Глава 24

Чонгук, только хотел пересечь порог поддельного агенства по якобы услугам авиа-компании, как его остановил до боли знакомый слегка шепелявый голос. Сердце стало колотиться на максималках, вот-вот выпрыгнет из груди.

Гук медленно развернулся на носочках, после чего не спеша поднял большие карие глаза, лицезрея перед собой, усталого и узмученного думами, своего хозяина.

- Чего тебе, Мин? - Холодным тоном процедил Чон. На лице не было не одной эмоции, которая описывала бы "радость".

Юн немного расширил глаза, размыкая пересохшие губы. Тот был немного удивлен тому, как с ним разговаривал его подопечный, хотя, после случившегося... Ги сглотнул вязкую слюну, глубоко и протяжно вздохнул.

- Что если я заберу свои слова назад, Чонгук?..

Рывок. Младший резко оскалился, поддаваясь вперед, накидываясь на старшего с кулаками. Гук рычал, бил по лицу с правильными чертами со всей силы, не жалея больше никого и ничего. Не думая о своих действиях.

Юнги терпел и принимал все удары на себя. Вот уже и лицо разбито в кровь. Чон не отрывается, не перестает, не успокаивается. Он встает с колен, поднимая за воротник главного, отрывая того от поверхности грязного холодного пола. Бьет в живот, в грудь, по ногам, особенно попадая по коленям.

- Ладно избил! - Крикнул на весь пустующий коридор Чонгук, с силой попадая кулаком по зоне дыхательных путей. - Ты думаешь, это все шутки!? Шутки, да!? Нашел себе шестерку! - Подопечный плакал и дрался. Но, драка - это противостояние двух или нескольких людей, а Гук лишь только избивал. - Весело играться на чувствах? Весело, да, ты, скотина! - Резко толкнул к стене, по которой обессиленный главнокомандующий тут же спустился на пол.

Юнги начал кашлять кровью, прикрывая рот рукой, но бесполезно. Кашель усиливался, а крови становилось все больше. - Прости...

- Нет... - прошипел младший, утирая кулаком слезы с глаз, - нет это не ты хочешь меня убить, а я тебя... Ты чудовище!

- Я знаю...

Чонгук психанул и, ударив по стене, травмируя костяшки пальцев, быстрым шагом подошел к двери которую тут же распахнул, выходя на улицу, где уже царствовал темный и поздний вечер.

Ги продолжил кашлять, то и дело вытирая кровь рукавами бывшей белоснежной рубашки, которая полностью залилась алым.

- Я заслужил... Это мне за все! - Крикнул на весь свой кабинет Юнги, сжимая ладони в кулаках.

Младший шел очень быстро, просто не глядя на дорогу и мимо проходящих людей. Мысли были забиты лишь своим ужасным хозяином. Странно, но Чонгук не испытывал ни капли мук совести, только полное облегчение, чувство, что поступил правильно...

Но все совершают ошибки...

Юнги, как только тот более пришел в норму, тут же стянул с себя окровавленную рубашку, заменяя черной футболкой. Засунув предмет одежды глубоко в шкаф, тот, последний раз вытер губы тыльной стороной ладони, медленно, шатаясь, шипя, тоже вышел из здания, идя куда-то вперед, в неизвестном направлении.

Ему часто приходилось становиться объектом насмешки и избиения, поэтому он привык терпеть адскую боль. Но вот что он не может переносить, так это - душевные страдания. Мина раздирало изнутри беспокойство о Чонгуке и чувство собственной вины.

"Он никогда меня не простит..." - думал тот, кое-как делая шаги, смотря себе под ноги, на мокрый от недавно прошедшего дождя. Воздух был влажный и свежий, чуть прохладный ветерок обдувал оголенную шею, идущего быстрыми шагами, Чона. Гук не останавливаясь все время переступал с ноги на ногу, наконец подняв голову, лицезрея то, что твориться впереди него. Практически все люди уже разошлись по домам, кто-то разъехался по работам на ночные смены. Несколько долгих минут и улица полностью пуста, освещена только одинокими желтыми фонарями и где-то изредка горящие яркие вывески магазинов и рекламные щиты.

