Часть 25

Остаток зимы Тэхён провел в частной клинике, проходя курс специального лечения под

руководством доктора Шина, который хоть лично и не присутствовал при каждой

процедуре, но отдавал соответствующие распоряжения, находясь в своем городе.

Конечно, всё могло бы быть гораздо проще, согласись Тэхён остаться на лечении в самом

Тэгу, но омега, струсив, решил не уезжать далеко из дома, чтобы иметь возможность как

можно чаще видеться со своими детьми и мужем, по которым начинал скучать даже от

одной мысли о возможном расставании.

К слову, Мингю и Ханбин отнеслись к этому (ещё не совсем понятному для них) лечению

очень даже положительно. Их безумно согревала мысль о том, что вскоре, или вообще

когда-нибудь, у них может появиться маленький брат. Мальчики уже распланировали,

как они будут играть с ним, как вместе научат Кукуна разным командам, как, став старше,

передадут ему все свои игрушки, научат кататься на велосипеде, пойдут ловить рыбу,

построят вместе маленькую хижину на дереве у загородного дома... в общем, у

маленьких мечтателей планов, казалось, даже больше, чем у будущих родителей.

Намджуна тоже бесконечно умиляли все эти разговоры о будущем. В такие моменты он

очень гордился тем, что всё-таки хорошо воспитал своих детей, которые, обретя

полноценную семью, казалось, стали еще ласковее и послушнее. И самостоятельнее (!),

ведь в последнее время папа-альфа не мог постоянно находиться рядом, поэтому

мальчишкам приходилось во многом полагаться на самих себя и делать те вещи, которые

раньше лежали на папиных плечах.

В целом выходило так, что больничная палата, в которой лежал Тэхён, никогда не

пустовала и не угнетала своими стерильно-белыми стенами вкупе с неприятным запахом

лекарств (свежие букеты цветов у прикроватной тумбочки не переставали сменять друг

друга). Рядом с омегой всегда кто-то был: до обеда забегали родители (причем чаще всех

наведывался свекор), а после дневного сна, как по расписанию, приходил Чимин (с ним

отношения стали еще ближе, а разговоры откровеннее, ведь кто, как ни он, мог понять

все физиологические особенности и трудности этого лечения), иногда заглядывал Джин,

если имел возможность сбежать с работы пораньше; затем появлялись мальчики после

школы, и самым последним, кто засиживался до глубокой ночи, был, конечно же,

Намджун.

Альфа даже пробовал несколько ночей спать на маленьком диванчике у окна,

согнувшись буквально пополам из-за большого роста, но после череды таких мытарств

Тэхён запретил ему оставаться в палате до утра, потому что так младший начинал

переживать за здоровье мужа и детей, оставленных дома, а лишняя нервозность в

данной ситуации была ни к чему.

— Ты не представляешь, как на улице душно, — скинув еще в коридоре свой рабочий

пиджак, Намджун устало ввалился в палату омеги, обмахиваясь толстой папкой с

документами, которые пришлось взять с собой, чтобы уйти с работы пораньше.

— Конечно, не представляет, — рассмеялся Мингю, крутя в руках наполовину очищенное

от кожуры яблоко. — Папа же целыми днями сидит в четырех стенах и не выходит

наружу. Но, вообще-то, мы только что ходили гулять все вместе...

Тэхён утвердительно кивнул, уплетая за обе щеки криво нарезанные яблочные дольки.

— С сегодняшнего дня я могу совершать получасовые прогулки, — младший слегка

приподнялся и поправил подушку за спиной. — Так что прости, мы развлекались без

тебя.

— Вот как? — Намджун присел около кровати, сдвинув рюкзаки детей в сторону, и взял

мужа за руку, ласково поглаживая его худые бледные пальцы. — Значит, всё идет, как

нужно... — облегченно выдохнул он, а затем смущенно улыбнулся, заметив, как

перешептываются дети, наблюдая за всем этим романтическим «безобразием» со

стороны старших. — А вам разве не нужно делать уроки? Давайте-ка, я отвезу вас

домой, — обратился он к сыновьям, чтобы хоть как-то отвлечь их от еще ненужных

разных мыслей.

— Папа нам уже помог всё сделать, — выпалил Ханбин, чуть посмеиваясь, и продолжил

толкать брата в бок.

Тэхён вновь утвердительно кивнул, прикрывая свободной ладонью просящуюся наружу

улыбку.

— Но... — альфа слегка занервничал, осознавая, что впервые соперничает со своими

детьми в чем-то. — Уроки нужно делать самостоятельно, только тогда от них будет

какая-то польза.

