5

POV Кирилл.Как такое могло произойти? Как я мог три недели общаться с парнем и думать, что он девушка? Мы вроде поссорились, хотя никто и не виноват в произошедшем.  Женя была уверена... То есть Женя был уверен, что я в курсе, а я был уверен, что он – девушка. Но я был виноват в другом. Я бросил его, ушёл, не сказав ни слова. И я не могу отрицать тот факт, что безумно скучаю. Мой мир перевернулся с ног на голову. Он был частью моей жизни – я торопился в школу, чтобы скорее увидеть его, а после школы мы обязательно шли гулять. А на эти выходные у нас были грандиозные планы. Но я не собираюсь даже звонить. Нет. Я не гей, я не могу встречаться с парнем. А дружить после всего, что между нами было – глупости. В понедельник в школу я не пошёл. Я ходил тула ради Жени, а теперь смысла нет. Я сидел на кровати, смотрел телевизор. Но мне было неудобно. Я пересел на пол, он был твёрдым и холодным, я снова лег, но диван был слишком мягким, я никак не мог найти то место и положение, в котором мне было бы комфортно. По телевизору показывали идиотские передачи, тупо и мерзко смеялись ведущие. Я выключил телевизор и в порыве гнева кинул куда-то в сторону пульт, который разлетелся на части. Теперь тишина угнетала.Я взял ноутбук и нашёл какой-то фильм. Я поставил его на колени, но так было неудобно. Я веду себя как наркоман во время чертовой ломки. Ни минуты не могу просилеть спокойно.Я лег, поставив на стол ноутбук. Было намного лучше, когда я смотрел фильмы с Женей, клал голову на её... Его колени, а он запускал пальцы в мои волосы. Я захлопнул компьютер с такой силой, что чуть не разбил экран. Так и не сумев себя чем-нибудь занять, я решил выпить. Всё равно впереди ещё целый день, а заняться нечем... Теперь нечем. Дома ничего не было, пришлось идти в магазин. Заодно куплю сигареты. ***POV Женя.Я тихо спокойно рисовал, никого не трогал. Зачем до меня докапываться? Естественно, ведь Женя теперь не нужен никому. Он слабак, и за него никто не хаступится.Никто не заступится за мальчика с такой внешностью. Я вышел из школы. Чёрт, холодно. Иду, смотрю под ноги. Увлекательно. Просто не хочется видеть никого. Вдруг кто-то тронул меня за плечо. Я вздрогнул и обернулся. Одноклассник. На его лице была типичная мерзкая ухмылка, даже описывать не стоит, итак понятно. Обернувшись, увидел ещё двоих. Ох, как круто.Боль пронзающая живот. Они что-то говорят мне, но я не слышу и не понимаю что. Бьют в лицо, губа немеет.Я даже не могу ответить.–Ты жалок.Да, я жалок.Удары. Кажется, я больше не чувствую боли. Только  чувствую, как лицо обжигают слёзы. Это не от боли, нет. –Эй, что вам, блять, от него надо?– послышалось рядом.POV Андрей.Кирилл перестал ходить в школу, а Женя весь будто ссохся. Друг сперва просто не отвечал на мои звонки, а потом и вовсе выключил телефон. Я только видел его один раз: Кирилл с небольшим пакетом в руке заходил в подъезд своего дома. Я окликнул его по имени и побежал за ним. Но Кирилл лишь обернулся и, даже не думая о том, чтобы меня подождать, зашёл в подъезд, захлопнув за собой дверь. Женя тем временем нашёл в себе силы ходить в школу. У него под глазами были огромные мешки, он как-то стал больше сутулиться. Ходил будто не от мира сего, витал где-то в облаках, ничего не слыша и не видя вокруг себя.Толстая и злая учительница, уже в возрасте, что-то рассказывала и по очереди вызывала нас к доске. Женя ни разу не поднял взгляд на неё, но, кажется, что-то писал в тетради.–Евгений,– громко позвала она его к доске, но Женя никак не отреагировал. Он продолжал что-то монотонно писать в тетрадь. Тогда она ещё раз, уже громче и строже, позвала его:– Евгений Майер! Нет, он даже меня не слышит! Она подбежала к нему и чуть ли не в ухо крикнула:–Майер! Быстро к доске!Он вздрогнул, тряхнул головой и пошёл. Кто-то за второй партой поставил ему подножку, Женя чуть не упал, но удержался на ногах, схватившись за парту. Это вызвало бурные авации и смех всего класса и негодование учительницы. Он долго и как-то лениво решал пример. Потом дошёл до парты, запинаясь о собственные ноги, сел и снова принялся что-то черкать в тетради. Я внимательно следил за движениями ручки в его пальцах. Может, он рисовал. Даже скорее всего. Прозвенел звонок с последнего урока. Женя даже не пошевелился. Он встал с места только тогда, когда кто-то нечаянно его толкнул. К его счастью, я в школе немного задержался, выясняя, как можно исправить оценку.Возвращаясь домой, я изменил привычный маршрут, опять же к счастью Жени, чтобы зайти в магазин по пути.Я услышал крики и свернул в проулок. Тот самый парень, что подставил подножку, в компании ещё двух таких же мажоров докопались до Жени. Я не слышал, о чем они говорили, но мальчик сидел на земле, держась за живот, на лице была кровь. –Эй, что вам, блять, от него надо?