— А ты не делай вид, будто пытаешься помочь.

— Я не делаю вид.

— Ты был бы не против увидеть, что на его месте лежу я.

***

Я сняла шлем, жадно хватая ртом воздух.

— Мира?

— Кто умер на гонках?

— Что?

— Я помню, что говорила с ним. Помню, что ты был рядом со мной. Но я не помню его лица. Не знаю, кто это.

— На гонках погиб не один человек. Я видел две смерти. Вместе с тобой.

— Разве это не останавливало меня от участия в них?

— А что может остановить человека, которому нечего терять?

— Что?

Я не могла поверить, что мне было настолько наплевать, умру я или нет.

— Мира, ты ещё всё вспомнишь. Я не тот, кто должен рассказывать тебе об этом. Могу сказать лишь одно: тогда жизнь была немного иной.

— Немного? — вскинула я брови, но продолжать не стала. — Это был мой друг?

— Так или иначе, мы знали каждого, кто погибал. Это больно, но со временем мы научились переживать эту боль и идти дальше. Сейчас всё в порядке, слышишь?

— Ты говорил, что мы были знакомы только в школе, но так не казалось.

— То, что я тогда помог тебе, ещё ничего не значит. Мира, это было слишком давно, чтобы думать об этом сейчас. Не знаю, почему твоя память решила показать тебе именно то, что давно пора было забыть.

— Ты прав, — вздохнула я и взялась за голову.

Кай крепко обнял меня.

— И всё же я буду рядом всегда, когда тебе будет больно. Что бы ты ни пыталась сделать, теперь ты уже не избавишься от меня.

— Я хочу, чтобы ты был рядом и тогда, когда мне будет весело.

— Я буду рядом всегда.

Он отошёл от меня на шаг, чтобы проверить, всё ли со мной в порядке. Я поймала себя на мысли, что это уже не разговор двух друзей. Я точно не могла представить, что говорю такое Ривану, Эвану или даже Зарине. Мы давно перешли ту черту, которая называлась дружбой. Но что же между нами теперь?

— Знаешь что? Меняем маршрут. На гонки съездим позже. Поехали к ребятам. Я уверен, вся компания будет рада тебя увидеть.

Кай сел за руль. Это могла сделать и я, но мне слишком нравилось обнимать его сзади, чтобы вести мотоцикл самой.

— Ты знаешь, что нравишься мне? — вдруг спросил он.

Ну вот, теперь мы не просто перешли черту, она была растоптана и стёрта окончательно. Мне захотелось посмотреть на его лицо, чтобы понять, серьёзно ли он это говорит. Нужно что-то ответить. Но что?

— Я слишком долго ждал, чтобы сказать это. Когда мы уехали, Эвану пришлось придумать несколько веских причин, чтобы я не развернул машину и не поехал обратно к тебе.

— Ты хотел вернуться?

— Просто понял, что не увижу тебя ещё целую неделю. И тогда, когда я разрешил тебе остаться в Теннесси, думаешь, это было по доброте душевной? Я понимал, насколько опасным может быть твоё пребывание здесь, но всё равно позволил тебе приехать лишь потому, что хотел увидеть тебя как можно скорее.

Я даже не знала, как описать переполнявшие меня эмоции. Кай странно вёл себя в самом начале нашего знакомства. Пока я общалась со всеми, он сидел на балконе, перед этим бросив мне что-то колкое. Тогда я думала, что он просто поиграет со мной пару месяцев, а потом забудет, хотя именно этого я и боялась. Но теперь понимаю: мои друзья не позволили бы ему так поступить. Да и сама мысль о том, что я действительно ему нравлюсь, приносила невероятное облегчение.

— Когда вы уехали, мне тоже было грустно. В каждом парне я пыталась найти тебя, но безуспешно. Мне нравится быть рядом с тобой.

— Тогда не уезжай, — сказал Кай.

— Предлагаешь мне остаться в Теннесси?

— Да. Что ты будешь делать в Джорджии? Здесь все мы. И я очень хочу, чтобы ты не уезжала. Здесь твой дом.

— Может, здесь и был дом прежней Миры, но новая я всю жизнь, которую помню, прожила в Атланте. Мне нужно хотя бы закончить учебный год, а потом... если всё будет хорошо, я смогу пожить здесь.

Он ничего не ответил, так что было понятно, что он расстроился. Но он должен понять и меня, я не могу всё бросить, когда у меня только начало получаться заводить друзей в Джорджии. Но самое главное, я не могу бросить учёбу, ведь два года я только этим и занималась.

— Мы приехали.

Кай остановился возле недостроенного здания. Оно не выглядело заброшенным, но эта дюжина этажей...в недостройках ведь нет лифтов, да?