Бонус

Они не стали обсуждать всё в ту же ночь.

Слишком много слёз, слишком много дрожи, слишком много дождя, который никак не выходил из лёгких. Чимин уснул прямо на диване - уткнувшись носом в плечо Юнги, сжимая пальцами край его футболки так, будто боялся, что тот исчезнет, если разжать руки.

Альфа не двигался. Даже когда затекла спина. Даже когда онемело плечо.

Он просто сидел и смотрел на мокрые дорожки от слёз на щеках Чимина. И думал: «Я это сделал. Я заставил его так плакать. Я, который клялся, что не буду».

Утром они проснулись одновременно - оттого, что кто-то из них пошевелился, а второй вздрогнул. Чимин открыл глаза первым, увидел серое небо за окном, увидел лицо Юнги в нескольких сантиметрах от своего - усталое, с красными глазами, с тенью, которая никогда раньше не лежала так глубоко.

- Ты не спал? - хрипло спросил омега.

- Спал. Немного.

- Врёшь.

- Немного, - повторил Юнги, и это прозвучало как признание.

Чимин сел, обхватил себя руками. В комнате было прохладно - они так и не закрыли окно после вчерашнего. Или закрыли, но дождь всё равно пробрался сквозь щели.

- Я не хочу сегодня никуда идти, - сказал он в пустоту.

- И не пойдём.

- Я не хочу готовить завтрак.

- Я приготовлю.

- И разговаривать... много. Не хочу.

Юнги кивнул. Он понял. Голова Чимина была как комната, где всё разбросано - мысли, чувства, обрывки вчерашнего, куски невысказанного. Нужно было время. Не часы - может, дни. Может, неделя.

Они прожили этот день как в тумане.

Юнги сварил кофе - тот самый, с молоком и сахаром, который пил только ради того, чтобы Чимин улыбался, глядя, как он морщится. Поставил перед омегой тарелку с тостами. Сам сел напротив - не рядом, потому что боялся, что любой неосторожный шаг снова заставит того собрать сумку.

Чимин ел молча. Смотрел в окно. Иногда - на свои руки. Пустые пальцы. Без кольца.

- Можно вопрос? - вдруг спросил он.

- Всегда.

- То кольцо... которое ты хотел мне подарить. Оно до сих пор существует?

Юнги замер.

- Да.

- Оно здесь? В этой квартире?

- В тумбочке. С моей стороны.

Чимин кивнул и больше ничего не сказал. Не попросил показать. Не спросил, как оно выглядит. Просто - спросил, существует ли. И замолчал.

Юнги не настаивал. Он вообще перестал настаивать на чём-либо после той ночи.

Через три дня Чимин впервые сам подошёл к нему.

Не для того, чтобы поговорить. Просто - они смотрели фильм, старый, который видели уже сто раз. Сидели на разных концах дивана, как чужие, хотя дышали одним воздухом.

И вдруг Чимин подвинулся.

Сначала - на несколько сантиметров. Потом - ещё. Потом - положил голову на плечо Юнги.

Альфа не шелохнулся. Только медленно, очень медленно, поднял руку и коснулся его волос - не гладя, просто - положил ладонь, давая почувствовать вес.

- Мне всё ещё страшно, - прошептал Чимин куда-то в его свитер.

- Чего?

- Не знаю. Что ты уйдёшь. Что я... что-то опять придумаю. Что это повторится.

Юнги молчал долго. Так долго, что Чимин уже подумал - он не ответит.

- Мне тоже страшно, - наконец сказал альфа. - Что ты не скажешь. Что будешь терпеть и молчать. А потом снова соберёшь сумку, а я не успею.

Они помолчали. Фильм закончился, пошли титры.

- Давай не будем так больше, - выдохнул Чимин.

- Не будем.

- Но я не знаю как.

- Я тоже.

Это было честно. И это было страшно. Но почему-то от этой честности стало чуть легче.

Через неделю после ссоры Юнги пришёл домой и увидел, что Чимин сидит на полу спальни.

Перед ним - открытая тумбочка. Его тумбочка. Та, с какой стороны спал альфа.

В руках омега держал бархатную коробку. Не открытую - просто - держал, сжимая пальцами, как слепой держит вещь, пытаясь понять её форму.

Мин застыл в дверях.

- Ты не должен был... - начал он.

- Я хотел посмотреть, - перебил Чимин. Голос не дрожал. Это было важно. - Я ждал, пока тебя не будет. Думал, что смогу открыть и посмотреть спокойно. Как взрослый. Как тот, кто не бегает под дождём с сумкой.

- И?

- И не смог. - Он поднял глаза. Они были сухими. Но в них было что-то, от чего у Юнги сжалось сердце. - Я держу её уже десять минут и не могу открыть. Боюсь.

- Чего?

- Что она пустая. Что это был сон. Что ты... - он не договорил.

Юнги подошёл. Сел рядом на пол - босиком, на холодный ламинат. Протянул руку, но не забрал коробку. Просто накрыл пальцы Чимина своими.

- Она не пустая, - сказал он.

- Докажи.

Юнги взял коробку из его рук. Открыл.

Два кольца лежали на чёрном бархате. Одно - платиновое, с гравировкой. Второе - тёмное, с нотами.

