Глава 8

Винсент

Я стоял в пустом римском переулке и смотрел, как Вайолет уходит. Её спина была прямой, словно стальной стержень, шаги - быстрыми и решительными. Каблуки звонко стучали по брусчатке, и каждый удар отдавался у меня в груди, как тяжёлый молот. Она не обернулась. Ни разу. Просто растворилась в ночной темноте, оставив после себя тишину и эхо своих слов.

«У нас мог бы быть ребёнок. И я потеряла его».

Эти слова вонзились глубже любого ножа. Наш ребёнок. Которого я никогда не увижу. Которого даже не знал. Которого я убил своими руками так же верно, как если бы сам нажал на спусковой крючок. Я стоял неподвижно, пока её силуэт не исчез полностью. В голове крутилось только одно: я забрал у неё не просто любовь. Я забрал будущее. Маленькое, хрупкое будущее, которое могло бы быть нашим.

Я медленно, будто тело весило тонну, развернулся и пошёл обратно к отелю. В груди запульсировала другая мысль - Рихтер.

Этот ублюдок посмел прикоснуться к моей Вайолет. Поцеловал её руку. Смотрел на неё так, будто она уже принадлежала ему. Я не мог прикончить его при всех. Но сейчас... сейчас никто не помешает.

Охрана у его номера была жалкой - двое накачанных амбалов, которые больше полагались на мышцы, чем на мозги. Первого я снял выстрелом с глушителем в голову, прежде чем тот успел открыть рот. Второй дёрнулся за пистолетом, но я перехватил его руку, вывернул до хруста и впечатал лицом в стену. Он сполз на пол, оставляя на дорогих обоях тёмный кровавый след. Я перешагнул через тело и толкнул дверь. Рихтер стоял посреди комнаты в шёлковом халате, с бокалом виски в руке. Будто ждал меня. Его змеиная улыбка мгновенно сползла с лица, когда он увидел моё выражение.

— Ты хоть понимаешь, кто я? — начал он, пятясь к столу, где лежал телефон. — У меня связи в...

Я не дал Константину договорить. Шагнул к нему, схватил за горло и с силой прижал к стене. Его зубы клацнули. Придурок захрипел, вцепился в мои пальцы, пытаясь ослабить хватку, но я был гораздо сильнее. Мужское лицо быстро наливалось кровью, глаза выпучились. Одной рукой я продолжал душить его, а второй достал нож. Лезвие холодно блеснуло в свете лампы. Он задёргался сильнее, захрипел, пытаясь что-то сказать. Я приставил остриё к его животу и медленно, очень медленно начал вводить лезвие. Тот закричал - вернее, попытался. Из горла вырвался только сдавленный, булькающий вопль. Кровь хлынула горячим потоком, заливая мои пальцы и дорогой ковёр. Я проворачивал нож так же медленно, наслаждаясь каждым миллиметром.

— Ты коснулся её. — прошептал я, глядя ему прямо в глаза. — Ты ошибся. Добыча - это ты.

Рихтер уже не кричал. Только хрипел, захлёбываясь собственной кровью. Я выдернул нож и отпустил его. Тело рухнуло на пол, дёргаясь в последних судорогах. Я стоял над ним и смотрел, как жизнь уходит из его глаз. Когда всё закончилось, я вытер нож о его халат, убрал в карман и достал телефон.

— Номер четыреста двадцать третий. Уберите здесь всё.

Вышел через чёрный ход, сел в машину и приказал водителю ехать в аэропорт. Он что-то спросил, но я не ответил. Просто смотрел в окно на ночной Рим и чувствовал внутри абсолютную, звенящую пустоту. Пустоту, которую не мог заполнить даже запах крови на руках.

В Неаполь я вернулся уже под утро. Особняк встретил меня тяжёлой тишиной, но в холле уже ждали Кай и Джованни. Кай держал в руках кружку кофе, Джо смотрел с тревогой.

— Ты выглядишь как дерьмо. — поприветствовал русоволосый. — Что случилось?

Я прошёл мимо них в гостиную. Джо двинулся следом. Брюнет тоже, но молча.

— Винсент. — голос брата стал жёстче. — Мы знаем, что ты был в Риме. Знаем, что ты кого-то убрал. Что, чёрт возьми, происходит?

Я остановился у большого окна и опёрся рукой о подоконник, глядя в сад. Сад, где однажды Вайолет сорвала цветок - какой-то мелкий, полевой, - и вплела его себе в волосы. Я заметил это за ужином и не мог отвести взгляд весь вечер. Джованни потом спросил, что со мной. Я не ответил. Не мог объяснить, что один маленький цветок в её волосах значил для меня больше, чем все сделки и контракты вместе взятые.

— Я видел её.

Тишина стала почти осязаемой.

— Вайолет? — тихо уточнил Кай.

— Да.

— И? — русоволосый шагнул ближе. — Ты поговорил с ней? Сказал ей правду?

— Сказал. Всё сказал. И знаешь, что она ответила?

Джованни молчал.

— Она сказала, что у нас мог бы быть ребёнок. И что она потеряла его. Из-за меня.

Брат замер. Гнев на его лице сменился шоком, потом глубокой болью. Он открыл рот, но слова не шли.