Я подошёл к ним. Они, ухмыляясь, смотрели меня. Этот наглый и высокомерный  взгляд очень меня взбесил. Не помню, что я говорил, но, обменявшись парой фраз, мы завязали драку. Хотя и дракой это было сложно назвать. Мы ударили друг друга пару раз. Два других парня не вмешивались. Может, они и подонки, но трое на одного – это не по-пацански. Но мой одноклассник был слабее меня и знал об этом. Поэтому, гордо сплюнув кровью и задрав нос, он удалился. У меня от губы стекала алая стуйка, кровью была забрызгана рубашка. Чёрт, почему я решил выпендриться и без куртки ходить? Октябрь-месяц на дворе. –Спасибо,– промямлил Женя. Он достал из рюкзака упаковку влажных салфеток и спросил: –Зачем ты сделал это? Теперь я мог нормально его рассмотреть. Кровь вытекала из носа, стекала по щекам, вокруг губ, и по губам, собиралась в одну струйку на подбородке и перемешивалась со слезами. Он шмыгал – не знаю, почему. Может, из-за слёз, а может, из-за крови.Я помедлил с ответом. Потом, пожав плечами, сказал:–Мне кажется, если б здесь был Кирилл, он бы обязательно за тебя заступился. Но его здесь, к сожалению нет, поэтому я не мог не помочь тебе.–Спасибо, – ещё раз сказал он, опустив взгляд. Он дал мне салфетки и я стер кровь с лица и немного пошеркал рубашку. Отстирается. –Тебе помочь добраться до дома?–Да нет, – ответил Женя,– я недалеко живу. Дойду.***На следующий день он выглядел ещё хуже. К мешкам под глазами, сутулости, опущенным уголкам губ и устало прикрытым векам добавился расквашенный нос и разбитая губа, которую я вчера не заметил из-за крови. Но в целом ничего не изменилось. Он все так же черкал в тетради. На перемене я подошёл к нему и сел за парту напротив. –Привет, что рисуешь?– спросил я.Он вздрогнул и перевернул тетрадь вниз рисунком, закрывая его от меня. –Да так..,– промямлил он.–Ты хорошо рисуешь?Женя пожал плечами и, не поднимая взгляда от парты, ответил:–Нормально.–Нарисуй Кирилла,– сказал я, наклонив на бок голову.– Я ему отнесу твой рисунок. Мальчик посмотрел на меня и отрицательно помотал головой. Мы неловко молчали. Потом я все же решился спросить:–Ты любишь его?–Зачем ты спрашиваешь?–Мне жаль, что так получилось,– сказал я, с трудом подбирая слова.– Даже чувствую себя виноватым. И ещё хочу вам помочь.–Во-первых ты не виноват. Никто не виноват. Он просто не гей, и всё. Это нормально. Не надо лезть,– как на духу выпалил он немного грубо, а потом уже мягче добавил: – Всё в порядке.–Так ты всё-таки любишь его?– спросил я, как бы подытоживая весь наш разговор. Он ничего не ответил, только утвердительно кивнул.Я хотел ещё многое ему сказать – сказать, что Кирилл тоже наверняка его любит, сказать, что ему плохо, и что Женя мог бы к нему сходить; но прозвенел звонок, а подходить снова на другой перемене мне было неловко.Я так и не договорил с ним, зато сделал кое-что другое, не менее полезное. Я его сфотографировал.После школы я пошёл к Кириллу. Теперь нужно поговорить с ним. Я долго звонил дверь, прежде чем он открыл. От него жутко несло алкоголем и табаком, на полу в прихожей валялось несколько пустых бутылок из-под пива. –Тебе чего?–спросил Кирилл.–Ты почему в школу-то не ходишь, а?–Родители на дачу уехали. Бабушка потому что заболела. Вот отмечаю. –Так весело отмечаешь – бухаешь неделю как алкаш в гордом одиночестве. –Мне так нравится. Всё, пока,– сказал он и стал закрывать дверь. Но я её удержал.–Да подожди ты! Смотри, кое-что тебе покажу.Я достал телефон и нашел фотографию Жени. На ней парень выглядел довольно эпично.Я сунул телефон ему.–И что это?– спросил он, бросив на фотографию мимолетный взгляд.– Нахрена ты мне это показываешь?–Просто так,– ответил я, пожимая плечами.–Мне похуй, понятно? – зло рыкнул Кирилл и ещё раз попытался закрыть дверь – но снова безуспешно.–Понятно.–Что тебе надо от меня? Сам разберусь!–Просто вижу, как у тебя получается разбираться. А запой – это часть разборок да?– Я один дома. Я кайфую. Свали.Он стал закрывать дверь, и на этот раз я позволил ему это сделать. Но тут же, я ещё даже не успел отойти от двери, Кирилл снова вышел и сказал озлобленным, грубым, но решительным и боевым голосом:–Хотя я реально как алкаш. Знаешь, я устрою завтра вписку. Всё бухло с меня. Пусть приходят где-нибудь... Впрочем, в любое время. Много человек не зови,– сказал он после недолгого размышления, выдержав ещё паузу он добавил:– Человек десять.  И Кристину позови обязательно. Я ей, кажется, нравлюсь. Что-то лезет она ко мне постоянно. Вот и замечательно.Потом Кирилл с громким грохотом захлопнул дверь, но снова открыл её и снова добавил таким же строгим голосом и так же грубо, но не так решительно:–Женю и не думай звать. Это было не лишнее предупреждение, потому что я в первую очередь именно Женю и собирался позвать. Но мне ничего не мешает это сделать.Я уже начал спускаться по лестнице, когда Кирилл снова окликнул меня:–Эй... Андрей! И сигарет купи, понял?Снова грохот: дверь закрылась.