Чимин смотрел на них так, будто видел в первый раз. Хотя впервые он видел их именно сейчас.

- Здесь написано... - он коснулся пальцем гравировки, - «Дыши со мной».

- Да.

- Это... те слова. За кулисами.

- Да.

- Ты... - Чимин запнулся. - Ты правда хочешь, чтобы я носил это?

Юнги посмотрел на него. Долго. Так, как смотрят, когда хотят запомнить каждую чёрточку.

- Я хочу, чтобы ты носил это, если сам захочешь. Если нет - кольцо никуда не денется. Я подожду.

Чимин смотрел на кольца. Потом на него. Потом снова на кольца.

- Надень, - сказал он.

- Сейчас?

- Сейчас.

Пальцы Юнги дрогнули, когда он доставал кольцо из коробки. Он взял руку Чимина - левую, безымянный палец - и надел. Медленно. Осторожно. Так, будто крестил.

Кольцо село идеально.

- Ты теперь помечен, - выдохнул альфа.

- Ты тоже, - Чимин взял второе кольцо и надел на палец Юнги. Сам. Не спросив разрешения. Просто - взял и надел.

И тогда альфа сделал то, чего не делал уже неделю - притянул его к себе и поцеловал. Не в лоб. Не в макушку. В губы. Крепко. Так, чтобы тот почувствовал: я здесь, я никуда не ушёл, я не уйду.

Чимин выдохнул в этот поцелуй. И заплакал - впервые за эту неделю. Но не от боли. От того, что напряжение наконец отпустило.

Через две недели они поехали смотреть ту самую квартиру.

Юнги молчал всю дорогу - боялся сглазить. Чимин смотрел в окно и крутил кольцо на пальце - не нервно, а привыкая. Оно уже перестало быть чужим. Стало частью руки.

Квартира оказалась больше, чем он представлял. Светлые стены, высокие окна, запах свежего ремонта и пустоты, которая ждала, чтобы её заполнили.

- Здесь будет кухня, - сказал Юнги, ведя его за руку. - Тут - гостиная. А это... - он открыл дверь в конце коридора, - это для тебя.

Чимин заглянул внутрь.

Большая комната. Зеркала во всю стену. Балетный станок. Паркет, который не жалко царапать.

- Ты... - омега повернулся к нему. Глаза блестели. - Ты помнил?

- Ты говорил об этом один раз. Два года назад. Пьяный, после репетиции. Думал, я не слушаю.

Чимин рассмеялся - тем смехом, который Юнги не слышал уже месяц. Звонким, настоящим.

- Ты слушал.

- Я всегда слушаю. Даже когда делаю вид, что нет.

Он подошёл к нему, обнял со спины, уткнулся носом в макушку.

- Ну что? Переезжаем?

Чимин повернулся в его руках, посмотрел в глаза.

- Переезжаем. Но сначала - доделаем ремонт. И купим шторы. И посуду. И я наконец научусь готовить твою любимую лапшу.

- Ты не научишься.

- А вот и научусь.

- Спорим?

- Спорим.

Он чмокнул альфу в подбородок и выскользнул из объятий - пошёл смотреть остальные комнаты, оставляя за собой запах их геля для душа, их стирального порошка, их жизни.

Юнги смотрел ему вслед. И впервые за долгое время чувствовал - не тревогу. Не вину. Не страх. Спокойствие.

Дом пах их жизнью.

Новой.

Теперь утром пахло не только кофе и поджаренным хлебом, но и свежей краской, и деревом, и чем-то неуловимо сладким - кажется, Чимин купил ароматическую свечу, хотя клялся, что ненавидит их после той истории с духами.

Юнги больше не пах чужим.

Он пах домом. Только домом. И Чимином - потому что они теперь пользовались одним шампунем, одним гелем для душа и одним флаконом духов, которые заказали у парфюмера: древесные, дымные, с тёплой нотой мёда.

«Наши», - сказал тогда Чимин, впервые брызнув ими на запястье.

И Юнги согласился.

Кольца больше не снимали. Чимин привык к своему - перестал крутить, перестал бояться, что оно упадёт. Просто - носил. Как часть себя.

По вечерам они сидели на новой кухне, пили чай и смотрели, как за окном зажигаются фонари. Иногда говорили. Иногда молчали.

Молчать снова стало безопасно.

- Знаешь, - сказал как-то Чимин, положив голову на плечо Юнги, - я думаю, нам нужен был этот дождь.

- Ты сошёл с ума.

- Нет, серьёзно. Если бы не он - я бы не сбежал. Если бы не сбежал - ты бы не догнал. Если бы не догнал - мы бы, может, так и не поговорили.

- Ты предлагаешь благодарить дождь за то, что ты собрал чемодан? - Юнги приподнял бровь.

- Я предлагаю благодарить дождь за то, что ты меня догнал.

Альфа помолчал. Потом вздохнул - шумно, по-стариковски.

- Ты невыносим.

- Я знаю.

- И я люблю тебя.

Чимин улыбнулся. Коснулся губами его щеки.

- Я тоже тебя люблю. Даже когда от тебя пахнет консультанткой.

- Этого больше не повторится.

- Знаю.

Он замолчал. Прижался ближе. Вдохнул - глубоко, полной грудью.

Дом пах их жизнью. И больше никем.