— Ты... — наконец выдавил тот дрожащим голосом. — Ты мог сказать ей ещё тогда! Ты мог не вышвыривать её, а защитить! Ты мог придумать другой план! Но ты, как всегда, решил всё сам. Ты, блять, решил, что один знаешь, как лучше. А теперь у неё нет ребёнка. У тебя нет ребёнка. У нас нет племянника или племянницы. Из-за тебя!

— А что мне надо было делать?! — я резко развернулся, чувствуя, как ярость закипает внутри. — Что, Джо?! За её голову объявили семь миллионов евро. За ваши - тоже. Я не мог подвергать её риску. Не после того, что она пережила в подвале у Виктора!

Джованни отступил на шаг. Его глаза расширились.

— Что? — переспросил он. — Семь миллионов? Ты не говорил...

— Я не хотел, чтобы вы знали. Не хотел, чтобы вы жили с этим. Конти показал мне фото. Её фотографии в нашем доме. Сказал, что если я не отошлю её, за ней будут охотиться все. Наёмники, киллеры, даже наши люди. У меня не было выбора.

Повисла тишина. Кай сжал кружку так, что пальцы побелели. В его глазах было что-то, чего я давно не видел. Смесь понимания и ужаса.

— Ты должен был сказать нам. — тихо произнёс он.— Мы могли бы помочь. Придумать что-то вместе.

— Я не мог рисковать вами.

— А мы не могли рисковать тобой! — Джованни ударил кулаком по столу. — Мы думали, что ты просто... блять!

Он отвернулся. Я не стал продолжать разговор. Вышел из гостиной, поднялся в свой кабинет и закрыл дверь. Достал бутылку виски, плеснул в стакан. Выпил залпом. Ещё. Ещё. Алкоголь обжигал горло, но не приносил облегчения.

Я сел в кресло и поднял глаза на её портрет. Зелёные глаза смотрели прямо на меня, полные жизни и чего-то светлого, что я уничтожил. Я долго смотрел на неё. На эту улыбку, которую вряд ли вскоре увижу вживую. На эту женщину, которую сам же сломал. Перед глазами стояло её лицо - бледное, заплаканное, полное боли. Её дрожащий голос. Слёзы. Пощёчина, которую я полностью заслужил.

Я пил, пока бутылка не опустела наполовину, а потом рухнул в кресло и закрыл глаза. Сон не шёл. Только мысли. Только мой ангел. Только то, что я потерял.

Утром меня разбудил Кай. Он вошёл без стука, что было на него не похоже, и сразу перешёл к делу:

— Вставай. Я нашёл кое-что. В старых документах отца.

Я сел на кровати, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова гудела, но тон брата заставил меня мгновенно забыть о похмелье.

— Что именно?

— Какую-то организацию. Я никогда раньше о ней не слышал. Отец хранил эти бумаги в тайном сейфе. Там переписка, отчёты, списки имён. Всё сходится на нечто под названием «Совет».

Я встал и подошёл к столу, куда брюнет положил пожелтевшие бумаги. Пробежал глазами по строчкам. Имена, даты, суммы. Всё было зашифровано, но кое-что удалось разобрать сразу. Это была не просто переписка. Это была сеть. Огромная, раскинувшаяся по всей Европе.

Мы начали копать глубже. Кай взял на себя старые связи отца - обзванивал людей, которые работали с ним десятилетия назад, искал тех, кто ещё был жив и соглашался говорить. Джованни подключил своих информаторов в портах и казино. Я лично поехал в Милан и обыскал старый особняк Конти, который пустовал после его смерти. В подвале, за фальшивой стеной, мы нашли ещё один сейф. Внутри - папки и письмо, адресованное мне. Конти написал его перед смертью, будто зная, что я приду.

«Ты думаешь, что победил. Но ты даже не знаешь, с кем воюешь. Совет существовал до тебя. И будет существовать после».

Неделю мы собирали информацию по крупицам. Это было сложно. Совет заметал следы профессионально - никто из тех, с кем мы говорили, не знал имён, только обрывки слухов. Из всего выясненного удалось лишь узнать, что эта организация существует уже несколько поколений. Они не правили напрямую, но дёргали за ниточки. Решали, кому жить, кому умереть, кто получит власть. Именно они стояли за Конти. Именно они заставили меня отослать Вайолет.

— Но зачем? — спросил Джованни, когда мы собрались в кабинете. — Почему она была для них угрозой?

— Я не знаю. — ответил я. — Но я узнаю.

Мы решили рассказать всё Вайолет. Она имела право знать. Я попросил Кьяру отправить ей зашифрованное сообщение со всей информацией, которую мы нашли. Ответ пришёл через день. Всего два слова: «Спасибо. Разберусь».

Я смотрел на экран и чувствовал, как внутри закипает новая волна ярости. Девушка снова отталкивала меня. Снова хотела всё сделать сама. Я поднял глаза на картину. Улыбающаяся Вайолет смотрела на меня с холста, и от этой улыбки внутри всё сжималось ещё сильнее.

— Подготовьте самолёт. — приказал я. — Я вылетаю в Питер. Один.

Кай хотел возразить, но я поднял руку.

— Это моё дело. Я сам всё исправлю.

Я вышел из кабинета, сжимая в кармане телефон с её сообщением. Вайолет хотела разобраться сама. Пусть. Но я больше не собирался стоять в стороне и смотреть, как она уходит. Я уже потерял её однажды. Второй раз я этого не допущу.