— Я лишь проконтролировал их выполнение, а после проверил, — дети могли и не

заметить в словах своего отца скрытый подтекст, а вот Тэхён же, наоборот, всё хорошо

понимал, поэтому и усмешка его была неспроста — альфа хотел «сплавить» сыновей, как

можно скорее, но, как на зло, подходящий повод никак не находился. — Предложи

мальчикам денег, — шепнул омега на ухо мужу, всё еще пытаясь не рассмеяться вслух.

Намджун завис, продолжая пристально наблюдать за Мингю и Ханбином, сидящими

напротив. Парень действительно не думал, что такой момент «противостояния» может

настать так быстро, поэтому и завис, обдумывая все варианты своих дальнейших

действий и вообще воспитания. Стоило ли позвонить отцу и попросить его забрать

внуков на денек-другой? Или же... Айщ.

— Думаю, Кукуну тоже очень тоскливо сидеть дома одному, поэтому, может, вам

прогуляться с ним в парке? — пока альфа был погружен в свой мыслительный процесс,

Тэхён уже начал действовать. — Кстати, ваш дядя Сокджин как раз обещал мне

выделить для вас целый вечер развлечений, так почему же нам не использовать его

сегодня? — в маленьких глазах появилась искорка заинтересованности, поэтому омега

лишь сильнее сжал ладонь старшего. — Выберите одно место, куда хотели бы пойти, и

мы с радостью вас отпустим...

Далее было бурное обсуждение, какое же из мест круче, но окончательным вариантом

стал всё же супер современный планетарий, в который папа Намджун еще когда-то

давно обещал сводить.

Сейчас нужно было лишь договориться с самим Джином, который был еще не в курсе,

что идет познавать космические просторы сегодня вечером.

— О? А куда делись Мингю и Ханбин? — альфа словно очнулся от летаргического сна и

начал озираться по сторонам, когда в палате кроме него и Тэхёна никого не осталось. —

Ты им действительно дал денег?!

— Я их отправил в планетарий вместе с Чимином, — улыбнулся младший. — И да, я дал

им денег, потому что они дети и у них не так много развлечений помимо чего-то

материального. Кстати, их карманные расходы я тоже удвоил, потому что, учитывая их

нынешнее положение, та сумма была слишком мала.

— Не хочешь ли ты, случайно, выйти на лидирующие позиции в нашей семье? — Намджун

приподнялся на месте и немного потянул Тэхёна вниз, позволяя ему полностью лечь на

подушку головой. — Подкупаете детей, господин Ким? — парень навис сверху, упираясь

руками по обе стороны от плеч омеги.

— Признаю свою вину, — младший наигранно опустил глаза и прикусил нижнюю губу,

ощущая всем телом тяжелые вдохи мужа над собой.

— И что мы будем с этим делать? — альфа опустился еще ниже, нашептывая в самое

ухо. — Наказать... или простить?

Тэхён заерзал на месте от этих слов. Вот именно поэтому омега и боялся, в каком-то

смысле, находиться с Намджуном наедине. Это опасная страсть, которую излучал

старший, туманила рассудок, а Тэхён не очень-то любил терять контроль над ситуацией,

хотя... держать его рядом с альфой ему также никогда не удавалось.

— Не слышу ответа, — Намджун легонько коснулся губами теплых волос, вдыхая полной

грудью головокружительный вишневый запах.

— Простить, — выдал Тэхён без тени сомнения, касаясь указательным пальцем пряжки

на ремне альфы. — И знаешь, твои эти уловки и штучки на меня сейчас не действуют —

препараты временно блокируют тягу, поэтому... прости еще и за это, — младшему даже

удалось зевнуть в этот момент, буквально выливая ведро холодной воды на

«раскаленное железо» настроившегося мужа.

Кажется, кто-то в этой семье решил стать сильным независимым мужиком, умеющий

повернуть ситуацию в свою сторону.

— Блокируют? — Намджун на секунду замер, колеблясь в своих дальнейших действиях.

— Ты уверен? Я впервые об этом слышу.

— Абсолютно, — актер Ким снова отхватил себе главную роль в этой семейной драма-

комедии.

Старший нервно сглотнул, пытаясь вспомнить все детали, что они ранее обсуждали с

доктором Шином, и, кажется, ни о каких подобных препаратах речь там не шла. Или шла,

но с чередой различных проверок и собраний акционеров на этой неделе, память альфы

могла просто потерять часть этой важной информации.

