Границы стойкости и тайные чувства

Даня медленно снял куртку, прошел в гостиную и устало опустился на диван. Вся его напускная холодность на мгновение исчезла, уступив место тяжелому вздоху. Он посмотрел на Дашу — хрупкую, покорную, переминающуюся с ноги на ногу. Его сердце сжалось от нежности. Он безумно любил эту девочку, и за эти сутки его душа изнывала от того, что пришлось стать для неё палачом.Даша тоже любила Даню. Давно, еще до того, как родители предали её. Именно поэтому, несмотря на страх перед его тяжелой рукой, она не сбежала через окно, а честно драила квартиру весь день. В глубине души она понимала: Даня — единственный человек на земле, которому она действительно небезразлична.— Подойди ко мне, — негромко, на удивление мягко позвал Даня.Даша робко сделала несколько шагов и остановилась прямо перед ним, глядя в пол. Даня аккуратно перехватил её за талию и, бережно придерживая, усадил к себе на колени, стараясь не тревожить пострадавшие от армейского ремня места. Девушка тихонько охнула от неожиданности, но утыкаться носом в его плечо не стала, всё еще боясь сурового тона.Даня обнял её одной рукой, прижимая к себе, а второй осторожно приподнял её подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.— Даш, послушай меня внимательно, — тихо сказал он, и в его голосе промелькнула непривычная теплота. — Я люблю тебя. Больше жизни люблю, слышишь? И именно поэтому я забрал тебя у твоих родителей. Я хочу, чтобы ты росла в безопасности, выучилась, чтобы у тебя было будущее.У Даши по щекам снова покатились слезы, но на этот раз от облегчения. Она робко обняла его за шею, прижимаясь ближе.— Я тоже тебя люблю, Дань... — прошептала она, шмыгая носом. — Прости меня за вчерашнее. Я правда испугалась, что ты видишь во мне только вещь.Даня ласково погладил её по волосам, но его взгляд тут же снова стал серьезным и сосредоточенным. Он слегка отстранил её, заставляя выслушать главное.— То, что я люблю тебя, Даша, не отменяет правил на том листке, — твердо произнес он, и в голос вернулись стальные нотки. — Чувства — это чувства, а дисциплина — это дисциплина. Моя любовь не станет для тебя щитом от порки. Если ты сматеришься, принесешь двойку или, не дай бог, меня вызовет директор за драку — наказание есть наказание. И ты получишь его в полном объеме. Поблажек не будет. Ты меня поняла?Даша сглотнула, чувствуя, как внутри снова всколыхнулся легкий трепет перед его строгостью. Она поняла, что Даня не пойдет на компромиссы: он будет любить её, заботиться, но за каждый проступок ей придется отвечать перед его тяжелым армейским ремнем.— Поняла, — тихо, но уверенно ответила она, соглашаясь на его условия.— Вот и умница, — Даня коснулся губами её лба, скрепляя этот уговор. — А теперь давай ужинать. Посмотрим, какая из тебя хозяйка. Но сидеть тебе сегодня придется на подушке.