Часть 12

Холодные пальцы нежно касались шеи, задевая чувствительно короткие волоски у основания, оттого по позвоночнику проходила приятная дрожь. Гук крепче обхватил руками худую фигуру парня, вжимаясь лицом тому в грудь, вдыхая такой родной и нужный запах. Юнги пах цветочным мылом вперемешку с запахом мокрой пыли, как пахнут дороги после дождя в жару. Гуку всегда казалось, что закрыв глаза, он может попасть в такое место, где будет дорога, вокруг будут цветочные поля, небо будет затянуто серыми тучами, будет жарко, даже скорее душно, но недавно прошедший дождь освежит лёгкие парня, даря спокойствие и прохладу. Он улыбался своим мыслям, а старший слегка поглаживал каштановые вихры, что сейчас спокойно лежали на белых простынях. Юнги не привык говорить о чувствах, но он что-то  чувствовал, что-то очень важное и нужное. Гук был ему необходим. Будто если того не будет, то и Юнги исчезнет. Не бред ли? 

Возможно. Но никому из них так не казалось и это было главное. 

Прошло уже 2 недели как Тэхёна увезли в город. Хосок разговаривал с Намджуном в тот же день, когда и Гук. Намджун знал обо всей ситуации и не особо одобрял ночные походы Юнги, его положение было и так шатким. А Хосок и правда очень беспокоился о Тэхёне и всегда пытался выведать у Джуна побольше информации. В этот раз ему повезло. Джун нашёл одно место, где Тэхёну согласились помочь, но выезжать нужно было в очень короткие сроки. Хосок сам вызвался сопровождать Тэхёна, как работник какой-никакой, но всё же больницы, единственной в этом округе, хоть и держала она только психов, но всё же лучше, чем ничего. 

Никто не сказал Юнги об этом. Не дали попрощаться. И Юнги почему-то чувствовал, что больше не увидит этого улыбчивого паренька, что льнул как преданный щеночек. В груди больно защемило, когда в двери показался клочок бумаги, а на ней быстрым и размашистым почерком:

"Хён, не беспокойся, Тэхёну там помогут. Я прослежу за этим."

                                                                                                                          -Хоуп.

- Хоуп? - удивлённо спросил Гук, заглядывая за плечо блондина, но тот лишь вздохнул устало и скомкал листок, отбросив куда-то в угол. 

Юнги не хотел признавать, но он не особо хотел, чтобы Тэхён выздоравливал. Тогда бы он уехал. Тогда бы он бросил. Юнги понимал, что Тэхён бы никогда... но и себя он знал, он бы не позволил Тэхёну прогнивать тут всю оставшуюся жизнь. И кого он ненавидел больше, он сказать не мог. Он состоял из сплошных противоречий и вообще не понимал, почему Гук ещё не ушёл? Почему так преданно и с таким доверием смотрит, заглядывая туда, куда не нужно, да и не стоит. Юнги было страшно. А Гук не боялся вовсе. Он будто всем своим видом говорил:

"Вот он я! Я готов быть поглощённым мраком."

А Юнги не хотел затягивать того в эту бездну, но он тут совсем один, а тело рядом такое тёплое и живое, что хочется прижать к себе и никогда не отпускать. Он чувствовал тепло чужих рук и чувствовал через тонкую футболку как чужие губы расплываются в нежной улыбке . Поглаживал непослушные прядки и прижимал ближе к груди. Время будто остановилось, хотелось отпустить этот момент в бесконечность. Но Гук поднял взгляд, оторвавшись от чужой горячей кожи и посмотрел смущённо улыбаясь. Юнги провёл рукой по щеке Гука, касаясь подушечками пальцев, притягивая смущённое лицо парня к себе поближе и накрывая чужие губы своими. Мягко, едва касаясь, наблюдая из-под опущенных ресниц, а после совсем погрузившись и утонув в темноте. Притягивая всё ещё чужое тело на себя, давал подмять своё, углубляя поцелуй, но боясь выпустить клыки, поранить, отпугнуть. Теперь это были не чужие губы и не чужое тело, теперь это всё принадлежало одному Юнги. А Гук только и рад был, что было написано на лице прямым текстом и самым большим шрифтом. 

Гук рухнул на кровать, рядом с Юнги, жадно хватая ртом воздух, пытаясь отдышаться и привести пульс в норму. Чёлка липла к взмокшему лбу, всё тело горело, а смятые простыни охлаждали разгорячённое тело. Он повернул голову в сторону совсем вымотанного хёна, что сейчас был ужасно красив. Грудь быстро поднималась и опускалась, стараясь насытить тело кислородом, обогащая кровь, что горячо бежала по венам и артериям. Красноватые щёки, что на бледной коже отдавали контрастом. Длинные, почти прозрачные, ресницы слегка дрожали. Гук хотел подняться и поцеловать того в молочного цвета плечо, но не был уверен, что можно. Юнги не был открыт до сих пор. Даже когда они были вместе, когда Гук касался осторожно, когда стирал границы. Юнги будто был в своей оболочке, раздет физически, но не душевно. Гуку обидно до белых пятен перед глазами и Юнги это чувствует. Но он не может ничего поделать, не может давать обещания, лишь смотрит в ответ и снова к себе тянет, стараясь не потонуть в этом смешении чувств. У него противоречия в голове, война тараканов на полном ходу и скользкое чувство где-то в груди. Но он закрывает глаза и пытается просто чувствовать. 

- Хён, - слышен жалобный шёпот, будто Гуку все пути обрубили, ни вперёд, ни назад не ступить, только в бездну прямиком, не оглядываясь и с головой, чтоб наверняка, - Посмотри на меня, хён.

И Юнги быстро распахивает глаза, а перед ним Гук совсем открытый, глаза наполняются слезами, а в горле стоит ком, воздуха не хватает и с губ срывается лишь хрип. Юнги лишь шепчет, что всё будет хорошо и бояться нечего, а Гук мотает головой в неверии, роняя на белые простыни солёные капли слёз. 

Потому что не может быть всё хорошо у них. Просто никак. 

Гук боится, что однажды проснётся, а рядом никого не останется. Юнги тоже раньше этого боялся, но больше не боится. И вроде душу открыть готов и сказать хочется об этом безумно, прокричать до рези в глотке, в висках стучит кровь, перекрывая все звуки. И даже не слышно вой сирен и топот работников, что разносятся гулом по коридорам больницы. Сейчас в этой палате они только вдвоём, в своём мире, который скоро может рухнуть.

Или всё же воскреснет?