Чон поджал пересохшие губы и нахмурился, вглядываясь вдаль. Странно, что кто-то еще в такой поздний час еще идет по улице. Может, Чонгук и не обратил бы должного внимания на субъект в черной футболке, который хромал, если бы со спины, он не показался бы ему чересчур знакомым...

- Хозяин... - сказал сам себе младший, узнав в собрате по бродяжеству в поздний час по улице, Мин Юнги.

Малой сглотнул и протяжно выдохнул, сжимая руки в кулаки. Тот не знал, идти к нему, догнать и поговорить, или же не стоит, они совсем подерутся.

Сердце - штука такая вредная и придирчивая, вот - мозг, да, говорит как правильно нужно поступить, но не менее важнейший орган начнет сильно стучать в груди, принося боль.

Не став становиться под власть своего наивного сердца, Чонгук не пошел прямиком за главнокомандующим компании, в которой тот, по видимому, раньше работал, ведь не факт, что Мин примет его обратно.

Мин волочился по дороге ни о чем больше не думая и совсем не надеясь на то, что он еще хоть когда-нибудь увидит свою самую настоящую и дорогую любовь, которую потерял из-за своей алчности. Подопечный Шайтана - Мин Юнги, как никак, что с него взять? Алчность - отличительные качества киллера, хоть и бывшего.

Юнги облизал пересохшие губы, переступая плоский бордюр, продолжая передвигать ноги, не удосужившись даже посмотреть по сторонам, ведь это проезжая часть.

Чонгук рыкнул и зажмурился, сжимая ладони до побеления костяшек. "Ну глупо сейчас так поступать" - говорил мозг, "совсем идиот? Не сделаешь этого, потеряешь все!" - цитировало сердце. Нервно поджав губы, а после их разомкнув, младший работник выкрикнул:

- Хозяин! Стойте!

Мин дрогнул и остановился по середине дороги, оборачиваясь. На глазах навернулись слезы, а сердце пропустило удара так три подряд. Тот видео, как Чонгук стоит метрах в сорока от него и пристально смотрит прямо на него. Было очень темно, но разглядеть грустный блеск в глазах младшего.

- Прости меня... - в пол голоса произнес Юнги, сглатывая тягучую слюну, не сводя взора с чуть пухловатых розоватых губах.

- Я... - только начал Чонгук, как резко распахнул глаза, раскрывая рот в немом крике.

Пара секунд, которые показались мгновением. Яркий свет фар, звонкий сигнал гудка автомобиля и звук удара, который пробрал младшего до самых костей.

Мина, стоящего на опасной мертвой середине проезжей части, сбил большой красный грузовик, развозивший доски для строительства на соседнее предприятие.

Тело, которое итак еле дышало, отлетело на несколько метров и ударилось об асфальт. Последний глоток воздуха был словами "прости меня".

Длинные ноги подкосились и Чон осел на землю. В груди что-то словно разорвалось. Вот и все. Каждый совершает ошибки, кто-то, что-то из семи грехов, кто-то - становиться последствием совершенного.

Чонгук стоял на открытом балконе и курил уже третью сигарету. Прошло два месяца после смерти его любимого и единственного... Хозяина.

"— Тебе просто не понять... Переживи то, что было со мной... Тебя только табак и будет успокаивать...

— Но... Это же противно...

— Когда-нибудь, ты вспомнишь меня и закуришь по-настоящему... "

В мыслях часто всплывал этот короткий и не понятный, до этого дня, диалог.

Младший стоял у могилы, в голове крутилось:

" Вы принадлежите только мне, вы — мой хозяин! "

" Прости меня.. "

- Я простил вас, хозяин... Я надеюсь, вы простите меня... Я люблю вас...

Чонгук продолжал стоять и смотреть на черно-белую фотографию на форменном сером камне. Ему казалось , что в воздухе витает легкий запах сладких вафель и крепкого кофе...

——————————

Это конец и породы больше не будет. 😉