Глава 8

***Прошла неделя. Больничная жизнь вошла в свою монотонную жизнь, процедуры, сон, тихие разговоры с мамой и редкие, но всё более продолжительные визиты Сокджина. Теперь Альфа приходил почти как друг, принося с собой не только фрукты, но и книги, которые, как он заметил, Тэхён просматривал на своём телефоне. Между ними возникло негласное перемирие, странная дружба, выросшая из вины и прощения.

Тэхён уже мог сидеть на кровати и даже медленно, держась за стены, ходить по палате. Врачи говорили о скорой выписке. Но чем ближе был этот момент, тем тревожнее становилось на душе у Омеги. Возвращаться означало снова столкнуться с суровой реальностью долгами, неопределённостью, тёмными взглядами коллекторов.

Однажды после обеда, когда мама вышла поговорить с врачом, а Сокджин ещё не приехал, в палату вошла медсестра. Её обычно спокойное лицо было бледным, а движения скованными.—Ким Тэхён-сси, к вам посетители, — произнесла она неестественно тихо и быстро вышла, будто убегая.

Прежде чем Тэхён успел удивиться, дверь снова открылась. И в комнату вошёл он.

Чон Чонгук.

Он вошёл не так, как входят обычные люди. Он будто заполнил собой всё пространство. В нём не было суеты Сокджина или суетливой заботы родных. Была лишь абсолютная, леденящая тишина и спокойная, неоспоримая сила. Ему было сорок три года, и каждый из них был отчеканен на его лице — не морщинами усталости, а отточенными, властными чертами, проницательным взглядом, который видел всё и сразу. Он был одет в идеально сидящий тёмно-серый костюм, без галстука. За ним, в дверном проёме, замерли двое таких же бесстрастных мужчин, чьи позы кричали об опасности громче любого оружия.

Тэхён почувствовал, как сердце ушло в пятки, а во рту пересохло. Инстинктивно он прижался спиной к подушкам, как кролик перед удавом. Весь ужас той ночи в кабинете вернулся к нему волной.

Чонгук закрыл дверь, оставив своих людей снаружи. Его шаги по линолеуму были бесшумными. Он подошёл и остановился у окна, в полутора метрах от кровати, не садясь. Его взгляд скользнул по Тэхёну — по бледному лицу, гипсу на руке, капельнице — оценивающе, без капли жалости.

—Выглядите лучше, чем я ожидал, — произнёс он наконец. Его голос был ровным, низким, без того грубого тона, что звучал в ресторане. Здесь он был похож на тихий гул высоковольтных проводов.Тэхён не нашёл слов.Он только смотрел.

— Меня проинформировали о вашем «происшествии», — продолжил Чонгук, делая кавычки в воздухе пальцем. — И о том, кто был за рулём. Любопытное стечение обстоятельств. Молодой адвокат, которого затравили за честную работу, и вы, Ким Тэхён, которого преследуют за долги, в которые вы даже не влезали. — Он произнёс это как констатацию факта, без эмоций. — Мир любит ломать тех, кто слабее.

— Что… что вам от меня нужно? — наконец выдавил из себя Тэхён. Он ненавидел дрожь в своём голосе.

Чонгук медленно повернулся от окна и впервые посмотрел на него прямо. Его глаза были тёмными, как бездонный колодец.—В ресторане вы сказали, что я думаю только о деньгах. Вы были правы. Но не полностью. Я думаю о контроле. Деньги — это лишь инструмент. А беспорядок, подобный вашему долгу, который привлекает к себе мусор и создаёт хаос на моей территории… этот беспорядок меня раздражает.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.—Я знаю, кто держит ваш долг. Знаю, сколько они с вас уже выбили и сколько ещё собираются. Знаю, что они приходили к вам домой. — Чонгук произнёс это так, будто перечислял погоду. — Визиты Ким Сокджина — это хорошо. Он искренен. Но его доброты не хватит, чтобы остановить тех крыс. Он сам едва держится на плаву.

Тэхён слушал, и ему становилось страшно уже по-новому. Этот человек знал о нём всё. Абсолютно всё.—Почему вы… почему вам это интересно? — прошептал он.

На лице Чонгука на мгновение промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее усмешку.—Потому что вы, сами того не желая, устроили представление у меня на глазах. Вы показали зубы, когда были загнаны в угол. Это качество. Глупое, но ценное. И потому что — он снова посмотрел в окно, — я не терплю, когда на земле, которая считается моей, безнаказанно охотятся на слабых. Это бросает тень на мою репутацию. За вами пришли однажды. Могут прийти снова. К другим. Это плохо для бизнеса.

Он подошёл ближе, и Тэхён замер. Чонгук положил на тумбочку рядом с визиткой Сокджина простую, чёрную визитную карточку. На ней не было ничего, кроме номера телефона, выгравированного серебром.—Ваш долг… он больше не ваша проблема. Он стал моей. Соответствующие люди уже получили указания, — произнёс он тихо. — Но ничто в этом мире не бывает просто так. Когда вы выздоровеете и закончите с учебой, вы отработаете каждый вон этой суммы. У меня для вас найдётся работа. Та, где пригодятся ваша наблюдательность и… неожиданная храбрость.

Тэхён смотрел на карточку, как на змею. Избавление от кошмара всей его жизни… ценой попадания в лапы к гораздо более крупному и страшному хищнику.—А если я откажусь? — спросил он, уже почти не надеясь.

Чонгук поправил манжет.—Тогда вы останетесь один на один с теми, от кого я вас только что избавил. И моей защиты у вас не будет. Выбор, как всегда, за вами. Выздоравливайте, Ким Тэхён.

И он развернулся и вышел так же бесшумно, как и вошёл. Оставив после себя в палате запах дорогого парфюма, ледяной страх и чёрную карточку, которая светилась на тумбочке, как печать новой, неведомой судьбы.

Тэхён долго смотрел на дверь, а потом на карточку. Его мир, только начавший приходить в равновесие, снова перевернулся. Но теперь у страха перед будущим появилось конкретное имя и лицо. Лицо Чон Чонгука. И в этом, как ни парадоксально, была какая-то странная, пугающая надежда.

Продолжение следует...