— Уверен, что даже так ничего не чувствуешь? — Намджун ловко расстегнул первые три

пуговицы на своей рубашке, оголяя кусочек бронзовой кожи и позволяя своему терпкому

запаху стать еще ярче вблизи.

Теперь нервно сглотнул уже Тэхён, понимая, что чувствует себя человеком на диете,

которому только что принесли его любимое блюдо. Зажмуриться — было не самым

лучшим вариантом спасения от соблазнов, ведь тут же на место видимых красот пришли

не менее красочные и бурные фантазии, захлестывающие с головой.

— Господи, Тэхён, ты никогда не умел врать, — рассмеялся старший, игриво щелкая

мужа по носу и заставляя его открыть глаза. — Но знай, что такое я спускаю тебе с рук,

только потому что ты в больнице и тут шуметь нельзя, — Намджун в доли секунды

пристроился рядом на кровать, сдвинув мужа в сторону и по-хозяйски накрыл впалый

живот омеги своей ладонью. Нервничающий Тэхён излучал еще более сильный запах,

отчего альфа старался дышать через раз, отрывисто, не делая «глубоких затяжек». —

По дороге сюда я видел, что уже зацвели вишни... это было прекрасно.

— Здорово. Я тоже слышал в новостях об этом, — младший же, в отличие от мужа,

дышал полной грудью, прислонившись щекой к сильному плечу. — Надеюсь, мы успеем

посмотреть на это вместе, — рука Тэхёна плавно опустилась поверх ладони Намджуна.

— Я тоже на это надеюсь, — хрипло выдал альфа. — Но, знаешь, для меня...

— Сейчас же не будет что-то типа «ты мой личный вишневый сад»? — перебил младший,

выказывая свои мысли. — Знай, что шутки про мой якобы запах вишни уже не актуальны.

— Тэхён, блин! — обиделся Намджун. — Умеешь ты портить всю романтику. Нельзя было

просто послушать меня молча, а потом восхищенно вздохнуть, отмечая про себя, какой я

у тебя классный.

— Ты у меня классный, да... — рассмеялся омега. — Но прости, в последнее время меня

на романтику никак не тянет, а подобные нежности и вовсе заставляют все внутренности

сжиматься.

Старший на это лишь громко выдохнул и сильнее обнял мужа, позволяя ему полностью

лечь головой на его грудь.

— Хён... — младший вытянул шею и дотянулся губами до ключиц Намджуна, оставляя на

них горячий сухой поцелуй через тонкую ткань рубашки. — Ну, хё-ён... — еще несколько

коротких поцелуев.

— На романтику тебя не тянет, на секс тоже, поэтому ложись спать, — свободная рука

альфы захватила край сбившегося одеяла и закинула им чрезмерно ластившегося,

словно кота, Тэхёна.

— Тебе еще нужно работать? — доносился виноватый голос младшего из-под одеяла; тот

не мог не заметить массивную папку, что Намджун принес сегодня с собой.

— Там на полчаса, не больше, — соврал альфа, осознавая, что будет сидеть над той

документацией до утра.

— Я постараюсь уснуть как можно быстрее, — наружу показалась взъерошенная голова.

— Не забудь тоже поспать. Хоть немного, — Тэхён подтянулся к губам старшего и

оставил на них приободряющий поцелуй.

Омега прекрасно знал, что Намджун не оставит его, пока он бодрствует, поэтому сейчас

самым лучший вариантом было уснуть и отпустить альфу по своим делам, коих всегда

было много.

Сон не заставил себя долго ждать — в объятиях любимого мужа, окруженный любимым

запахом и теплом ладони на своем животе, Тэхён уснул практически моментально, но

Намджун не спешил выбираться из теплой постели. Альфа перебирал спутавшиеся пряди

на голове младшего и много думал о том, что его Тэхёни — невероятно сильный омега,

способный стойко переносить столько жизненных трудностей.

Медперсонал рассказал Намджуну по секрету, что новые препараты отторгаются

организмом омеги, вызывая сильные головокружения и тошноту, но сам альфа не слышал

ни единой жалобы на этот счет от мужа. Тот всегда встречал его с улыбкой на лице и

восторженным взглядом, всегда крепко обнимал и переживал за его здоровье.

Сегодня ночью альфа был намерен оставаться с Тэхёном, насколько это будет

возможно. Оберегать сны — было чуть ли не единственной помощью, которую Намджун

мог оказать своему мужу, поэтому он хотел выполнить свою «работу» максимально

хорошо.

Режим «в ожидании чуда» по-прежнему оставался активным.